Военно-стратегическая обстановка и планы сторон
К ноябрю 1942 года на западном направлении (полоса от Холма до Болхова шириной 1 050 км) было сосредоточено 30 % стрелковых, кавалерийских и бронетанковых соединений РККА против свыше 26 % пехотных и 42 % танковых дивизий вермахта. Оперативным приказом от 14 октября А. Гитлер потребовал от группы армий «Центр» «во что бы то ни стало удерживать достигнутые рубежи от всякой попытки противника прорвать их». Ожидая главный советский удар именно здесь, 9-я армия генерал-полковника В. Моделя (штаб в Сычёвке; VI, XXIII, XXVII армейские, XXXIX и XLI танковые корпуса) оборудовала эшелонированную на 80–100 км оборону с батальонными узлами сопротивления в сёлах (Большое и Малое Кропотово, Малое Петраково, Подосиновка, Жеребцово), минными полями и плотностью дзотов 10–15 на кв. км.
Замысел «Марса» (продолжения Первой Ржевско-Сычёвской операции) возник в сентябре 1942 года; сроки перенесли на конец ноября из-за распутицы. Под руководством Г. К. Жукова Калининский (М. А. Пуркаев) и Западный (И. С. Конев) фронты планировали четырьмя ударами (20-я и 31-я армии на Вазузе и Осуге; 41-я, 22-я и 39-я армии южнее Белого, в долине Лучесы и у Молодого Туда) окружить 9-ю армию с последующим вводом 5-й и 33-й армий на Гжатск и Вязьму (план «Юпитер»). Параллельно на правом крыле готовилась Великолукская операция. Своевременно вскрыв подготовку, В. Модель 16 ноября приказал создать во всех корпусах и дивизиях мобильные боевые группы и заранее вывел в резерв танковые соединения (302 исправных танка в 9-й армии плюс 12-я, 19-я и 20-я танковые дивизии в тылу выступа).
Ход боевых действий и этапы операции
Утром 25 ноября 1942 года на восточном фасе (31-я армия В. С. Поленова и 20-я армия Н. И. Кирюхина; до 100 орудий и 20 танков на 1 км) снежный буран ограничил видимость до 100–200 метров: артподготовка велась неприцельно по площадям, а авиация бездействовала. Части 31-й армии к полудню потеряли до 50 % пехоты и почти все танки под огнём неподавленных опорных пунктов 102-й и 78-й пехотных дивизий. Лишь 247-я дивизия 20-й армии с 240-й танковой бригадой захватила по льду Вазузы плацдарм 3 × 1,5 км, куда вели лишь две обстреливаемые дороги. Введённая И. С. Коневым 26 ноября без разведки и артподдержки конно-механизированная группа В. В. Крюкова (6-й танковый корпус, 2-й гвардейский кавалерийский корпус и 1-я гвардейская мотострелковая бригада) к вечеру потеряла до 60 % танков, а кавалеристы ночью попали в огневые мешки и были разгромлены; к 5 декабря остатки КМГ вывели в тыл.
На западном фасе 41-я армия Г. Ф. Тарасова (116 тыс. чел., 300 танков, включая 1-й мехкорпус М. Д. Соломатина и 6-й Сталинский добровольческий стрелковый корпус) в лесистой местности с малым числом дорог форсировала реку Вишенка, прорвала позиции 246-й пехотной и 2-й авиаполевой дивизий южнее Белого и за три дня вклинилась на 33 км. Однако открытые фланги и упорное сопротивление блокированных узлов позволили немцам 6–7 декабря нанести встречный контрудар силами четырёх танковых дивизий, дивизии «Великая Германия» и переброшенного XXX корпуса М. Фреттер-Пико: окружённые к 8 декабря 6-й стрелковый и 1-й механизированный корпуса прорвались к 16 декабря, потеряв почти всю бронетехнику и артиллерию. В узком лесистом коридоре долины реки Лучесы 22-я армия В. А. Юшкевича с 3-м мехкорпусом М. Е. Катукова (80 тыс. чел., 270 танков) к 3 декабря лишилась свыше 200 машин в 2–5 км от шоссе Оленино — Белый; севернее 39-я армия А. И. Зыгина форсировала Молодой Туд и взяла Урдом ценой половины личного состава и почти всех танков.
Директивой Ставки ВГК № 170700 от 8 декабря предписывалось возобновить прорыв и выйти к Вязьме. 11 декабря перешла в наступление усиленная 20-я армия под новым командованием М. С. Хозина (с 5-м и восстановленным 6-м танковыми корпусами) на суженных до 1–1,5 км полосах при 130 орудиях на километр. Утратив внезапность, удар завяз в боях за укреплённые сёла, остатки танковых корпусов на третий день свели в две бригады, а 20 декабря Г. К. Жуков прекратил атаки. Декабрьские контрудары немцев у Лучесы (23 и 30–31 декабря) также провалились, и 1 января 1943 года В. Модель приказал остановить атаки.
Решающие факторы и потери сторон
Неудачу прорыва определили глубина инженерной обороны (80–100 км), грамотный манёвр танковыми резервами В. Моделя, буран 25 ноября, ввод подвижных корпусов в узкие лесистые коридоры и тесные плацдармы, а также потеря внезапности в декабре. Советские потери, по российским данным, составили 215 674 человека (42 000 безвозвратных и 145 301 санитарных; только 20-я армия потеряла 57 524 человека, из них 13 929 убитыми и 1 596 пропавшими без вести, а 2-й гвардейский кавкорпус — 6 617 человек) и 1 363 танка. Потери 9-й немецкой армии за октябрь–декабрь 1942 года составили 53 500 человек, из которых около 80 % (40–45 тыс. человек) пришлись на операцию «Марс».
Итоги и дискуссии в историографии
Тактические задачи выполнены не были (выступ устоял, операцию «Юпитер» отменили), из-за чего в советской исторической науке («История Великой Отечественной войны» 1960–1965 гг., СВЭ 1976–1981 гг.) «Марс» почти не освещался, а детальное описание появилось лишь на рубеже XX–XXI веков (включая 7-й том «Военной энциклопедии» 2003 г.). В современной историографии сталкиваются две оценки: Д. Гланц и С. А. Герасимова видят в операции провалившееся стратегическое наступление («крупнейшее поражение Жукова»), тогда как В. В. Гуркин и М. А. Гареев трактуют её преимущественно как отвлекающую, хотя группировка под Ржевом (702 924 чел. и 1 718 танков) превосходила сталинградскую (667 478 чел. и 1 318 танков). Исследования В. Мейера и А. В. Исаева также опровергли версию П. А. Судоплатова о выдаче планов через агента «Макса» (в реальности «Фламинго») в радиоигре «Монастырь».
Тем не менее ведущие отечественные исследователи (М. Ю. Мягков, А. В. Исаев, В. В. Гуркин) подчеркивают важное стратегическое значение операции: бои под Ржевом поглотили все резервы группы армий «Центр» и до 15 дивизий с резервами ОКХ (в т. ч. 4 танковые и 1 моторизованную), отменив переброску 12–15 дивизий на юг во время Сталинградской битвы. Невосполнимое истощение 9-й армии вынудило Г. фон Клюге и В. Моделя в феврале–марте 1943 года без боя оставить Ржевский выступ (операция «Бюффель»).
