Предпосылки интервенции и подготовка Смоленска
Смоленск, захваченный Витовтом в 1404 году и возвращённый Русским государством в войне 1512–1522 годов, являлся главным западным щитом России. К 1608–1609 годам гражданская война с Лжедмитрием II и заключение Василием Шуйским Выборгского договора со Швецией (февраль 1609 г.) подтолкнули короля Сигизмунда III к открытому вторжению. Вопреки мнению гетмана Станислава Жолкевского, предлагавшего идти прямо на Москву, король и литовский канцлер Лев Сапега решили прежде вернуть Смоленск. Ещё с осени 1608 и весной 1609 года отряды велижского старосты Александра Гонсевского совершали разорительные набеги на Щуческую и Порецкую волости, а попытки первого воеводы Михаила Борисовича Шеина удержать рубежи заставами (В. Румянцева, И. Башмакова, Д. Дементьева и И. Жидовинова) вскрыли уклонение части смоленских дворян, ушедших в мае 1609 года на соединение со Скопиным-Шуйским.
Отвергнув дипломатическое зондирование А. Сапеги и А. Гонсевского в апреле и получив летом вести о скором подходе короля, М. Б. Шеин в августе — сентябре 1609 года провёл стремительную мобилизацию. Указами от 15 и 21 августа были собраны даточные люди с поместий, архиепископских и монастырских вотчин, расписаны посадские и артиллерия. Из 5 400–5 500 ратников воевода создал осадную группу (2 тыс. человек, распределённых по 38 крепостным башням) и вылазной резерв (3,5 тыс. человек). 13 (23) сентября Смоленск перевели на осадное положение: наём жилья для укрывавшихся беженцев отменили, а в ночь на 20 (30) сентября по общему приговору воевод и посада сожгли Заднепровский посад (до 6 тыс. дворов), чтобы неприятель не использовал его под прикрытие.
Этапы осады (1609–1611 гг.)
16 (26) сентября 1609 года к городу подступили литовские силы Льва Сапеги, а 19 (29) сентября — королевская армия Сигизмунда III (12,5 тыс. человек, из них лишь около 4–5 тыс. пехоты), рассчитывавшая на скорую капитуляцию. На ультиматум Шеин пригрозил утопить следующего гонца в Днепре. Вопреки предупреждению Жолкевского о нехватке осадной артиллерии, 25–27 сентября поляки пошли на штурм. Ворота оказались заложены деревянными срубами с землёй и камнями; мальтийский кавалер Бартоломей Новодворский подорвал петардой Авраамиевские ворота, однако из-за сбоя сигнала атакующих встретили светом факелов и плотным огнём со стен, а упорные бои развернулись также у Днепровских, Пятницких и Копытинских ворот. После провала штурма и подхода около 10 тыс. запорожских казаков осаждавшая армия превысила 22 тыс. человек и перешла к блокаде.
Осень и зима 1609–1610 годов прошли в артиллерийских дуэлях со Спасской горы, из-за Днепра и от реки Чуриловки (смоленские пищали с Богословской башни доставали до королевского стана), «подземной войне» с перехватом польских минных галерей и смелых вылазках за языками и топливом; в ноябре Шеин ввёл поголовную осадную повинность под страхом смертной казни. Летом 1610 года обстановка обострилась: после смерти Скопина-Шуйского, поражения при Клушине и свержения Шуйского под Смоленск доставили тяжёлые рижские орудия, пробившие 18 июля брешь у Грановитой башни, однако три штурма подряд были отбиты. Когда Семибоярщина прислала указ сдать крепость, Шеин и горожане отказались подчиняться и подкопом взорвали рижскую батарею. 21 ноября 1610 года противник пробил новую брешь, но вновь был отбит с заранее возведённого за стеной земляного вала перекрёстным огнём из соседних башен.
К весне 1611 года голод и болезни оставили в строю около 200 защитников. Перебежчик Андрей Дедышин указал осаждающим слабый участок у старого водосточного канала, куда Б. Новодворский заложил мину. 3 (13) июня 1611 года после взрыва стены Ян Потоцкий начал решающий штурм со всех сторон. Во время уличной резни посадский человек Андрей Беляницын взорвал порох в подклете переполненного горожанами Мономахова собора. Сам Шеин с 15 бойцами до последнего отбивался в одной из башен и вышел лишь по мольбе семьи, после чего вопреки кодексу чести был подвергнут Сигизмундом III пыткам и в кандалах увезён в Польшу.
Факторы стойкости обороны и потери сторон
Почти 20-месячное сопротивление вчетверо меньшего гарнизона в полной изоляции опиралось на капитальные кирпично-каменные укрепления с 38 башнями, 170 крепостных орудий, грамотное инженерное противодействие (контрминные подкопы, засыпка ворот, внутренние отсечные валы за брешами) и железную дисциплину городской общины и стрельцов. Крепость пала не от слабости обороны, а от физического вымирания защитников после двух осадных зим.
Общие потери войск Речи Посполитой под Смоленском составили около 30 тысяч человек (от штурмов, вылазок, подкопов и болезней). Русский гарнизон погиб почти в полном составе, а при штурме и взрыве Мономахова собора погибли тысячи горожан (западные источники указывают до 3 тысяч жертв в соборе). Шеин провёл в плену восемь лет (в том числе подвергшись унизительному провозу по Варшаве вместе с пленным Василием Шуйским) и вернулся на родину по размену 1 июня 1619 года вместе с патриархом Филаретом.
Дипломатические и стратегические последствия
Взятие Смоленска обернулось для Сигизмунда III стратегической неудачей. Обескровленная и деморализованная королевская армия не смогла двинуться к Москве на выручку польскому гарнизону и была распущена; в 1612 году король отправил к столице лишь литовское войско Я. К. Ходкевича, а собственный осенний поход самого Сигизмунда застрял под Волоколамском. Оборона Смоленска, наряду с защитой Троице-Сергиева монастыря, стала моральной опорой формирования Первого и Второго народных ополчений.
По Деулинскому перемирию 1618 года Смоленск остался за Речью Посполитой, выдержал неудачные для России осады 1613–1617 и 1632–1633 годов и был окончательно возвращён Русскому государству лишь в кампанию 1654 года (юридически закреплено Андрусовским перемирием 1667 года).
