Предпосылки и исторический контекст
Ещё в 1789–1791 годах убеждённые республиканцы оставались во Франции малочисленным политическим течением, а подавляющее большинство Учредительного собрания стремилось сохранить монархию, ограничив её законом. Однако Конституция 1791 года оказалась неработоспособной: после Вареннского бегства и вступления Франции в войну с Австрией 20 апреля 1792 года (к которой вскоре присоединилась Пруссия) противоречия между королём Людовиком XVI и Законодательным собранием зашли в тупик. Систематическое использование королевского вето против декретов о неприсягнувших священниках и ополчении, а также первые военные поражения на границе укрепили подозрения парижан в связях двора и «австрийского комитета» при Марии-Антуанетте с интервентами.
Катализатором взрыва стал опубликованный в конце июля 1792 года Манифест главнокомандующего австро-прусской армией герцога Брауншвейгского, угрожавший Парижу полным разрушением в случае причинения вреда королевской семье. 10 августа 1792 года вооружённые отряды парижских секций, новой повстанческой Коммуны и провинциальных федератов штурмом взяли дворец Тюильри, перебив около шестисот швейцарских гвардейцев. Законодательное собрание временно отстранило Людовика XVI от власти, заключив королевскую семью в замок Тампль, и назначило выборы в новый учредительный орган — Национальный конвент, впервые формировавшийся на основе практически всеобщего мужского избирательного права (при отмене деления на «активных» и «пассивных» граждан, хотя и при сохранении двухступенчатой процедуры).
В начале сентября, когда прусские войска овладели Лонгви и Верденом и дорога на столицу казалась открытой, паника перед внутренним «заговором» вылилась в Сентябрьские расправы 2–6 сентября 1792 года в переполненных парижских тюрьмах, где было убито свыше половины заключённых — не только священников и дворян, но и уголовников. В атмосфере чрезвычайного военного положения и триумфа уличного радикализма 749 избранных депутатов Конвента прибыли в столицу: 160 примкнули к умеренно-революционной Жиронде, около 200 составили радикальную «Гору» (монтаньяров), а 389 умеренных и колеблющихся образовали «Равнину» (или «Болото»).
Ход событий и ключевые механизмы
Перелом при Вальми и декреты 21–25 сентября 1792 года
20 сентября 1792 года совпали два решающих события. В Шампани у деревни Вальми французская армия под командованием генералов Дюмурье и Келлермана выдержала артиллерийскую дуэль и остановила наступление прусских войск на Париж. В тот же день вновь избранные депутаты провели в Тюильри первое закрытое организационное заседание Национального конвента для проверки полномочий и избрания руководства.
21 сентября 1792 года Конвент открыл публичные заседания в Манежном зале. По предложению Жан-Мари Колло д’Эрбуа и аббата Грегуара («короли в нравственном мире — то же, что чудовища в мире физическом») депутаты без длительных прений и единогласно проголосовали за отмену королевской власти. При этом по инициативе Жоржа Дантона были тут же приняты гарантии сохранения общественного порядка, собственности и преемственности законов до утверждения новой конституции народом. В отличие от последующих исторических переворотов, отдельного торжественного акта о «провозглашении республики» 21 сентября издано не было: лишь 22 сентября, когда столицу облетела весть о победе при Вальми, Конвент декретировал, что отныне все публичные акты должны датироваться первым годом Французской республики.
Конституционное оформление и динамика режима
- Принцип единства и неделимости: 25 сентября 1792 года на фоне острых взаимных обвинений между парижскими монтаньярами и жирондистами, которых подозревали в планах «федерализации» страны и ослабления столицы, Конвент принял фундаментальный декрет, объявивший Французскую республику «единой и неделимой».
- Коллективное управление без главы государства: Республика не предусматривала должности президента или единоличного правителя; высшая власть сосредоточилась в руках самого Конвента (чей председатель переизбирался каждые две недели) и подотчётного ему Временного исполнительного совета, а с весны 1793 года перешла к Комитету общественного спасения.
- Революционный календарь и символика: Введение летоисчисления от дня осеннего равноденствия 22 сентября 1792 года (I год Республики) в дальнейшем закрепило полный разрыв с христианско-монархической традицией времени и послужило основой республиканского календаря.
- Внешнеполитическая экспансия: Осенью 1792 года французские войска перешли в контрнаступление: в ноябре Дюмурье разгромил австрийцев при Жемаппе и занял Австрийские Нидерланды, а республиканские отряды вступили в Ниццу, Савойю и на левый берег Рейна. В ноябре Конвент принял декрет о помощи народам («мир хижинам, война дворцам») и провозгласил доктрину «естественных границ» Франции.
Источниковедческая база и свидетельства
История рождения Первой республики документируется с высокой степенью точности благодаря официальным протоколам Национального конвента, публикациям газеты Le Moniteur universel и фундаментальным собраниям законодательных актов. Краеугольными правовыми источниками служат постановление от 21 сентября 1792 года об отмене монархии, декрет от 22 сентября о новой датировке актов и декрет от 25 сентября «О единстве и неделимости Французской Республики», формула которого переходила затем во все последующие основные законы эпохи — якобинскую Конституцию 1793 года, Конституцию III года (1795) и Конституцию VIII года (1799).
