Предпосылки и стратегическая обстановка
Объявление Францией войны Австрии 20 апреля 1792 года и выступление Пруссии при поддержке Великобритании вскрыли острую дезорганизацию французской армии. Старые королевские полки были ослаблены эмиграцией офицеров-дворян, а первые пограничные столкновения в Нидерландах обернулись неудачами; командующие трёх армий — Рошамбо, маркиз де Лафайет и Николя Люкнер — один за другим попали под суд или обвинения в нелояльности, а сами три армии были сведены в две. Монархии Европы стремились умиротворить страну, восстановить традиционную королевскую власть и остановить революцию, однако восстание 10 августа в Париже лишь радикализировало политическую обстановку. 19 августа во Францию вступила 84-тысячная коалиционная армия (вышколенные пруссаки, австрийцы, гессенские части и корпус французских роялистов-эмигрантов принца Конде) под общим началом герцога Брауншвейгского в присутствии короля Фридриха Вильгельма II. После быстрой капитуляции Лонгви (23 августа) и сдачи Вердена (2 сентября, где комендант Борепер в отчаянии застрелился) интервенты вышли к Аргоннскому лесу на пути к Парижу.
Критическую ситуацию спас энергичный манёвр командующего Северной армией генерала Шарля Франсуа Дюмурье. Отказавшись от наступления в Австрийские Нидерланды, Дюмурье (заблаговременно тренировавший новобранцев в мелких стычках под Валансьеном) стремительным фланговым маршем занял проходы Аргонны перед самым носом прусского авангарда и призвал на помощь из Меца Центральную армию генерала Франсуа Кристофа Келлермана. Когда пруссакам всё же удалось обойти северные ущелья леса, Дюмурье перестроил фронт лицом на север между Аргоннами и Шалоном-на-Марне, угрожая тылу интервентов, и 19 сентября у Сент-Менехолда соединился с Келлерманом (суммарно около 54 000 солдат).
Диспозиция и ход «канонады при Вальми»
Обогнув французский фланг и выйдя на Шалонскую дорогу в попытке отрезать Дюмурье от столицы, герцог Брауншвейгский оказался в необычной диспозиции — спиной к Парижу, тогда как французы стояли восточнее, лицом на запад, на растянутых линиях снабжения интервентов. Не решаясь идти прямо на столицу с 54-тысячной армией в тылу, пруссаки развернулись к бою. В утреннем тумане и проливном дожде («дожди как во времена Ноя», по выражению Томаса Карлейля) 20 сентября Келлерман (пока части Дюмурье оставались юго-восточнее Сент-Менехолда, Бёрнонвиль стоял в резерве, а Диллон удерживал Ле-Излет против корпуса Гогенлоэ) развернул 36 000–47 000 человек дугой западнее деревни Вальми: левый фланг упирался в Шалонскую дорогу, правый — в гору Ирон, а центр занял гряду со старой ветряной мельницей, верх которой Келлерман велел снести, чтобы лишить вражеских артиллеристов ориентира. На гребне встали около 40 французских пушек, усиленных батареями у постоялого двора Ла-Люн.
Когда рассеялся туман, 34–35-тысячная прусская армия с 54 орудиями вышла из леса, и завязалась многочасовая «канонада при Вальми». Размокшая от ливней глинистая почва гасила рикошеты ядер, а французская артиллерия у мельницы и Ла-Люн превзошла неприятеля в точности и темпе огня, срывая выдвижение конницы. Около полудня прусский снаряд подорвал три французских зарядных ящика, вызвав смятение, но Келлерман подтянул свежие орудия, поднял шляпу на острие шпаги и крикнул: «Vive la Nation!» («Да здравствует нация!»); солдаты ответили пением «Марсельезы» и «Ça Ira». Два осторожных наступления прусской пехоты примерно на 200 ярдов по открытому полю были остановлены шквальным огнём. Вечером на совете у Ла-Люн герцог Брауншвейгский произнёс: «Hier schlagen wir nicht» («Здесь мы биться не станем») — и отвёл войска. Келлерман сместил части южнее Шалонской дороги, а Дюмурье начал осторожные переговоры, наращивая силы; 30 сентября коалиция начала беспрепятственное отступление к Рейну.
Решающий технический фактор и потери сторон
Вопреки легенде о победе исключительно необученных добровольцев, устойчивость при Вальми обеспечил профессиональный костяк старой королевской армии (свыше половины пехоты, почти вся кавалерия и артиллерия) и новейшая полевая артиллерия системы Грибоваля: облегчённые стандартизированные стволы и усовершенствованные лафеты дали французским расчётам преимущество в подвижности и скорострельности. Дополнительным сдерживающим фактором для осторожного Брауншвейгского (вслед за историком Манро Прайсом отвергающим слухи о подкупе королевскими драгоценностями) стали проливные дожди, голод, вспышка дизентерии и тревога Берлина в связи с российским вмешательством в Польшу.
Потери в самой канонаде были минимальными: около 300 человек у французов (в основном из-за взрыва зарядных ящиков и скученности на гряде) и 184 человека у прусско-союзного войска — менее 500 человек суммарно, хотя при обратном марше к Рейну тысячи солдат коалиции погибли от дизентерии и истощения.
Политические и исторические последствия
Скромное по тактическому счёту сражение стало колоссальным психологическим и политическим переломом, предвестив элементы тотальной войны с политической пропагандой и мобилизацией нации: рухнул миф о непобедимости прусской армии, а молодая революционная армия доказала боеспособность. Наблюдавший за боем в прусском лагере Иоганн Вольфганг фон Гёте писал в «Кампании во Франции 1792 года» о своих словах товарищам: «Здесь и отныне началась новая эпоха всемирной истории, и вы вправе говорить, что присутствовали при её рождении».
В день битвы Законодательное собрание передало власть Национальному конвенту, а 21 сентября 1792 года на волне успеха Конвент упразднил монархию и провозгласил Первую Французскую республику. Осенью французы взяли Майнц и победили австрийцев при Жемаппе (хотя Дюмурье в следующем году после катастрофических поражений перешёл к роялистам). Напротив, Келлерман в 1808 году получил от Наполеона титул герцога Вальми, а отличившийся в канонаде 18-летний драгунский командир Луи-Филипп, упомянутый в официальном донесении Келлермана, в 1830 году стал королём французов.
