Предпосылки и замысел зимней кампании 1564 года
После разгрома Ливонского ордена при Эрмесе в 1560 году и Виленского договора 1561 года, передавшего остатки орденских земель и Курляндию под протекторат Великого княжества Литовского, конфликт перерос в прямую русско-литовскую войну 1561–1570 годов. В феврале 1563 года русская армия во главе с Иваном IV овладела Полоцком, создав непосредственную угрозу Вильне. Провал литовско-русских мирных переговоров в ноябре 1563 года побудил московское правительство развить наступление и нанести решающий удар в глубь литовских владений.
План зимней кампании 1564 года предусматривал сходящееся движение двух крупных группировок общей численностью 20–25 тысяч человек. Подготовка велась основательно: в Великие Луки завезли припасы, достаточные для снабжения армии в течение полугода. 23 января 1564 года из Полоцка выступил усиленный отрядами из разных городов корпус главного воеводы князя Петра Ивановича Шуйского с тяжёлым обозом, артиллерией и запасами доспехов и оружия для невооружённых новобранцев. Навстречу ему из Смоленска шли князья Василий и Пётр Серебряные-Оболенские. Соединившись в районе Орши, обе рати должны были совместно двинуться к Вильне.
Однако литовской стороне удалось своевременно вскрыть русские планы — по мнению историка Р. Г. Скрынникова, важные сведения могли поступать через князя А. М. Курбского, готовившегося к бегству. Великий гетман литовский Николай «Рыжий» Радзивилл, стоявший в Лукомле, действовал стремительно: не дожидаясь сбора пехоты и пушек, он вместе с польным гетманом Григорием Ходкевичем и будущими известными военачальниками — шестнадцатилетним Криштофом Радзивиллом «Перуном», Романом Сангушко и Яном Ходкевичем — быстро вывел конные хоругви на перехват колонны Шуйского до её соединения со смоленской армией.
Ход сражения: две историографические версии боя
Встреча произошла 26 января 1564 года на реке Улле (притоке Западной Двины) севернее местечка Чашники, в районе села Иванцево, по дороге из Полоцка на Друцк. Событие описано не менее чем в пятнадцати синхронных источниках XVI века, включая три официальные реляции, составленные по горячим следам, и четыре панегирика, из которых складываются две основные реконструкции завязки боя.
По русским летописям и труду Н. М. Карамзина, Шуйский не ожидал крупного врага, не выслал вперёд наблюдения и двигался, по словам московского летописца, «не по государскому наказу и не бережно». Растянутая колонна находилась на марше или готовилась к ночлегу, причём доспехи и наступательное оружие были сложены на санях. Когда передовой литовский отряд сбил авангард, а главные конные силы Радзивилла и Ходкевича обрушились на колонну, русские полки не успели ни вооружиться, ни выстроиться и, оказав разрозненное сопротивление, были опрокинуты.
Литовские источники приводят иную картину: предупреждённый разведкой Шуйский успел вывести войско на открытое поле, но, увидев малочисленные литовские ряды, с трудом выбирающиеся по узким заросшим кустарником тропам, из гордости отвёл полки назад и дал противнику время построиться, после чего упорный бой длился около двух часов с попеременным успехом. Все источники сходятся в гибели князя П. И. Шуйского: по одной версии, раненый воевода укрылся в деревне и был зарублен крестьянами-грабителями, по другой — найден в колодце с пулевой раной головы, тогда как Радзивилл приписывал его смерть своему клиенту Каспару Швейковскому. Тело полководца перевезли в Вильну и с воинскими почестями погребли в православной церкви.
Решающий тактический фактор и оценка потерь
Исход дела под Чашниками предопределили оперативная внезапность и грубое нарушение походного порядка. Отсутствие дальнего боевого охранения в лесисто-болотистом крае и хранение доспехов и оружия в обозных санях лишили русскую поместную конницу боеспособности в момент встречного столкновения, тогда как решение Радзивилла наступать чисто конным корпусом без медлительной пехоты и артиллерии позволило выиграть решающие часы до подхода смоленской армии.
Потеря крупного обоза усугубила последствия поражения: в руки литовцев перешли оружие, провиант и панцири, предназначенные для смоленских ратников. По свидетельству очевидца, добыча была столь велика, что солдаты раздавали хлеб даром, а доспехи продавали за один венгерский золотой. Русские летописи и «Синодик по убиенных во брани» (поминающий князя П. И. Шуйского в иночестве Гурия, павшего «на реце на Уле в селе в-Ыванцове») определяют потери от 150 до 700 убитых (первое число признаётся неполным), тогда как победные литовские реляции о 9–20 тысячах павших историки отвергают как пропагандистское преувеличение.
Стратегические и политические последствия
Узнав о разгроме Шуйского и потере обоза, князь В. С. Серебряный-Оболенский повернул смоленскую армию назад, однако по пути нанёс противнику ощутимый урон. Летопись подробно фиксирует, что его полки разоряли Дубровинские, Оршанские, Друцкие, Березинские, Копысские, Шкловские, Могилёвские, Радомльские, Мстиславские и Кричевские волости, жгли королевские сёла, били литовские заставы и брали пленных; под Оршей арьергард выдержал схватку с отрядами Филона Кмиты и Юрия Остика, принятыми за главную литовскую армию, и благополучно отошёл к Смоленску.
В военном отношении победа при Чашниках остановила январский поход на Вильну, но не изменила общей картины пограничной борьбы. Полоцк устоял во время последовавшей осады (1564), а уже в январе–феврале 1564 года другие русские рати из Невеля и Полоцка доходили до Березины и границ Виленщины; в августе отряд псковских детей боярских В. Вешнякова победил под Красным Городком, а в октябре русские взяли Озерище. Главные последствия оказались политическими: литовская знать преподнесла битву на Улле как реванш за Полоцк и затормозила переговоры о Люблинской унии с Польшей до 1569 года, тогда как в Москве неудачи 1564 года и измена А. М. Курбского углубили политический кризис накануне учреждения опричнины в 1565 году.
