Военно-политическая обстановка и Калязинский лагерь
Весной 1609 года положение правительства царя Василия Шуйского оставалось крайне напряжённым: значительную часть страны удерживали сторонники тушинского «вора» Лжедмитрия II и польско-литовские отряды, а Троице-Сергиев монастырь с осени 1608 года находился в плотной блокаде армии гетмана Яна Петра Сапеги. Поворотным внешнеполитическим шагом стал Выборгский договор (февраль 1609 г.) между Русским царством и Швецией, обеспечивший Москве вспомогательный корпус Якоба Делагарди и открывший возможность контрнаступления с севера.
В мае 1609 года князь Михаил Васильевич Скопин-Шуйский выступил из Великого Новгорода на соединение с поволжскими ратями. После побед под Торопцем, под Торжком и упорного трёхдневного сражения за освобождение Твери в июле войско форсировало Волгу и расположилось лагерем у Калязина близ Троицкого Макарьева монастыря. На протяжении двух месяцев здесь формировалась крупная полевая армия за счёт ополчений из Ярославля, Костромы, Углича, Кашина и других городов Поволжья. Соратник полководца боярин князь Яков Петрович Барятинский (ранее оборонявший Новгород-Северский и участвовавший в деле на Пчельне), ездивший по поручению Скопина-Шуйского с соболями и казной к Делагарди, провёл к лагерю ратных людей, набранных в смоленских уездах, по дороге разбив литовского ротмистра Плюшку под Дорогобужем и очистив от тушинцев Вязьму, Белую и Дорогобуж. На короткое время Калязин стал фактическим военно-политическим центром государства, где координировались связи с союзниками.
Возрастающая мощь Калязинского лагеря напрямую угрожала тушинской осаде Троице-Сергиева монастыря и путям снабжения лагеря под Москвой. Чтобы ликвидировать опасность до окончания сборов русской армии, гетман Я. П. Сапега вместе с А. Зборовским во главе польско-литовских и казачьих полков выступил из-под Троицкой обители к Калязину.
Местность, тактический замысел и фазы боя
Сражение 18 (28) августа 1609 года развернулось близ устья реки Жабни при её впадении в Волгу у Калязина. Правый волжский приток Жабня длиной около 50 вёрст, берущий начало в Угличском уезде и текущий по северной части Калязинского уезда почти параллельно Волге, имел топкие, заболоченные берега, резко ограничивавшие манёвр тяжёлой кавалерии. У переправы через Волгу русское войско заблаговременно оборудовало укреплённый острожек, ставший надёжным опорным пунктом обороны.
Первая фаза боя строилась на расчётливой военной хитрости. Когда передовые отряды сапежинцев перешли Жабню через переправу и завязали встречную сечу, русские передовые части обратились в притворное бегство, но повели неприятеля не к волжской переправе, а к заболоченному берегу Жабни в стороне от дороги. Выведя преследователей вплотную к топкой низине, русские ратники стремительно расступились в обе стороны. Передние ряды польско-литовской конницы, теснимые напиравшими сзади эскадронами, вклинились в болото, смешали строй и стали давить друг друга. В наступившей панике русские войска сомкнули фланги с обеих сторон и нанесли передовому отряду Сапеги тяжёлое поражение. Остатки тушинского авангарда бежали к своему стану, а русские отряды организованно отошли за Жабню под прикрытие острожка.
Во второй фазе сражения разъярённые неудачей полки Сапеги и Зборовского двинулись на штурм русских укреплений. Главный расчёт польско-литовского командования состоял в том, чтобы выманить пехоту из-за стен острожка в открытое поле, где кавалерия тушинцев сохраняла решающее превосходство. Однако князь М. В. Скопин-Шуйский проявил жёсткую выдержку и запретил воинам покидать позиции. На протяжении семи часов сапежинцы волнами атаковали острог, безуспешно пытаясь взломать оборону и изматывая людей и лошадей. С наступлением сумерек воевода уловил момент предельного утомления неприятеля и отдал приказ к общей контратаке. Свежие русские силы вышли из укреплений, оттеснили утомлённого противника за Жабню, прорвались к его обозам и обратили тушинцев в бегство по дороге на Углич. Преследование продолжалось на протяжении 15 вёрст до наступления темноты, после чего русские отряды вернулись в Калязинский лагерь.
Решающий тактический фактор и оценка потерь
Победу под Калязином обеспечило умелое подчинение боя особенностям ландшафта и выдержке командования. Зная о недостаточной полевой обстрелянности части поволжских ополченцев перед отборными хоругвями Сапеги, М. В. Скопин-Шуйский последовательно лишил вражескую конницу главного преимущества — открытого пространства: сначала при помощи ложного отступления на топкую пойму Жабни, а затем семью часами позиционного боя в острожке. Не менее важным фактором стала строгая дисциплина управления, позволившая не сорваться в преждевременную вылазку и сохранить силы для вечернего контрудара. В числе особо отличившихся под Калязином командиров источники выделяют боярина князя Я. П. Барятинского.
Подробных сводных цифр численности и потерь сторон в сохранившихся разрядных записях нет. Однако разгром передового отряда в трясине, многочасовые бесплодные атаки острога и потеря обозов во время пятнадцативёрстного бегства к Угличу нанесли армии Сапеги тяжёлый урон и подорвали её боеспособность (в статье ЭСБЕ «Жабня» сражение датировано 13 августа по ст. ст., но в современной историографии принята дата 18 [28] августа 1609 г.).
Военно-политические последствия битвы
После победы русская армия оставалась в Калязинском лагере ещё около месяца, продолжая наращивать силы и готовить наступление на столицу. Разгром Сапеги развязал руки Скопину-Шуйскому на Верхней Волге и к северо-западу от Москвы: высланные из лагеря отряды освободили крепость Белую, Старицу, Ржев и Дмитров, лишая тушинский лагерь тыловой базы.
Главным же стратегическим результатом Калязинской битвы стала помощь осаждённому Троице-Сергиеву монастырю. Обескровленные литовские и казачьи полки Сапеги, вернувшиеся под Троицкие стены, вскоре утратили возможность удерживать блокаду перед лицом направленных от Калязина подкреплений и были вынуждены снять многомесячную осаду обители, что открыло путь к последующей деблокаде Москвы.
