Понятие, этимология и порядок проведения вечевых собраний
Ве́че (др.-рус. вѣче, по новгородскому выговору также веце) — народное собрание у средневековых славянских народов, выступавшее одним из ключевых общегородских институтов Древней Руси и русских земель. Слово восходит к праславянскому *věťe («совет»), родственному глаголу «вещать». В древнерусских летописях «вече» имело три смысловых значения: всякое народное сборище, совещание (включая тайный заговор, как в записи Ипатьевской летописи под 1169 годом в Новгороде) и орган политической власти горожан.
Вече не имело письменного устава, постоянного штата или строгого графика созывов. Его собирали по мере надобности — по инициативе князя, магистратов или самих горожан — звоном вечевого колокола («вечника») или через глашатаев (биричей). Местом сбора служили открытые площади и соборные дворы (в Киеве — Торговище, двор святой Софии, Ярославов двор; в Новгороде — площадь у Софийского собора и Ярославов двор; в Пскове — двор Троицкого собора, где находился деревянный помост — «степень»), а иногда загородное поле или военный лагерь. На собрание ставились скамьи, присутствовали руководство города, князь и высшее духовенство; по реконструкции И. Н. Данилевского, число участников новгородского веча могло составлять около 500 человек. Посещение считалось правом свободных жителей (после смерти мужа в собрании иногда участвовала вдова). Подсчёта голосов не велось: решения принимались «едиными устами» («единодушно») — перекрикиванием решительного большинства, а неразрешимые распри порой заканчивались вооружённой стычкой. Вече призванием и изгнанием князей, заключением с ними «ряда», избранием посадников, вопросами войны и мира, сборов и политического суда определяло судьбу земли.
Эволюция веча в Древней Руси и русских землях (IX — начало XVI в.)
Истоки веча уходят в племенные сходки славян, отмеченные ещё в VI веке Прокопием Кесарийским и «Стратегиконом» Маврикия. В русских летописях первые прямые упоминания веча относятся к Белгороду (997), Новгороду (1015/1016) и Киеву (1068, а позднее — события 1113 и 1147 гг.). В XII–XV веках судьба института в различных русских землях сложилась по-разному:
- Северо-Западная Русь: в Новгородской республике (1016–1478) вече стало верховным органом власти, ведавшим договорами с князьями и иностранными купцами, избранием посадника, тысяцкого и архиепископа и взаимодействовавшим с кончанскими вечами и Советом господ (особенно в XV в.). В Псковской республике вече при Троицком соборе приняло Псковскую судную грамоту, хотя ст. 4 запрещала князю и посаднику судить «на вечи» (объём судебных прав псковского веча до 1510 г. активно дискутируется историками); как показал А. А. Вовин, понятие «весь Псков» охватывало прежде всего горожан внутри стен. Сходная вечевая самоорганизация отмечена источниками и в пограничной Вятской земле (до конца XV в.).
- Северо-Восточная Русь: во Владимире, Ростове и Суздале вече играло заметную роль во второй половине XII — XIII веке (общеволостные сходы 1175 г. после смерти Андрея Боголюбского, ряд с Юрием Всеволодовичем 1211 г., восстания 1262 г. против татарских сборщиков дани и последний сход в Москве в 1382 г. при нашествии Тохтамыша), но угасло в условиях ордынского гнёта и укрепления великокняжеского единовластия.
- Западная и Юго-Западная Русь: в Полоцком и Галицко-Волынском княжествах вече влияло на призвание и изгнание князей (в частности, в Галиче в 1206 г.) и торговый порядок, но в XIV–XV веках в составе Великого княжества Литовского и Польши уступило место городскому самоуправлению по магдебургскому праву.
Конец древнерусской вечевой традиции положила централизация вокруг Москвы: в 1478 году Иван III упразднил новгородское вече, а 13 января 1510 года Василий III ликвидировал вече во Пскове, приказав снять и вывезти псковский вечевой колокол.
Сравнительно-исторический контекст и преемственность институтов
Схожие народные собрания действовали у западных славян — полабских союзов, в Великой Моравии, Чехии и Польше (wiec, ставший в XIII–XIV веках одним из предшественников шляхетского сейма), а также у южных славян (например, в Дубровнике). В европейской типологии вече сближают со скандинавским тингом, швейцарским Landsgemeinde и городскими собраниями средневековых коммун.
В Московском государстве после упразднения веча прямая общегородская сходка ушла в прошлое, а функции сословного диалога с верховной властью в XVI–XVII веках перешли к представительному органу нового типа — Земским соборам.
Вече в историографии: от XIX века к современным дискуссиям
С XVIII века (В. Н. Татищев, И. Н. Болтин, Н. М. Карамзин) вече оказалось в центре полемики об исконных основах русской государственности. В XIX веке В. И. Сергеевич («Вече и князь», 1867), И. Д. Беляев и М. Ф. Владимирский-Буданов разработали «земско-вечевую теорию», трактуя вече как всесословное демократическое собрание свободных мужей; иначе смотрели В. О. Ключевский (считавший вече XI в. новообразованием городской торгово-промышленной аристократии) и А. Е. Пресняков (подчёркивавший первенство князя вне Новгорода и Пскова).
В советской и современной науке ключевым стал спор о социальном составе новгородского веча: И. Я. Фроянов отстаивал широкую демократическую «общинную» природу собраний всех свободных жителей, тогда как В. Л. Янин и М. Х. Алешковский выдвинули «боярскую теорию» господства олигархии знатных землевладельцев. Современные историки (П. В. Лукин, А. В. Петров, А. А. Вовин, Е. В. Коврякова) исследуют изменчивость состава собраний и ганзейско-городской контекст веча, а скептическое направление (Й. Гранберг, Т. Л. Вилкул) пересматривает степень его институциональной оформленности.
