Сущность доктрины и происхождение термина
Теория официальной народности (сокр. ТОН) — принятое в научной литературе обозначение официальной государственной идеологии Российской империи в царствование Николая I. Доктрина была сформулирована министром народного просвещения (и президентом Академии наук с 1818 года) С. С. Уваровым в триаде «Православие, Самодержавие, Народность». Сам термин «официальная народность» не использовался её творцами: его впервые ввёл в оборот историк литературы и общественной мысли А. Н. Пыпин в трудах 1872–1873 годов, отделив казённую формулу от народничества и романтического славянофильства.
Впервые триада прозвучала в циркуляре Уварова попечителям учебных округов от 21 марта (2 апреля) 1833 года при вступлении в должность, а развёрнутое обоснование получила во всеподданнейшем докладе императору «О некоторых общих началах, могущих служить руководством при управлении Министерством Народного Просвещения» от 19 ноября (1 декабря) 1833 года:
«Углубляясь в рассмотрение предмета и изыскивая те начала, которые составляют собственность России (а каждая земля, каждый народ имеет таковой Палладиум), открывается ясно, что таковых начал, без коих Россия не может благоденствовать, усиливаться, жить — имеем мы три главных: 1) Православная Вера. 2) Самодержавие. 3) Народность.»
Концепция создавалась как прямой идеологический антитезис революционному девизу Франции «Свобода, равенство, братство» и стала первой с XVI века целостной государственной политической доктриной России, подчинившей себе университетское образование, школьное преподавание и цензурный контроль.
Компоненты триады, предпосылки и государственная практика
Консервативно-охранительные истоки триады восходили к «Записке о древней и новой России» Н. М. Карамзина и европейскому романтизму с его культом национальной самобытности. Политическим стимулом к её выработке послужили восстание декабристов 1825 года, европейские революции 1830 года и Польское восстание 1830–1831 годов. Ещё в 1831 году, за два года до назначения Уварова, Николай I запретил юношам в возрасте от 10 до 18 лет обучаться за границей, чтобы оградить дворянскую молодёжь от «пагубного воздействия европейского просвещения». Последовательность частей триады оставалась неизменной даже в близких лозунгах, включая воинский девиз «За Веру, Царя и Отечество»:
- Православие провозглашалось нравственно-религиозным стержнем империи в противовес западному рационализму и атеизму при сохранении синодального контроля государства над церковью.
- Самодержавие утверждалось как органичная форма власти, основанная на патерналистской связи монарха со всеми сословиями без конституционных ограничений.
- Народность толковалась как верность коренным традициям, языку и престолу и отрицание политических заимствований, без предоставления народу гражданских прав.
За шестнадцать лет министерства (1833–1849) С. С. Уваров (удостоенный графского титула и закрепивший триаду в фамильном девизе) повысил академические требования в университетах и гимназиях, но одновременно усилил их сословную замкнутость и идейный надзор. После европейских революций 1848 года («мрачное семилетие») охранительный нажим резко вырос, что привело к отставке Уварова в 1849 году.
Публицистика николаевской эпохи и дальнейшее влияние
Пропаганду триады в печати 1830–1840-х годов вели газета «Северная пчела» и журнал М. П. Погодина «Москвитянин» (1841–1856); сам Погодин вместе с критиком С. П. Шевырёвым именовал начала Уварова «столпостенами» России. В русле этой идеологии выступали шеф III Отделения А. Х. Бенкендорф, Н. И. Надеждин (после дела П. Я. Чаадаева 1836–1837 гг.), а отдельные патерналистские мотивы отразились в поздних сочинениях Н. В. Гоголя («Выбранные места из переписки с друзьями», 1847) и публицистике Ф. И. Тютчева.
После смерти Николая I доктрина сохранила влияние на русский консерватизм второй половины XIX — начала XX века. Опору на православие и нераздельное самодержавие против западного конституционализма отстаивали редактор «Московских ведомостей» М. Н. Катков и обер-прокурор Синода К. П. Победоносцев; с переосмыслением к триаде обращались почвенники и близкий к либеральному консерватизму Ф. М. Достоевский, в 1870–1880-х годах — идеологи антизападничества Н. Я. Данилевский и К. Н. Леонтьев, а в начале XX века её унаследовали правомонархические и черносотенные организации.
Внутренние противоречия и оценки в историографии
Историки неоднократно указывали на внутреннюю несбалансированность триады. Как подчёркивал Дж. Хоскинг, в системе с бесправной синодальной церковью, сохранением крепостного права и заметной долей прибалтийских немцев в бюрократии единственной действенной опорой оставалось самодержавие. Авторы «Энциклопедического словаря Брокгауза и Ефрона» (статья о М. П. Погодине) разделяли охранительную доктрину и славянофильство, отмечая, что славянофилы сотрудничали с «защитниками теории официальной народности, с стремлениями которой они имели лишь чисто внешнюю близость, влагая в формулу ее совершенно иной смысл и защищая ее другими средствами».
Если советская наука трактовала триаду преимущественно как полицейско-реакционную идеологию, то в исследованиях конца XX — начала XXI века (Н. В. Рязановский, Р. Уортман, М. М. Шевченко, А. И. Миллер, Ф. А. Гайда, А. Э. Котов) теория официальной народности изучается как сложный имперский «национальный миф» (Уортман) и попытка самодержавия адаптировать язык европейского романтического национализма к задачам сохранения многонациональной монархии, отличая бюрократический этатизм Уварова от позднейшего этнического национализма.
