Происхождение и дипломатический контекст
Договор Руси с Византией от 2 сентября 911 года — древнейший сохранившийся письменный источник русского права и первый официальный международный акт киевской политии Рюриковичей. Он стал завершающим этапом мирного урегулирования после похода князя Олега на Константинополь в 907 году. По летописному рассказу, в 907 году Олег собрал войско из варягов, ильменских словен, полян, кривичей, северян, древлян, радимичей, хорватов, дулебов и тиверцев и принудил византийцев к предварительному соглашению. Оно установило контрибуцию по 12 гривен на корабль и выплаты («уклады») на русские города, где сидели подвластные Олегу мужи, право беспошлинной торговли и шестимесячного содержания купцов (месячину), а также режим входа в столицу — без оружия, через одни ворота, группами до 50 человек и в сопровождении греческого чиновника.
Как показала исследовательница Яна Малингуди, акт 911 года оформил договорённости 907 года в виде полноценного письменного межгосударственного договора. В сентябре 911 года Олег отправил в Царьград посольство из пятнадцати мужей «от рода рускаго», выступавших от лица самого князя и подвластных ему «светлых и великих князей и великих бояр». Византию представляли три императора-соправителя: Лев VI Мудрый, его брат Александр и сын Льва Константин VII. В «Повести временных лет» (ПВЛ) документ помещён под 6420 (912) годом, но упоминание 2 сентября и 15-го индикта однозначно датирует его 2 сентября 911 года.
Основные положения договора
Документ открывается преамбулой с именами 15 русских послов (Карлы, Инегелд, Фарлаф, Веремуд, Рулав, Гуды, Руалд, Карн, Фрелав, Руар, Актеву, Труан, Лидул, Фост, Стемид) и провозглашением «твёрдой и неизменной» дружбы. Статья 1 обязывала стороны не причинять друг другу вреда и сохранять прочный мир.
- Уголовное, имущественное и наследственное право (ст. 3–7): устанавливались наказания за убийство, побои и кражи, совершённые русскими или греками в Византии, правила возмещения ущерба и судебного доказывания (включая принесение клятвы при нехватке свидетелей). Регламентировалась жизнь русской колонии в Константинополе: купцы пользовались беспошлинной торговлей и полугодовым казённым содержанием. Имущество русского, умершего на императорской службе или в торговой поездке без близких родственников, не конфисковывалось казной, а сохранялось и передавалось законным наследникам на Русь.
- Морское право (ст. 8): договор отменял архаичный обычай «берегового права», позволявший прибрежным жителям захватывать выброшенное на берег судно и его груз. Взамен обе стороны обязывались помогать потерпевшим крушение кораблям, охранять команду и товары и доставлять имущество владельцам либо оказывать содействие в его безопасной продаже.
- Пленные, беглецы и военная служба: стороны обязались выкупать обнаруженных в других странах пленных и невольников противоположной стороны с последующим возмещением выкупа и взаимно выдавать беглых преступников и рабов. Русским воинам официально разрешалось поступать на военную службу к византийским императорам.
Текстология, язык и историография
Греческий оригинал договора утрачен, а славянский текст известен лишь в списках «Повести временных лет». Историк права М. Ф. Владимирский-Буданов отмечал, что памятник сохранил полную договорную структуру: начальную формулу («копия другой грамоты»), нормативные статьи, заключительную клятву («скрепили его клятвою») и точную дату по индикту. По мнению С. В. Юшкова, договоры X–XI веков (907, 911, 944/945, 971, 1043 гг.) отражают прочные связи Руси с империей и высокий уровень правовой мысли эпохи.
Вместе с тем текстологи обсуждают степень аутентичности летописной передачи. С. Кросс и О. Шербовиц-Вецор (1930) указывали на грамматические шероховатости текста и предполагали более поздний перевод с сохранившихся в Киеве греческих копий. С. Плохий (2006), допуская летописную правку комплекса договоров 907–944 годов, признавал текст 911 года наиболее надёжным, так как в нём нет позднейшего перечня русских городов. При этом по юридической детализации договор сопоставим лишь с позднейшими византийскими пактами с итальянскими морскими республиками.
Важные выводы дало изучение антропонимов: по анализу Е. А. Мельниковой, из 15 имён послов «от рода рускаго» два — финские (Актеву, Лидул, хотя для последнего предлагалась и скандинавская этимология *Leiðulfr), а остальные тринадцать восходят к древнескандинавским именам (Karli, Ingjaldr, Farulfr, Vermundr, Rollabʀ, Góði, Hróaldr, Karn, Friðláfr, Hróarr, Þrándr, Fastr, Steinviðr). По наблюдению А. В. Циммерлинга, их фонетика отражает восточно-скандинавские диалектные черты. Примечательно и то, что, в отличие от летописного рассказа о «воеводе» или опекуне, текст договора 911 года прямо титулует Олега «князем» и называет всю экспедицию единым именем руси.
Историческое значение
Договор 911 года — важнейшая веха становления древнерусской государственности и права. Он фиксирует ранние нормы обычного «Закона Русского» ещё до кодификации Русской Правды и впервые эксплицитно выражает этнополитическую самоидентификацию народа руси, чётко противопоставленного ромеям («грекам» и «христианам»). Документ подтверждает утверждение в Среднем Поднепровье державы с центром в Киеве, чья полиэтничная элита контролировала торговлю по пути «из варяг в греки». Установленные им нормы беспошлинной торговли, отмены берегового права и найма варяжских дружин надолго определили архитектуру русско-византийских отношений и стали правовым фундаментом для последующего договора 944 года.
