Предпосылки и исторический контекст
К началу X века держава князя Олега объединила основные земли вдоль пути «из варяг в греки». Регулярный сбор дани с подчинённых восточнославянских и финно-угорских племён сосредоточил в руках киевской элиты большие объёмы пушнины, воска, мёда и челяди, нуждавшиеся в сбыте на главном рынке Восточного Средиземноморья — в Константинополе. При этом обострение отношений с Хазарским каганатом затрудняло торговлю по Волжско-Каспийскому пути, повышая жизненную значимость черноморско-византийского маршрута.
В самой Византии при императоре Льве VI Мудром и его соправителе Александре обстановка была крайне напряжённой: империя вела изнурительную морскую войну с арабами (включая разорение Фессалоники Львом Триполитанским в 904 году) и испытывала постоянное давление со стороны Первого Болгарского царства. Для Киева же, стремившегося закрепить правовые гарантии для своих купцов и наёмников после раннего набега 860 года, военная демонстрация силы у стен столицы империи стала инструментом дипломатического признания и получения выгодного торгового режима.
Ход событий и ключевые механизмы
Поход 907 года на Константинополь
В «Повести временных лет» экспедиция 907 года описана как общерусский поход (в Киеве оставлен княжич Игорь) с участием варягов, словен, чуди, кривичей, мери, полян, северян, древлян, радимичей, хорватов, дулебов и тиверцев — «на конях и в кораблях» (по летописному преувеличению — на двух тысячах ладей по сорок воинов в каждой). Когда греки перегородили цепью вход в бухту Золотой Рог («замкнуша Суд»), Олег, согласно преданию, поставил ладьи на колёса и под попутным парусом двинул их по суше к стенам Царьграда. Испуганные византийцы предложили мир, попытавшись предварительно отравить князя, а после неудачи согласились выплатить контрибуцию («по 12 гривен на уключину») и дань на главные русские города — Киев, Чернигов, Переяславль, Полоцк, Ростов и Любеч. В знак победы Олег прибил свой щит на вратах Царьграда, и стороны скрепили клятвой устные условия перемирия (греки целовали крест, русы клялись оружием, Перуном и Волосом).
Прелиминарное соглашение 907 года и договор от 2 сентября 911 года
- Торговый режим 907 года: Купцы из Руси получили право беспошлинной торговли («не платяче мыта ни в чемже»), полугодовое довольствие («месячину» — хлеб, вино, мясо, рыбу и овощи), бесплатную баню и снаряжение кораблей (паруса, якоря, канаты) на обратный путь. Одновременно купцы обязаны были селиться в предместье у церкви св. Маманта, предъявлять княжеские грамоты и входить в город без оружия, через одни ворота, группами до 50 человек в сопровождении императорского пристава.
- Дипломатическая форма 911 года: Осенью 911 года пятнадцать полномочных послов Олега «от рода русского» (Карлы, Инегелд, Фарлоф, Веремуд, Рулав, Гуды, Руалд, Карн, Фрелав, Рюар, Актеву, Труан, Лидул, Фост, Стемид) подписали с императорами Львом VI, Александром и юным Константином VII письменный трактат на двух харатьях.
- Уголовное, морское и наследственное право: Договор уравнял русов и греков перед судом: за убийство следовала смертная казнь на месте преступления или выдача родственникам убитого, за удары мечом и кражи — денежные штрафы, сочетавшие нормы «Закона Русского» и византийского права; отменялось береговое право (взаимное обязательство спасать потерпевшие крушение суда и возвращать грузы); устанавливался выкуп пленных (по 20 золотников) и возврат беглых рабов.
- Военный союз и наёмничество: Особая статья разрешала воинам с Руси поступать на военную службу к византийскому императору с правом свободно распоряжаться своим имуществом по завещанию.
Источниковедческая база и свидетельства
Ключевая особенность источниковой базы состоит в том, что подробный рассказ о походе 907 года и тексты соглашений 907 и 911 годов сохранились только в «Повести временных лет» начала XII века (под 6415 и 6420 гг.). Византийские хроники X века (Продолжатель Феофана, Лев Грамматик, Симеон Логофет) о походе Олега молчат, что издавна вызывало дискуссии среди историков.
Однако сам текст договора от 2 сентября 15-го индикта (911 г.) носит несомненные черты аутентичного канцелярского акта X века: он представляет собой старославянский или древнерусский перевод греческого оригинала, точно фиксирует совместное правление Льва VI, Александра и Константина VII (совпадающее именно с 911–912 гг.), содержит скандинавский ономастикон пятнадцати послов и характерные византийские формуляры. Независимым подтверждением действия договора 911 года служит трактат Константина VII Багрянородного «О церемониях», где зафиксировано участие отряда из 700 воинов-русов в крупной византийской морской экспедиции против Критского эмирата в том же 911 году.
Исторические итоги и долгосрочное значение
Соглашения 907 и 911 годов вывели Древнюю Русь на уровень официально признанного субъекта европейского международного права. Провозглашённая договором «любовь» между христианами-греками и русами закрепила регулярное функционирование летних торговых караванов из Киева в Константинополь: описанные позднее Константином Багрянородным ладьи-однодеревки («моноксилы») ежегодно спускались по Днепру, доставляя меха, мёд, воск и челядь в обмен на паволоки, золото, вина и предметы роскоши.
Внутриполитическое значение договора заключалось в стимулировании правовой кодификации на Руси («Закон Русский», ставший затем одной из основ «Русской Правды») и укреплении материального могущества киевского князя и его дружины. Одновременно разрешение службы в Византии заложило основу для многолетнего военного присутствия русов и варягов в имперской армии (будущей варяжской гвардии). Положения договоров 907 и 911 годов послужили базовым юридическим ориентиром при пересмотре отношений при князе Игоре в 944 году.
Дискуссии и оценки в историографии
Историография прошла путь от скепсиса XVIII века (А. Л. Шлёцер сомневался в подлинности договоров из-за молчания византийских хроник) к прочному признанию документальной основы акта 911 года благодаря филолого-правовым трудам И. И. Срезневского, Н. А. Лавровского, М. П. Погодина и С. М. Соловьёва. Сложнее оценивается статья 907 года: А. А. Шахматов, В. М. Истрин и Д. С. Лихачёв показали, что летописец объединил здесь фольклорно-эпическое предание (бродячий мотив кораблей на колёсах) с компиляцией торговых постановлений, восходящих к 907, 911 и 944 годам.
В новейшей науке активно обсуждается политический масштаб событий. А. Н. Сахаров и В. Т. Пашуто видели в акциях Олега триумф раннерусской дипломатии, добившейся прорыва торговой блокады и равноправного союза, тогда как Г. Г. Литаврин объяснял молчание греческих хроник локальным характером демонстрации 907 года, быстро улаженной выкупом. Радикальную попытку К. Цукермана (1995) сдвинуть деятельность Олега к 930-м годам на основании Кембриджского документа большинство исследователей (Г. Г. Литаврин, А. В. Назаренко, М. Б. Свердлов) отклонили, поскольку точные календарные и персональные атрибуты договора 911 года неразрывно привязаны к эпохе Льва VI.
