Сущность понятия и доктринальные истоки
Политика «ускорения» (полное официальное название — ускорение социально-экономического развития страны) — политический лозунг и начальный этап преобразований в СССР под руководством Генерального секретаря ЦК КПСС М. С. Горбачёва в 1985–1988 годах. Открыв реформаторскую триаду «ускорение — гласность — перестройка», этот курс принципиально отличался от последующих рыночных реформ: руководство ещё не ставило под сомнение основы плановой экономики и государственной собственности, рассчитывая преодолеть торможение за счёт административной мобилизации, научно-технического обновления и укрепления дисциплины труда, фактически обновив старый лозунг «догнать и перегнать» ведущие индустриальные державы мира.
Концептуально термин сложился до 1985 года: впервые о необходимости ускорения развития заявил Ю. В. Андропов на пленуме ЦК КПСС 22 ноября 1982 года (опубликовано в «Правде» 2 января 1983 г.). По воспоминаниям председателя Совета Министров СССР Н. И. Рыжкова, разработка программы началась в 1983 году при рассмотрении в ЦК предложений Госплана СССР о перспективах развития народного хозяйства до 2000 года, когда идею увязали с Энергетической и Продовольственной программами; в сентябре 1984 года её озвучил и К. У. Черненко на пленуме Союза писателей.
Этапы реализации: от апрельского Пленума 1985 г. к перелому 1987–1988 гг.
Официальный старт курсу был дан 23 апреля 1985 года на Пленуме ЦК КПСС, где М. С. Горбачёв заявил о необходимости «перехода к принципиально новым технологическим системам, к технике последних поколений, дающих наивысшую эффективность». В мае 1985 года в Ленинграде он публично признал падение темпов роста и отставание уровня жизни. Развёрнутую форму программа приобрела на XXVII съезде КПСС (февраль–март 1986 г.), утвердившем ориентиры XII пятилетки (1986–1990). Главным звеном признавалось машиностроение: планировалось его опережающее развитие (в 1,7 раза быстрее промышленности в целом) с выходом на мировой уровень к концу 1990-х годов, на что выделили около 200 млрд рублей капвложений — вдвое больше, чем за предыдущее десятилетие, со ставкой на техническую реконструкцию действующих заводов, выпуск автоматизированных комплексов и перевод предприятий на многосменный режим работы.
В русле активизации «человеческого фактора» власть провела жёсткие административные кампании: антиалкогольную (с мая 1985 г.), борьбу с «нетрудовыми доходами» (1986) и введение с января 1987 года Госприёмки — вневедомственного контроля качества на заводах, подчинённого Госстандарту. Однако уже на июньском Пленуме ЦК КПСС 1987 года был признан фактический провал чисто административного «ускорения». Руководство перешло к структурной экономической реформе: Закону СССР «О государственном предприятии (объединении)» (30 июня 1987 г., внедрение хозрасчёта, самофинансирования и выборности директоров) и Закону «О кооперации в СССР» (май 1988 г.), а к 1989–1990 гг. — к проектам перехода к регулируемому рынку (программа «500 дней»).
Макроэкономический контекст и финансовый кризис 1985–1987 гг.
Наложение административных кампаний на неблагоприятную внешнюю конъюнктуру привело к острой макроэкономической дестабилизации. Во-первых, вливание огромных капвложений и валютного импорта в тяжёлое машиностроение породило вал незавершённых строек («долгострой») и одновременно урезало закупки потребительских товаров и продовольствия за рубежом. Во-вторых, обвал мировых цен на нефть в 1985–1986 годах резко сократил валютные поступления СССР, ранее компенсировавшие дефицит бюджета.
В-третьих, антиалкогольная кампания лишила государственную казну огромной доли поступлений от налога с оборота, не снизив при этом оборонных и дотационных расходов. Образовавшийся бюджетный дефицит правительство начало покрывать ничем не обеспеченной денежной эмиссией. При жёстко фиксированных государственных ценах эмиссия обернулась скрытой инфляцией, острым дисбалансом между безналичными расчётами предприятий и наличным оборотом и тотальным товарным голодом на потребительском рынке. Вдобавок массовое бракование продукции инспекторами Госприёмки срывало планы и лишало рабочих премий, усиливая социальную напряжённость.
Историография и оценки экономических итогов
Если в первые годы перестройки советские экономисты во главе с А. Г. Аганбегяном рассматривали «ускорение» как реалистичный способ интенсивной модернизации, то постсоветская историография оценивает этот этап преимущественно критически. В книге Е. Т. Гайдара «Гибель империи» (2006) на основе архивов Госплана и Минфина показано, что команда Горбачёва неверно диагностировала системный тупик плановой модели как временный «застой» и своим инвестиционно-фискальным манёвром 1985–1987 годов окончательно подорвала устойчивость советских финансов.
Современные российские исследователи (Ю. А. Абрамова, А. Е. Дмитриев, Е. В. Бодрова, М. Н. Гусарова, М. Ф. Полынов, А. В. Шубин) определяют политику «ускорения» (1985–1987/88 гг.) как консервативный первый этап перестройки, доказавший невозможность оживления плановой экономики командными методами. Именно тупик «ускорения» вынудил руководство СССР обратиться к политизации общества (гласности) и постепенному допущению рыночных механизмов, а отголоски самой риторики «курса на ускорение» эпизодически воспроизводились в постсоветском пространстве (например, в Белоруссии в апреле 2007 г.).
