Определение и теоретическое содержание доктрины
Концепция «развитого социализма» (также «зрелый социализм», «реальный социализм») — официальная идеологическая доктрина КПСС 1967–1986 годов, трактовавшая советский строй как длительный, целостный и исторически устойчивый этап между победой социализма и коммунизмом. Политический смысл этой формулы состоял в отказе от утопических сроков Третьей программы КПСС 1961 года, обещавшей при Н. С. Хрущёве построение коммунистического общества к 1980 году.
В докладе к 50-летию Октября 7 ноября 1967 года Генеральный секретарь ЦК КПСС Л. И. Брежнев сформулировал: «Развитое социалистическое общество, построенное в нашей стране, — это общество, где господствует принцип „От каждого — по способностям, каждому — по труду“» и где «социалистические производственные отношения обеспечивают планомерное, устойчивое развитие всего народного хозяйства на современном техническом уровне». Словарь «Научный коммунизм» определял эту стадию как период динамической зрелости «общенародного государства» при руководящей роли КПСС. Доктрина снимала с власти обязанность форсировать отмирание государства и денег, обосновывая курс на консервативную стабильность.
Формирование, закрепление в Конституции 1977 г. и пересмотр (1966–1986 гг.)
Первые упоминания «развитого социалистического общества» прозвучали на Московском совещании коммунистических и рабочих партий в ноябре–декабре 1960 года применительно к странам Восточной Европы. Решающий импульс разработке дал лидер ГДР Вальтер Ульбрихт, в сентябре 1966 и сентябре 1967 года убеждавший Л. И. Брежнева «растянуть» фазу социализма (в апреле 1968 г. ГДР приняла конституцию «развитого социализма»). В СССР на XXIII съезде КПСС (март–апрель 1966 г.) появились понятия «зрелый социализм» и «полное построение социализма», а в июле 1966 года Брежнев потребовал от Политбюро «подъёма теоретической работы».
Под руководством главного идеолога партии М. А. Суслова концепцию разрабатывали обществоведы ЦК и академических институтов Ф. М. Бурлацкий, Р. И. Косолапов, П. Н. Федосеев, Г. Е. Глезерман, Г. Х. Шахназаров и А. П. Бутенко; знаковой стала статья Ф. М. Бурлацкого в «Правде» 21 декабря 1966 года. После ноябрьского доклада Брежнева 1967 года доктрина была закреплена решениями XXIV (1971) и XXV (1976) съездов КПСС и получила конституционный статус: преамбула Конституции СССР от 7 октября 1977 года провозгласила построение в СССР развитого социалистического общества, а статья 6 закрепила руководящую роль КПСС.
Углубление экономических диспропорций к началу 1980-х годов потребовало корректировки тезиса. В статье к 100-летию со дня смерти К. Маркса («Коммунист», 1983, № 3) Ю. В. Андропов предостерёг от «забегания вперёд», указав, что СССР находится лишь в начале длительного этапа развитого социализма, требующего планомерного совершенствования. К. У. Черненко (1984) и М. С. Горбачёв (в речи 10 декабря 1984 г.) ещё поддерживали формулу, но после прихода к власти в марте 1985 года Горбачёв исключил её из докладов, а XXVII съезд КПСС (1986) зафиксировал компромисс о «вступлении» в этап развитого социализма. Вскоре понятие вытеснили термины «развивающийся социализм» и «перестройка».
Исторический контекст: внутренние и международные вызовы
Появление концепции стало реакцией руководства СССР на внутренний и внешнеидеологический кризисы середины 1960-х — 1970-х годов. Внутри страны пробуксовка реформы А. Н. Косыгина (1965) и затухание экстенсивного роста сделали недостижимым хрущёвский лозунг обгона США. Вместе с тем рост мировых цен на нефть в 1970-е годы обеспечил ресурсы для расширения социальных гарантий — бесплатного жилья, образования, медицины и гарантированной занятости, на которых держался негласный общественный договор эпохи.
На международной арене доктрина решала две задачи. Во-первых, она отвечала на вызов западной модели «государства всеобщего благосостояния» (welfare state), которая в 1960–1970-е годы сгладила классовые противоречия в развитых капстранах и ослабила ортодоксальный марксистский прогноз. Во-вторых, концепция утверждала идеологический авторитет Москвы внутри соцлагеря — против маоизма в КНР и реформизма «Пражской весны» 1968 года, закрепляя за СССР статус единственной страны, достигшей высшей на тот момент стадии социализма.
Критика и историографические оценки
Уже в советской среде у концепции были критики с противоположных флангов: ортодоксальные марксисты усматривали в ней ревизию классической теории перехода к коммунизму, тогда как реформаторы конца 1980-х годов во главе с М. С. Горбачёвым осудили доктрину как «фасад самодовольства», скрывавший кризис системы. В период гласности эпоха «развитого социализма» получила официальное критическое наименование «периода застоя».
В зарубежной историографии (Альфред Эванс, Soviet Marxism–Leninism: The Decline of an Ideology, 1993; Марк Сэндл, 2005) концепция трактуется как прагматическая попытка заполнить идеологический вакуум после краха хрущёвской утопии 1980 года и удержать лидерство в социалистическом блоке. Современные российские историки и правоведы (работы на портале КиберЛенинка) отмечают двойственность доктрины и Конституции 1977 года: обеспечив краткосрочную социально-политическую стабильность и конституционные социальные права, они одновременно законсервировали монополию партаппарата (ст. 6) и заблокировали назревшие экономические преобразования.