Зимнее наступление 1807 года и манёвры на подступах к Кёнигсбергу
После декабрьских боёв при Пултуске и Голымине Великая армия расположилась в Польше, но в январе 1807 г. маршал Мишель Ней самовольно двинул авангарды к Гуттштадту и Гейльсбергу в 50 км от Кёнигсберга — главной базы союзников и последнего крупного оплота прусского короля Фридриха Вильгельма III. Новый русский главнокомандующий Л. Л. Беннигсен решил ударить по изолированному корпусу Ж.-Б. Бернадота на левом фланге французов (бой при Морунгене 25 января). Наступившие морозы позволили Наполеону I перебросить на север 83 000 человек для окружения русских, однако казаки перехватили курьера от Л.-А. Бертье к Бернадоту с полным планом операции. Предупреждённый Беннигсен отступил через Янково и Алленштайн (3 февраля) к Прейсиш-Эйлау, сдерживая преследователей в упорном арьергардном бою при Гофе (6 февраля).
Двухдневное сражение 7–8 февраля: буря, корпус Ожеро и атака Мюрата
Днём 26 января (7 февраля) корпуса Мюрата и Сульта вышли на плато перед Прейсиш-Эйлау, где их сдерживали арьергарды П. И. Багратиона и М. Б. Барклая-де-Толли, прикрывавшие проход тяжёлой артиллерии. Наполеон говорил Ожеро: «Мне советовали взять Эйлау сегодня вечером, но, помимо того, что я не люблю этих ночных сражений, я не хочу двигать свой центр слишком далеко вперёд до прибытия Даву, который является моим правым флангом, и Нея — моего левого фланга. Так что я буду ждать их до завтра на этом плато, представляющем при наличии артиллерии прекрасную позицию для нашей пехоты. Завтра, когда Ней и Даву встанут в линию, мы все вместе пойдём на врага». Тем не менее схватка в городе и на кладбище переросла в жестокий ночной бой с потерями до 4 000 человек с каждой стороны (Барклай-де-Толли был тяжело ранен в руку). В 22:00 русские оставили Эйлау и выстроились восточнее города на 4,5-километровом фронте от Шлодиттена до Зерпаллена (67 000 чел., 400–450 орудий); обе армии ночевали на морозе без продовольствия.
Утром 27 января (8 февраля) Наполеон имел на поле лишь 48–49 тыс. человек при 300 орудиях, ожидая Даву (15 100 чел.) и Нея (14 000 чел.). Битва открылась мощной артиллерийской канонадой: французов отчасти укрывали строения Эйлау и Ротенена, а плотные русские колонны стояли открыто (Денис Давыдов вспоминал: «Чёрт знает, какие тучи ядер пролетали, гудели, сыпались, прыгали вокруг меня, рыли по всем направлениям сомкнутые громады войск наших и какие тучи гранат лопались над головою моею и под ногами моими!»). Когда справа показался Даву, Наполеон направил по центру 7-й корпус Пьера Ожеро (15 000 чел.) и дивизию Сент-Илера.
Налетевшая сильная снежная буря ослепила атакующих: дивизии Ожеро отклонились влево и вышли менее чем в 300 шагах прямо на центральную русскую батарею из 70–72 орудий, попав также под огонь собственной артиллерии. За считанные минуты корпус потерял 5 200 солдат (929 убитых и 4 271 раненый), Дежарден погиб, Ожеро и Эдле были ранены, а окружённый 14-й линейный полк пал почти полностью (полкового орла вынес капитан Марбо). Русские контратаковали к городскому кладбищу, едва не захватив с колокольни самого Наполеона, которого спасли чины штаба, штыковая контратака Старой гвардии и кавалерия Брюйера. Для спасения прорванного центра Наполеон бросил кавалерийский резерв И. Мюрата и гвардейскую конницу Ж.-Б. Бессьера (64–80 эскадронов — свыше 7 000–10 700 всадников Груши и д’Опуля). Масса тяжёлой кавалерии прорвала две линии русской пехоты и выиграла время ценой 1 000–1 500 всадников. Во второй половине дня Даву захватил Зерпаллен, Кляйн-Заусгартен и Ауклаппен, согнув левое крыло русских под прямым углом. В 16:00 катастрофу предотвратил прусско-русский корпус А. В. фон Лестока (8 500 чел., включая Выборгский и Московский драгунский полки, эскадроны Павлоградских гусар и 36 конных орудий Ермолова, Яшвиля и Богданова), прошедший за тылами русских и отбивший Кучиттен. В 19:00 на правый русский фланг вышел М. Ней, но к 22:00 бой затих.
Решающие факторы битвы и масштаб кровопролития
Исход определили снежная буря, выведшая корпус Ожеро в упор под русскую батарею, таранная конная атака Мюрата (во многом успешная благодаря лучшим европейским лошадям, реквизированным после разгрома Пруссии), охватывающий манёвр Даву и своевременный фланговый контрудар Лестока. По свидетельству Д. В. Давыдова, исключительную кровопролитность схватке придал невиданный масштаб рукопашных боёв штыком и саблей на ограниченном пространстве.
При Прейсиш-Эйлау обе стороны понесли тяжелейшие потери. 58-й бюллетень Великой армии занижал урон до 1 900 убитых и 5 700 раненых, но современные историки (М. Богданович, Д. Чандлер, Ф. Л. Петре) оценивают потери французов в 20 000–25 000, а Х. Шульц — в 29 643 человека (выбыли 23 генерала, 8 погибли или умерли от ран). Русско-прусские потери оцениваются от 15 000–20 000 (сам Беннигсен указывал 9–12 тыс. убитых и 7–8 тыс. раненых) до 25 000–26 000 человек по М. Богдановичу и В. М. Безотосному.
Последствия, награды и историческое значение
В 23:00 8 февраля Беннигсен, вопреки мнению части генералов, решил отступить к Кёнигсбергу под прикрытием казаков; истощённые французы не заметили отхода до трёх ночи. Глядя на покрытое телами поле, маршал Ней произнёс: «Что за бойня, и без всякой пользы!». Простояв десять дней у Эйлау (где главный хирург Д.-Ж. Ларрей впервые массово использовал конину для питания раненых), Наполеон отступил за Пассаргу, потеряв при отходе 2 000 раненых. Армии восстанавливались более трёх месяцев.
Хотя Наполеон удержал поле боя, его цель — уничтожение русской армии и взятие Кёнигсберга — сорвалась, а миф о непобедимости померк. Король Пруссии отверг переданное через генерала Бертрана предложение о сепаратном мире. В России в память о битве учредили Знак отличия Военного ордена Святого Георгия для нижних чинов и золотой крест «За победу при Прейсиш-Эйлау» (18 офицеров получили орден Св. Георгия 3-й степени, 33 — 4-й степени). В 1856 г. в городе (с 1946 г. — Багратионовск) открыли «Памятник трём генералам», а битву запечатлели А.-Ж. Гро, Л. Н. Толстой и О. де Бальзак.
