Экономическая сущность трудодня и механизм расчётов
Трудодень — применявшаяся в колхозах СССР в 1930–1966 годах условная мера оценки количества и качества труда членов сельскохозяйственной артели, выступавшая безденежным расчётным инструментом распределения колхозного дохода (в отличие от государственных совхозов, где рабочие получали денежную зарплату). В народной речи учёт трудодней получил прозвище «работа за палочки» — по карандашным отметкам в табельных книгах.
Расчёт происходил по остаточному принципу обычно раз в год: после сдачи государственных хлебозаготовок, натуроплаты МТС, возврата семенных ссуд и создания семенного и фуражного фондов оставшееся зерно и выручка делились пропорционально выработанным трудодням. Такой порядок позволял начислять выплату до получения урожая и обходиться без внутренних денежных расчётов. Единых расценок не существовало: в 1935 году в хлопководческом колхозе «Большевик» в Таджикистане семья получала по 14 рублей на трудодень, а в зерновых хозяйствах УССР и средней полосы РСФСР выплаты не превышали 3 рублей и шли в основном зерном. В неурожайные годы обязательные поставки сохранялись, поэтому выдача сходила к граммам или нулю: в 1931 году, по данным С. В. Косиора, 48 % хозяйств Украины не выдали ничего, а в 1946 году нулевая выдача стала массовой. Практиковались доначисления за перевыполнение плана и списания за срыв заданий; при невыполнении нормы, болезни или инвалидности трудодни не начислялись (исключение делалось лишь для беременных на месяц до и месяц после родов).
Нормативная эволюция системы в 1930–1966 годах
Правовую базу создали «Примерный устав сельскохозяйственной артели» (13 апреля 1930 г.) и постановление Колхозцентра СССР (7 июня 1930 г.), призванные устранить уравниловку «по едокам». Первоначально из-за перекосов управленцы получали больше полеводов; в 1933 году ввели 7 тарифных групп (высшая оценивалась в 2 трудодня), а Наркомзем распорядился «воспретить бригадирам принимать и исчислять трудодни за работу, проведённую недоброкачественно» со скидкой до 10 %. В 1935 году обновлённая ст. 15 Устава увязала доходы с урожаем и ввела еженедельную запись в трудовую книжку. Средняя выработка на двор поднялась с 257 трудодней (1932) до 393 (1936), 433 (1937) и 488 (1939).
Для борьбы с уходом крестьян в личные хозяйства постановление ЦК ВКП(б) и СНК СССР от 27 мая 1939 года ввело обязательный годовой минимум — 100, 80 и 60 трудодней (по зонам), невыполнение которого грозило исключением из колхоза и потерей приусадебного участка; в начале 1941 года добавили доплату за рост урожайности. В войну постановление от 13 апреля 1942 года повысило минимум до 100, 120 и 150 трудодней с разбивкой по периодам (например, для 150 трудодней: 30 до 15 мая, 45 к 1 сентября, 45 к 1 ноября и 30 позднее), ввело норму в 50 трудодней для подростков 12–16 лет и установило для взрослых уголовное наказание — до 6 месяцев исправительно-трудовых работ с удержанием до 25 % трудодней. При этом средняя выдача зерна упала с 1,6 кг (1940) до 0,7 кг (1943) и 0,8 кг (1944), обернувшись голодом 1946–1947 годов. Постановление от 19 сентября 1946 года боролось с «расхищением трудодней», акт от 19 апреля 1948 года связывал оплату с урожаем бригад и звеньев, а по указу 1948 года за уклонение от работ в 1948–1953 годах без суда на 8 лет выслали свыше 33,2 тыс. человек. В 1956 году колхозам разрешили самим задавать минимум, с 1958 года распространилось ежемесячное авансирование, а постановлением ЦК КПСС и Совмина СССР от 18 мая 1966 года «О повышении материальной заинтересованности колхозников в развитии общественного производства» трудодень заменила гарантированная денежная зарплата с премиями.
Социальный контекст и зарубежные заимствования
Трудодень выступал механизмом неэквивалентного обмена между городом и деревней в пользу индустриализации. До середины 1950-х годов оплата трудодня составляла около 36 % дневного заработка промышленного рабочего, а годовой доход колхозника был втрое ниже работника совхоза и вчетверо ниже рабочего индустрии. В сочетании с паспортными ограничениями (с 1932 г. запрещавшими выезд из села без разрешения правления) система привязывала крестьян к колхозу, вынуждая их выживать за счёт приусадебных участков.
За рубежом советский опыт трудодня воспроизвели многие социалистические и левые режимы: «народные коммуны» КНР в период Большого скачка (1958–1980-е гг.), Северный Вьетнам, Болгария, Венгрия, Румыния, Чехословакия, КНДР, Куба, Камбоджа (1975–1979), Танзания, Мозамбик и Ангола. В 2015 году к учёту общественных работ в трудоднях за продуктовые наборы прибегали в самопровозглашённой ЛНР.
Оценки в советской и современной историографии
В сталинскую эпоху трудодень трактовался как передовой институт: БСЭ1 (1947) подчёркивала, что он преодолел «мелкобуржуазную уравниловку», воплотил принцип «каждому по его труду» и обеспечил экономическую самостоятельность женщин-колхозниц (приводя рост зерновых выдач с 26,6 до 106,2 пуда на двор за 1932–1937 гг.). Однако уже при Н. С. Хрущёве официально признали, что «Трудодень не может быть признан правильным, объективным мерилом затрат труда на производство продукции», а «Правда» в 1955 году критиковала оторванность оплаты специалистов МТС от колхозного урожая.
С середины 1980-х годов и в современной историографии (Е. Ю. Зубкова, В. П. Попов, А. А. Базаров, Х. Кесслер, Г. Е. Корнилов) преобладает критический взгляд. Исследователи показывают, что необеспеченный «нищий» трудодень наряду с налоговым прессом и нехваткой техники вызвал обнищание деревни и спровоцировал массовый исход сельского населения в города сразу после ослабления административных барьеров.
