Стратегическая ситуация и спор о выборе участка прорыва
Осенью 1915 года верховное командование Антанты во главе с французским главнокомандующим Жозефом Жоффром и командующим Северной группой армий Фердинандом Фошем организовало сдвоенное наступление в Артуа и Шампани. Переброска Эрихом фон Фалькенхайном порядка 14 германских дивизий на Восточный фронт вселила в французский штаб уверенность, что удастся срезать Нуайонский выступ и вернуть войну к маневренному характеру. Британским экспедиционным силам (BEF) поручили наступать севернее французской 10-й армии — в каменноугольном районе южнее канала Ла-Басе у деревни Лос-ан-Гоэль.
Главнокомандующий BEF фельдмаршал сэр Джон Френч и командующий 1-й армией генерал Дуглас Хейг возражали против выбора местности: равнина была покрыта шахтными постройками (фоссами), рабочими посёлками и огромными терриконами («Дубль-Крассье», «Лоос-Крассье»), дававшими немцам идеальный обзор и укрытия для пулемётов, а разведка ещё в июле вскрыла строительство второй полосы обороны на обратных скатах. Однако на совещании во Фревенте 27 июля Френч не переубедил Фоша, а 21 августа военный министр лорд Китченер обязал британских командующих поддержать союзников. Острый дефицит тяжёлой артиллерии и снарядов (всего 533 орудия на 10 км фронта) заставил Хейга сделать ставку на первое британское применение 140 тонн газообразного хлора (санкционированное Лондоном 3 мая после Ипра; испытания прошли в Эльфо под руководством майора Чарльза Фаулкса) и подземные минные галереи. Одновременно Френч, сомневаясь в успехе прорыва в первый день, отвёл резервный XI корпус (Гвардейскую, а также необстрелянные 21-ю и 24-ю дивизии «Новой армии» Китченера) далеко в тыл и разместил свой штаб в Лиллере в 32 км от передовой без прямой телефонной связи с Хейгом.
Ход боёв: 25 сентября — 13 октября 1915 г.
Утром 25 сентября за 40 минут до штурма (в 05:50) инженеры предупредили о слабом и переменчивом ветре, но командир I корпуса генерал-лейтенант Хьюберт Гоф приказал открыть газовые баллоны полностью. На левом крыле хлор застрял у земли и потянул обратно в британские окопы, вызвав отравления до начала атаки, тогда как несовершенные британские противогазовые капюшоны быстро запотевали и затрудняли дыхание. Артподготовка также не смогла разрушить широкие заграждения из колючей проволоки и подавить пулемёты на обратных скатах.
В 06:30 в наступление перешли IV корпус (Генри Роулинсон) и I корпус (Гоф). На правом фланге дымовые мины Стокса и удачный снос газа помогли 47-й Лондонской и 15-й Шотландской дивизиям к 08:00 занять Лоос и подняться на стратегическую высоту 70 (отдельные группы достигли подступов к Сен-Лорану), а севернее 9-я Шотландская и 7-я дивизии штурмом взяли редут Гогенцоллернов и шахту Фосс-8. Но нехватка боеприпасов у передовых частей и сбой связи сорвали закрепление успеха: Френч передал XI корпус Хейгу только к полудню, приказ дошёл до резервов в 12:10 через связного, а размытые дождём дороги задержали марш до ночи. Тем временем германские подкрепления в 13:00 контратакой отбили редут на высоте 70.
- Трагедия новых дивизий (26–28 сентября): Возобновив наступление 26 сентября, командование бросило уставшие после ночного перехода 21-ю и 24-ю дивизии на восстановленную вторую немецкую позицию с полосами колючей проволоки глубиной до 6–9 метров после всего 20-минутного обстрела. За четыре часа 12 атакующих батальонов потеряли 8 000 из 10 000 солдат; потрясённые немецкие пулемётчики местами прекращали огонь, чтобы санитары унесли раненых. 28 сентября Хейг признал истощение войск.
- Октябрьские контратаки и авиация (3–13 октября): Королевский лётный корпус под командованием Хью Тренчарда (1-я, 2-я и 3-я эскадрильи) вёл воздушную разведку, радиокорректировку огня и предпринял одни из первых бомбардировок позиций 45-кг бомбами, но не мог решить исход боя на земле. 3 октября немцы отбили редут Гогенцоллернов, а 8 октября в густом тумане их крупная контратака провалилась с потерей около 3 000 человек. Последний британский штурм 13 октября оказался безуспешным, а проливные дожди отменили ноябрьское наступление.
Тактические просчёты и потери сторон
Поражение при Лоосе вскрыло неготовность британской армии образца 1915 года к взлому глубоко эшелонированной обороны. Попытка подменить недостаток тяжёлых гаубиц и фугасных снарядов выпуском хлора провалилась из-за зависимости от ветра и ненадёжности масок. Германская 6-я армия мастерски использовала обратные скаты терриконов и высот, сохранив пулемётные гнёзда и вторую полосу обороны в неприкосновенности, тогда как просчёты Френча в дислокации XI корпуса и отсутствие прямой связи лишили атакующих поддержки в решающее утро 25 сентября.
Людские потери Великобритании составили порядка 50 000 человек — почти пятую часть всех британских потерь на Западном фронте за 1915 год (285 000 человек). В сражении погибли 54 старших офицера, включая трёх генерал-майоров — Томпсона Каппера, Джорджа Тезигера и Фредерика Уинга. Германские потери оцениваются приблизительно в 26 000 солдат и офицеров.
Политические последствия и уроки операции
В оперативном плане битва при Лоосе не дала Антанте стратегического прорыва, оставив лишь узкий выступ вокруг разрушенного городка. Однако её политические и организационные последствия стали переломными: конфликт вокруг промедления с резервами и колоссальные потери стоили должности фельдмаршалу сэру Джону Френчу, которого в декабре 1915 года сменил на посту главнокомандующего BEF генерал Дуглас Хейг.
Уроки Лооса заставили Великобританию форсировать производство тяжёлых гаубиц и фугасных снарядов, пересмотреть доктрину артподготовки и взаимодействия штабов, а также повысить тактическую выучку дивизий «Новой армии» перед битвой на Сомме. В британской культуре сражение стало символом трагедии 1915 года: здесь погиб 18-летний единственный сын Редьярда Киплинга Джон Киплинг, а фронтовой опыт битвы отразился в мемуарах Роберта Грейвса «Прощай, всё это» (1929), книгах Патрика Макгилла и Джеймса Нормана Холла.