Ключевым комплексом документов, предопределившим переход от простой отмены монархии к суду и казни бывшего короля, стала находка 20 ноября 1792 года потайного «железного шкафа» (armoire de fer) в Тюильри, содержавшего 726 бумаг с перепиской Людовика XVI с министрами, финансистами и иностранными дворами. Мемуары участников (мадам Ролан, Грегуара, Барера, Луве), дипломатическая переписка европейских кабинетов и военные бюллетени Дюмурье позволяют сопоставить парламентскую риторику внутри Манежного зала с давлением парижских секций и фронтовой обстановкой осени 1792 года.
Исторические итоги и долгосрочное значение
Провозглашение республики необратимо разорвало многовековую династическую преемственность во Франции и радикализировало как внутреннюю политику, так и европейскую геополитику. Последовавшие судебный процесс и казнь Людовика XVI (21 января 1793 года), а также французское наступление в Бельгии и к Рейну подтолкнули Великобританию, Испанию, Голландию и другие державы к созданию Первой коалиции (февраль–март 1793 года). Внутри страны республика вскоре раскололась в результате изгнания жирондистов (31 мая — 2 июня 1793 года), федералистских мятежей в Лионе, Бордо, Марселе и Тулоне и крестьянско-роялистской войны в Вандее.
За двенадцать лет существования (1792–1804) Первая Французская республика прошла три резко различавшихся государственных режима:
- Национальный конвент (1792–1795): Одобренная на плебисците свыше чем 1,8 млн голосов демократическая Конституция 1793 года была отложена «до заключения мира» декретом от 10 октября 1793 года; власть сосредоточилась в Революционном правительстве и Комитете общественного спасения, который с помощью террора, «всеобщего максимума» и всеобщей мобилизации (levée en masse) подавил внутренние мятежи и отбросил интервентов, но рухнул в результате переворота 9 термидора (27 июля 1794 года).
- Директория (1795–1799): Конституция III года (1795) восстановила избирательный ценз, учредила двухпалатный парламент (Совет пятисот и Совет старейшин) и коллегиальную исполнительную власть пяти директоров. Режим балансировал между роялистской оппозицией и заговорами левых (Заговор равных Гракха Бабёфа), пережил гиперинфляцию ассигнатов и череду государственных переворотов (18 фрюктидора 1797 г.), всё сильнее опираясь на армию, одержавшую победы в Италии и создавшую пояс «дочерних республик».
- Консулат (1799–1804): Переворот 18 брюмера (9–10 ноября 1799 года) передал фактическую полноту власти первому консулу Наполеону Бонапарту, который восстановил централизованную администрацию префектов, стабилизировал финансы и 18 мая 1804 года сенатус-консультом провозгласил Первую империю.
Несмотря на крах в 1804 году, опыт Первой республики утвердил в политической культуре Нового времени идею унитарного национального государства без сословий, всеобщего мужского избирательного права (в 1792–1793 гг.), светского гражданства, массовой национальной армии и конституционного плебисцита, став ориентиром для всех последующих французских республик.
Дискуссии и оценки в историографии
В классической республиканской историографии Франции — от Жюля Мишле и Альфонса Олара до Альбера Собуля — 21–22 сентября 1792 года трактовалось как закономерный триумф демократической традиции, подготовленный защитой отечества при Вальми и участием санкюлотов в свержении нелояльной королевской власти. Историки подчёркивали, что именно внешняя угроза превратила республиканскую форму из маргинальной теории в единственно возможный способ спасения революции.
Современная ревизионистская и политико-институциональная историография (Франсуа Фюре, Уильям Дойл, Мариса Линтон) обращает внимание на стремительность и парадоксальность перехода: ещё за несколько месяцев до 10 августа большинство политического класса опасалось республики и ассоциировало её с анархией или античными городами-государствами, неприменимыми к крупной европейской державе. Исследователи показывают, что острое соперничество между жирондистами и монтаньярами в первые недели Конвента (дебаты о роли Парижа и сентябрьском насилии) с самого начала породило дефицит консенсуса, подтолкнувший республику к логике чрезвычайного государства.
С иной стороны этот конфликт анализировался в анархо-федералистской и отечественной науке. П. А. Кропоткин, подчёркивавший глубокую региональную разнородность Франции, критиковал якобинский догмат «единой и неделимой республики» за подавление самостоятельности общин и провинций ради столичного централизма. Современные российские специалисты (А. В. Чудинов, Д. Ю. Бовыкин, В. Г. Ревуненков) комплексно исследуют эволюцию республиканской идеи от 1792 года к термидорианскому и бонапартистскому перерождению, рассматривая Первую республику как грандиозную политическую лабораторию, в которой были опробованы как формы прямой и представительной демократии, так и механизмы революционной диктатуры и военного переворота.