Военно-стратегическая обстановка и укрепления Очакова
Крепость Очаков (османское название Озю), расположенная при выходе из Днепро-Бугского лимана в Чёрное море, оставалась главным турецким оплотом в Северном Причерноморье. Овладение ею обеспечивало безопасность Херсона и Крыма и открывало русским войскам путь в Придунавье. Накануне войны крепость капитально перестроили французские военные инженеры: с сухопутной стороны цитадель представляла собой неправильный четырёхугольник с низкими бастионами, сухим рвом, гласисом и десятью выдвинутыми вперёд люнетами; со стороны моря оборону прикрывали каменная стена и прибрежный замок Гассан-паши, а с началом кампании вокруг выросли полевые земляные ретраншементы. Гарнизон под командой Гусейн-паши насчитывал 20 тысяч человек при 300 крепостных и 30 полевых орудиях.
В начале июля 1788 года к Очакову подошла Екатеринославская армия численностью 50 тысяч человек под командованием генерал-фельдмаршала князя Г. А. Потёмкина. Левым флангом руководил генерал-аншеф А. В. Суворов, переброшенный от Кинбурна со своим Фанагорийским полком, центром — князь Н. В. Репнин, правым крылом — генерал-аншеф артиллерии И. И. Меллер. Со стороны моря действовали Черноморская парусная эскадра контр-адмирала Джона Пола Джонса и Лиманская гребная флотилия под командой принца Карла Нассау-Зигена (при этом отношения между обоими командующими оставались напряжёнными и требовали постоянного арбитража Потёмкина).
Лиманские бои, методическая осада и штурм 6 декабря
Первая фаза борьбы развернулась в акватории лимана. 20 (31) мая 1788 года при подходе османского флота Гассан-паши окружённая русская разведывательная дубель-шлюпка капитан-лейтенанта Христиана Остен-Сакена взорвала себя вместе с командиром после спасения команды вплавь. Решающие бои произошли 7 (18) и 17 (28) июня: в первом сражении отряд Нассау-Зигена и Пола Джонса уничтожил и поджёг три турецких судна и повредил 18; во втором, усиленная накануне ночью 22 вооружёнными судами из Кременчуга флотилия во взаимодействии с береговыми батареями Суворова на Кинбурнской косе уничтожила 15 неприятельских судов и захватила ещё одно (сам капудан-паша бросил флагман и бежал). Турки потеряли до 6 тысяч убитыми, ранеными и утонувшими и около 1 800 пленными при русских потерях менее 100 человек. Остатки судов под стенами крепости были добиты 1 (12) июля, 7 (18) ноября русские захватили стратегический остров Березань, а крейсерство флаг-капитана Д. Н. Сенявина у берегов Анатолии отвлекло османский флот.
На суше Потёмкин избрал тактику методической инженерной осады — закладку параллелей и постепенное наращивание артиллерийского огня, стремясь избежать штурмовых потерь. В августе установили 14 батарей, в сентябре — ещё 10, а к ноябрю Очаков обстреливали 317 орудий с 30 батарей. Тем временем в главном штабе кипели споры, а летом в лагере ещё продолжались балы и пиры с подвозом редких припасов; П. А. Румянцев-Задунайский упрекал главнокомандующего, что «Очаков — не Троя, чтоб его десять лет осаждать», а Суворов сочинил едкое двустишие «Я на камушке сижу, на Очаков я гляжу». Османы постоянно мешали осадным работам вылазками из прилегающих садов. 27 июля (7 августа) около 5 тысяч янычар атаковали казачьи посты; Суворов с тремя гренадёрскими батальонами (при содействии полковника Золотухина) отбросил турок и, вопреки четырём приказам Потёмкина остановиться, погнал их к укреплениям. Опознанный перебежчиком Суворов был тяжело ранен пулей в шею и передал командование генералу Бибикову, а отряд отступил с потерей 365–400 человек. Уехавший лечиться в Кинбурн Суворов вскоре едва не погиб 18 (29) августа при взрыве местной бомбовой лаборатории, унёсшем до 80 жизней, но Гассан-паша не решился воспользоваться этим для десанта.
Осень сменилась необычайно суровой «Очаковской зимой»: морозы и болезни уносили по 30–40 человек в сутки от одного холода. Угроза гибели армии заставила Потёмкина назначить штурм по диспозиции И. И. Меллера силами 6 колонн общей численностью 14 тысяч человек. В 7 часов утра 6 (17) декабря 1788 года при 23-градусном морозе войска пошли в атаку: колонна генерал-майора П. А. Палена прорвалась к замку Гассан-паши, колонна Волконского взяла центральные укрепления, колонна генерал-поручика кн. В. В. Долгорукова прорвалась к крепостным воротам, пятая и шестая колонны вышли на бастионы, а резерв шестой колонны обошёл южную стену прямо по льду лимана и при поддержке пушек поднялся по лестницам на вал. Кровопролитный бой в самой крепости длился около часа.
Решающие факторы осады и потери сторон
Победу обеспечило сочетание морской изоляции крепости после июньского разгрома османского флота, массированной артиллерийской подготовки 317 орудиями по проекту И. И. Меллера и внезапной одновременной атаки шестью колоннами по обледеневшим подступам. Вместе с тем затянувшаяся осада обернулась тяжёлыми потерями от холода и болезней.
При самом штурме русская армия потеряла убитыми 1 генерал-майора (И. П. Горича-Большого), 1 бригадира, 3 штаб-офицеров, 25 обер-офицеров и 936 нижних чинов (956–966 погибших) и около 1 829 человек ранеными (по альтернативным оценкам в англоязычной историографии — до 1 000 убитых и 5 000 раненых, а суммарная убыль армии за всю осаду оценивается в 15 тысяч из 40 тысяч человек). Урон османов оказался огромным: в бою погибло свыше 9 500 человек (Пол Джонс в «Очерках Лиманской кампании» писал о 18–19 тысячах уничтоженных турок в день штурма), а в плен сдался трёхбунчужный паша и более 4 000 человек гарнизона.
Последствия и историческое значение
Падение Очакова стало крупнейшим успехом кампании 1788 года, укрепило господство России в Северном Причерноморье и открыло путь на Бендеры и Дунай. По Ясскому мирному договору 1791 года крепость и междуречье Южного Буга и Днестра официально перешли к Российской империи.
Руководитель инженерной части И. И. Меллер за взятие Очакова был удостоен орденов Св. Андрея Первозванного, Св. Георгия II степени и возведён в баронское достоинство с именем Меллер-Закомельский; орденом Св. Георгия II степени наградили также В. В. Долгорукова, а орденами Св. Георгия IV степени — П. М. Скаржинского и П. И. Меллера-Закомельского. Тела погибших при штурме русских офицеров по приказу Потёмкина перевезли в Херсон и погребли у Екатерининской церкви, где в 1791 году похоронили и самого фельдмаршала. Событию посвятили торжественную оду Г. Р. Державин и Te Deum Дж. Сарти.
