Исторический контекст и подготовка протокола
Правовой основой Киотского протокола стала Рамочная конвенция ООН об изменении климата (РКИК ООН), принятая в 1992 году в Рио-де-Жанейро. Конвенция поставила цель стабилизировать концентрации парниковых газов на уровне, не допускающем опасного антропогенного воздействия на климат, но не содержала обязательных потолков выбросов. Статья 4.2 РКИК лишь ориентировала развитые страны на добровольное возвращение выбросов к уровню 1990 года к 2000 году — задача, которая оказалась невыполненной.
На первой Конференции сторон (КС-1) в Берлине в 1995 году объединение развивающихся государств «Группа 77» (около 133 стран при ассоциации Китая) добилось принятия «Берлинского мандата». В нём признавалось, что основной исторический вклад в рост концентрации парниковых газов внесли промышленно развитые державы, тогда как подушевые выбросы развивающихся стран оставались низкими. На КС-3 в Киото в декабре 1997 года под председательством аргентинского дипломата Рауля Эстрады столкнулись интересы Альянса малых островных государств (AOSIS) и «Группы 77», требовавших глубоких сокращений, ЕС, добивавшегося коллективного («зонтичного») обязательства, и США с Канадой, настаивавших на мягких целях. Компромиссный текст был принят 11 декабря 1997 года.
Ключевые положения и механизмы гибкости
Протокол охватывал шесть парниковых газов по Приложению A в пересчёте на CO2-эквивалент: диоксид углерода (CO2), метан (CH4), закись азота (N2O), гидрофторуглероды (ГФУ), перфторуглероды (ПФУ) и гексафторид серы (SF6); в 2012 году Дохинская поправка добавила трифторид азота (NF3). Международная авиация, морское судоходство и хлорфторуглероды (регулируемые Монреальским протоколом 1987 года) в квоты не включались.
Опираясь на принцип общей, но дифференцированной ответственности, документ налагал количественные обязательства по Приложению B на 37 индустриальных государств и Европейское сообщество (ЕС-15). В первый период (2008–2012 годы) совокупные выбросы требовалось снизить в среднем на 5,2 % к 1990 году (альтернативные базовые годы получили Болгария, Венгрия, Польша, Румыния и Словения):
- Евросоюз и страны Восточной Европы и Прибалтики: сокращение на 8 % (в среднем для региона);
- США: сокращение на 7 %; Япония и Канада: на 6 %;
- Россия и Украина: сохранение среднегодовых выбросов на уровне 1990 года;
- Развивающиеся страны (включая Китай и Индию): количественных обязательств не несли.
Разрешался зачёт поглотителей углерода в лесной и земельной сферах (LULUCF). Для удешевления мер были созданы три рыночных «механизма гибкости» (детализированы в Марракеше в 2001 году и утверждены на МОР-1 в Монреале в 2005 году): международная торговля квотами (IET, в том числе через «схемы зелёных инвестиций» GIS), проекты совместного осуществления (ПСО / JI, статья 6) между странами Приложения I и механизм чистого развития (МЧР / CDM) в развивающихся государствах без допуска ядерных проектов. Создавались Адаптационный фонд и Комитет по соблюдению.
Архитектура договора и юридический анализ
Юридически Киотский протокол воплощал модель «сверху вниз» (top-down), развивая статью 2 РКИК ООН. Статья 4.1 жёстко фиксировала обязательные лимиты выбросов (QELRO) исключительно для узкого круга государств Приложения I и обязывала их вести национальные реестры, ежегодную отчётность и инвентаризации через уполномоченные органы, а также начать с 2005 года переговоры о втором периоде обязательств.
Вместе с тем текст содержал структурные уязвимости. Во-первых, двойной порог вступления в силу (ратификация не менее чем 55 странами с долей не менее 55 % выбросов Приложения I) после отказа США поставил судьбу договора в зависимость от нескольких крупных эмиттеров, прежде всего России. Во-вторых, постсоветский спад в экономиках переходного типа создал крупный избыток неиспользованных квот (у России — около 3,1 млрд тонн CO2-экв.), прозванный критиками «горячим воздухом»: их продажа позволяла странам ОЭСР закрывать отчётность без реального снижения глобальной эмиссии. В-третьих, отсутствие лимитов для растущих экономик и слабость санкций не удерживали участников от выхода из договора.
Ратификация, позиция России и историческое значение
К протоколу присоединились 192 стороны (191 государство и ЕС), но США подписали его в ноябре 1998 года и отказались от ратификации в 2001 году. В этих условиях решающей стала ратификация Россией. После острых споров (включая дискуссии на совете-семинаре РАН под руководством Ю. А. Израэля и критику советника президента А. Н. Илларионова) Федеральный закон № 128-ФЗ был принят Госдумой 22 октября 2004 года, одобрен Советом Федерации 27 октября и подписан президентом В. В. Путиным 4 ноября 2004 года. Передача грамоты в РКИК 18 ноября позволила договору вступить в силу 16 февраля 2005 года.
Внутри России запуск проектов ПСО долго задерживался до постановлений № 332 (май 2007, назначение координатором Минэкономразвития) и № 843 (октябрь 2009, назначение оператором Сбербанка РФ); первые 15 проектов утвердили в июле 2010 года, а в декабре 2010 года прошла первая продажа квот японским компаниям Mitsubishi и Nippon Oil (проект «Газпромнефти» и СИБУР по утилизации попутного газа). К 2015 году МИД РФ заявил о снижении выбросов в энергосекторе на 37 % за 20 лет и перевыполнении обязательств.
Хотя все 36 развитых стран, полноценно участвовавших в первом периоде (2008–2012), формально выполнили цели (во многом из-за спада 1990-х и кризиса 2008 года), мировые выбросы с 1990 по 2010 год выросли на 32 %. Канада вышла из протокола в декабре 2012 года. В Дохинской поправке 2012 года обязательства на 2013–2020 годы взяли лишь 37 сторон во главе с ЕС (без России, Японии и Новой Зеландии), а сама поправка вступила в силу лишь 31 декабря 2020 года после 144 ратификаций. Исторически Киотский протокол создал мировую систему учёта выбросов, дал импульс рынку EU ETS и подготовил переход к универсальному Парижскому соглашению 2015 года.
