Предпосылки и стратегическое значение Кинбурна
Укреплённый пункт на Кинбурнской косе — бывший турецкий замок, разрушенный отрядом генерала Леонтьева в 1736 году и впоследствии отстроенный османами заново, — отошёл к Российской империи по условиям Кючук-Кайнарджийского мира 1774 года. С началом Русско-турецкой войны 1787–1791 годов именно слабая Кинбурнская крепость с 19 медными и 300 чугунными пушками малой мощности и дальности стала первой мишенью Порты. Располагаясь на узкой песчаной косе напротив турецкой крепости Очаков, Кинбурн прикрывал выход из Днепро-Бугского лимана и подступы к базе Черноморского флота в Херсоне. Захват косы позволил бы османам сжечь херсонские верфи, лишить русских плацдарма для будущей осады Очакова и открыть дорогу к возвращению Крыма.
К началу октября гарнизон генерал-аншефа А. В. Суворова насчитывал 1 500 пехотинцев в самой крепости (Орловский, Шлиссельбургский гренадёрский, Козловский и батальон Муромского пехотных полков), тогда как в 30 вёрстах позади находился резерв в 2 500 человек (пехота, Мариупольский и Павлоградский гусарские, Санкт-Петербургский драгунский и три донских казачьих полка при 28 полковых и 10 полевых орудиях). Против косы у Очакова сосредоточилась крупная османская эскадра — 3 60-пушечных линейных корабля, 4 34-пушечных фрегата, 4 бомбардирских корабля (плавучих батарей) и 14 четырёхпушечных канонерских лодок (всего до 400 орудий) с 23 транспортами. В течение сентября 1787 года турецкий флот дважды обстреливал побережье, вскрывая огневые точки; в одном из боёв отличилась галера «Десна» из вспомогательного отряда эскадры контр-адмирала Мордвинова (2 фрегата и 4 галеры), под командой мальтийского капитана отогнавшая османские канонерки.
Ход баталии и тактика на узкой косе
После интенсивной корабельной бомбардировки 1 (12) октября 1787 года в 9 часов утра начался османский десант под командованием янычарского аги Сербен-Гешти-Эюб-аги. Высаживались до 6 тысяч человек (около 5 300 на саму оконечность косы и отряд в 10–15 вёрстах у деревни Биенка), включая корабельных солдат из турок и греков и порядка 600 человек очаковского гарнизона. Сразу после высадки Хасан-паша отвёл суда, чтобы десантники не рассчитывали на эвакуацию, а флот поддержал их огнём. Находившийся в церкви на литургии праздника Покрова Пресвятой Богородицы Суворов запретил преждевременный огонь, дав туркам полностью высадиться и вызвав тыловые резервы. К часу дня османы выкопали 15 (по мемуарам Н. Я. Трегубова — 17) передовых траншей-ложементов и приблизились к крепости на 200 шагов.
После залпа всех крепостных пушек русские перешли в первую контратаку: справа ударил Орловский полк генерал-майора Ивана Река, слева вдоль моря обошёл отряд полковника Иловайского, а по центру атаковал батальон Козловского полка во главе с Суворовым. Захватив 10 траншей, атакующие попали под перекрёстный фланговый огонь кораблей, потеряли тяжело раненного Река и были отброшены к валам. Во второй схватке сам Суворов, сражавшийся в передних рядах Шлиссельбургского полка, был ранен картечью в бок и затем в левую руку (перевязанную галстуком есаула Кутейникова), потеряв двух коней; в критический момент от сабли янычара его спас гренадер Степан Новиков. Позже полководец вспоминал: «Неприятельское корабельное войско, какого я лучше у них не видел, преследовало наших; я бился в передних рядах Шлиссельбургского полку; гренадер Степан Новиков, на которого уж сабля взнесена была в близости моей, обратился на своего противника, умертвил его штыком, другого, за ним следующего, застрелил… Они побежали назад».
Решающий удар последовал около 16 часов, когда подошли свежие резервы (2 500 пехоты и конницы, включая драгун и казаков). Суворов направил донских казаков по прибрежному мелководью во фланг и тыл противника, а полковые пушки открыли огонь картечью в упор. Десант был выбит из траншей и прижат к самой воде, из-за чего турецкий флот был вынужден прекратить стрельбу, чтобы не поразить своих. К 10 часам вечера сражение закончилось полной победой русских.
Решающий фактор, критика и потери сторон
Топография Кинбурнской косы — узкого песчаного мыса шириной около 50 сажен (порядка 100 метров) у крепости — предельно сковывала манёвр, превращая бой в плотную рукопашную схватку под корабельным огнём. Решающим фактором стало решение выждать полной высадки врага в отрыве от судов и обрушить на него подошедшие резервы с обходом казаков по отмели и картечным огнём в упор. Официальные потери России составили 2 офицера и 136 нижних чинов убитыми, 17 офицеров и 300 нижних чинов ранеными; турки потеряли около 4 тысяч человек (по реляциям до 5 тысяч, включая двух переодетых французских офицеров). Ночью около 600 выживших отплыли на лодках к Очакову, а скрывавшихся в камышах на рассвете перебили казаки.
Вместе с тем современник подполковник Н. Я. Трегубов подверг план Суворова резкой критике, утверждая, что «…само по себе оно было глупо, ибо можно было крепостными пушками не допустить неприятеля высадить войска с судов и не потерять хорошего генерала Река… и слишком 300 человек рядовых убитыми». По мнению Трегубова, на узкой косе три легкоконных полка (Мариупольский, Павлоградский и Острогожский) и казаки создали лишь сумятицу, а на берегу после дела сочли лишь до 1 000 турецких тел, причём остаткам десанта Суворов не велел мешать переправляться ночью вопреки просьбам генерала Исленьева.
Итоги и историческое значение баталии
Победа у Кинбурна стала первым крупным успехом русских войск в Русско-турецкой войне 1787–1791 годов. Потеряв отборный десант, неприятельский флот отплыл к Варне и не предпринимал новых атак в 1787 году, фактически завершив кампанию. База в Херсоне была спасена, а Кинбурнская коса стала в 1788 году опорным артиллерийским плацдармом против Очакова. Екатерина II пожаловала А. В. Суворову орден Св. Андрея Первозванного, а 20 отличившихся солдат по выбору сослуживцев получили специальные медали «За отличие в Кинбурнском сражении». Позднее Суворов выстроил в честь победы церковь Покрова Пресвятой Богородицы, а в 1907 году в Очакове был открыт памятник полководцу работы Б. В. Эдуардса.
