Международный кризис 1820-х годов и замысел Адамса
Декларация 2 декабря 1823 года опиралась на раннюю американскую традицию неучастия в европейских войнах (восходившую к Прощальному посланию Джорджа Вашингтона и предостережениям Джефферсона и Мэдисона), но была вызвана конкретным международным кризисом. После Венского конгресса Священный союз России, Австрии и Пруссии стал охранителем абсолютных монархий, а на Веронском конгрессе в ноябре 1822 года одобрил французскую интервенцию в Испанию для восстановления власти Фердинанда VII. В Вашингтоне и Лондоне возникло опасение, что европейские державы помогут Мадриду силой вернуть отпавшие республики Латинской Америки.
Дополнительное беспокойство вызвал указ императора Александра I от 4 (16) сентября 1821 года, закреплявший права России на тихоокеанском северо-западе Америки и закрывавший прибрежные воды на 100 итальянских миль для иностранных судов. Одновременно Великобритания стремилась не допустить восстановления испанского торгового меркантилизма в Латинской Америке. В 1823 году британский министр Джордж Каннинг предложил США выступить с совместным заявлением против европейского вмешательства. Президент Джеймс Монро склонялся к этому шагу, но государственный секретарь Джон Куинси Адамс настоял на самостоятельной американской декларации, опасаясь, что союз с Лондоном свяжет будущую территориальную экспансию США (включая планы в отношении Техаса и Кубы) и поставит их политику в тень британского флота.
Основные положения послания 2 декабря 1823 года
В седьмом ежегодном послании Конгрессу внешнеполитическая программа не имела особого заголовка — название «доктрина Монро» укрепилось лишь к середине XIX века. Она включала четыре взаимосвязанных принципа:
- Неколонизация: американские континенты, утвердившие и поддерживающие свою независимость, отныне не подлежат новой колонизации со стороны какой бы то ни было европейской державы.
- Разделение сфер влияния: политические системы Старого и Нового Света принципиально различны, поэтому попытка распространить европейскую систему на любую часть Западного полушария будет сочтена угрозой миру и безопасности США.
- Недопустимость интервенций: вмешательство европейских держав с целью угнетения или подчинения признанных Соединёнными Штатами независимых государств Латинской Америки рассматривается как недружественный акт против США.
- Взаимное невмешательство: США обязались не вмешиваться в существующие европейские колонии в Америках (такие как Куба и Пуэрто-Рико) и оставаться в стороне от внутренних дел и войн Европы (включая греческую войну за независимость).
Анализ ключевых формулировок и дипломатической риторики
Дипломатический стиль, выработанный Джоном Куинси Адамсом, отличался сдержанностью: избегая прямых военных угроз, Вашингтон сформулировал односторонний принцип национальной безопасности. Центральный тезис против европейской колонизации (в том числе на тихоокеанском побережье) звучал следующим образом:
The American continents … are henceforth not to be considered as subjects for future colonization by any European powers.
В русском переводе это означает: «Американские континенты … отныне не должны рассматриваться как объекты для будущей колонизации со стороны каких-либо европейских держав». Вторую часть доктрины Адамс адресовал «союзным державам» Священного союза, подчёркивая готовность США уважать прежние колониальные владения Европы при условии отказа от попыток силой восстановить власть метрополий над молодыми республиками.
В 1823 году США не имели ни армии, ни флота, способных самостоятельно остановить европейскую коалицию. Поэтому в первые десятилетия реальным гарантом независимости Латинской Америки выступал британский Королевский флот в рамках политики Pax Britannica, защищавший свободную торговлю. Канцлер Австрии Меттерних в частном порядке возмущённо назвал речь Монро «новым актом мятежа», тогда как лидеры Латинской Америки (включая Симона Боливара, созвавшего Панамский конгресс 1826 года) приветствовали её с осторожным реализмом, а чилийский министр Диего Порталес предупреждал, что для северян «единственные американцы — они сами».
Эволюция доктрины от изоляционизма к гегемонии
До середины 1860-х годов европейцы не раз игнорировали принципы 1823 года: Британия в 1833 году закрепила за собой Фолкленды, англо-французский флот блокировал Ла-Плату (1838–1850), а Наполеон III в 1862 году развязал интервенцию в Мексике. Тем не менее уже в 1845 году президент Джеймс Полк использовал доктрину для оправдания западной экспансии США и отторжения половины мексиканской территории, а после победы в Гражданской войне 1865 года Вашингтон военным давлением добился вывода французских войск из Мексики, после чего госсекретарь Уильям Сьюард назвал доктрину «необратимым фактом».
На рубеже XIX–XX веков оборонительный принцип перерос в доктрину региональной гегемонии: в 1895 году госсекретарь Ричард Олни заявил о фактическом суверенитете США на континенте, а в 1904 году (после Венесуэльского кризиса и вопреки аргентинской доктрине Драго) Теодор Рузвельт провозгласил право США на роль «международного полицейского» («Следствие Рузвельта»), давшее повод для интервенций на Кубе (поправка Платта), в Никарагуа, Гаити и Доминиканской Республике; поправка Лоджа 1912 года распространила запрет и на иностранные корпорации. Хотя меморандум Кларка (1928) и политика «доброго соседа» (1933) смягчили односторонний интервенционизм и привели к созданию ОАГ (1948), к доктрине вновь обращались в годы холодной войны (1954, 1962), а после заявления Джона Керри 2013 года о завершении её эпохи «Стратегия национальной безопасности США» 2025 года вновь провозгласила возрождение доктрины с «поправкой Трампа».
