Стратегический паритет и ход переговоров 1969–1972 гг.
К концу 1960-х годов стратегический баланс сверхдержав изменился. США с 1967 года сохраняли численность носителей на уровне 1 054 МБР и 656 БРПЛ, оснащая ракеты разделяющимися головными частями индивидуального наведения (РГЧ ИН). СССР активно развёртывал тяжёлые шахтные МБР и новые атомные подводные ракетоносцы, с 1968 года вводя до 200 ракет в год. Высокая стоимость гонки вооружений и обязательство по статье VI ДНЯО (1968) подтолкнули обе стороны к диалогу.
Переговоры ОСВ-1 начались 17 ноября 1969 года в Хельсинки и затем чередовались между Хельсинки и Веной (делегацию СССР возглавлял В. С. Семёнов, США — Дж. К. Смит). Диалог осложняли спор вокруг американских средств передового базирования и попытки администрации Р. Никсона и Г. Киссинджера использовать концепцию «увязки» (linkage) ракетных договорённостей с кризисами во Вьетнаме, на Ближнем Востоке и в Берлине. Перелом наступил в мае 1971 года с решением выделить бессрочный Договор по ПРО и пятилетнее Временное соглашение по наступательным вооружениям, которые и были подписаны в Москве 26 мая 1972 года.
Основные положения Временного соглашения и Протокола
Временное соглашение между СССР и США о некоторых мерах в области ограничения стратегических наступательных вооружений не сокращало существующие арсеналы, но устанавливало потолки на количество стационарных наземных и морских пусковых установок баллистических ракет.
- Замораживание стационарных МБР (статья I): Стороны обязались с 1 июля 1972 года не начинать строительство дополнительных стационарных пусковых установок МБР наземного базирования (в том числе введённых или находившихся в постройке: 1 618 у СССР против 1 054 у США).
- Запрет переоборудования лёгких шахт (статья II): Запрещалось переоборудовать пусковые установки лёгких МБР (а также МБР старых типов, развёрнутых до 1964 года) в пусковые установки тяжёлых МБР новых типов.
- Ограничение БРПЛ и атомных подлодок (статья III и Протокол): Число пусковых установок БРПЛ и современных атомных ракетоносцев ограничивалось уровнями на дату подписания и постройки: по Протоколу — не более 950 ПУ БРПЛ на 62 современных субмаринах для СССР и не более 710 ПУ на 44 субмаринах для США. Увеличение числа морских ракет сверх базового уровня допускалось лишь при одновременном демонтаже эквивалентного числа устаревших МБР (развёрнутых до 1964 г.) или старых подлодок; отдельно учитывался баланс субмарин США и их союзников по НАТО (50 лодок с 800 ПУ).
- Модернизация и замена (статья IV): Разрешались замена и качественная модернизация ракет и пусковых установок в рамках установленных количественных пределов.
- Контроль и дальнейшие переговоры (статьи V–VII): Обе стороны обязались использовать национальные технические средства контроля (спутники разведки) в соответствии с международным правом, не чинить им помех и не применять преднамеренной маскировки, а также решать споры через Постоянную консультативную комиссию и продолжить переговоры о постоянном договоре.
Структура акта, асимметрия потолков и незакрытые каналы гонки
Юридически соглашение представляло собой компактный текст из преамбулы и восьми статей, дополненный Протоколом и серией согласованных заявлений. Преамбула прямо увязывала ограничение наступательных вооружений с неразрывной связью оборонительных систем (Договором по ПРО), смягчением напряжённости и выполнением статьи VI ДНЯО. Статья VIII устанавливала пятилетний срок действия документа (3 октября 1972 — 3 октября 1977 года), в течение которого планировалось выработать всеобъемлющее долгосрочное соглашение; по истечении этого срока СССР и США официально заявили о продолжении соблюдения положений ОСВ-1 до ратификации или замены новым договором.
Вместе с тем компромиссный текст нёс в себе очевидную структурную асимметрию и пробелы. Советский Союз получил более высокий численный потолок по МБР (1 618 против 1 054) и БРПЛ (950 против 710) как компенсацию за географическое превосходство американских сил передового базирования, наличие ядерных арсеналов у союзников США (Великобритании и Франции) и преимущество Вашингтона в тяжёлых стратегических бомбардировщиках, вообще выведенных за рамки Временного соглашения. Ещё важнее, что ОСВ-1 ограничивал лишь количество пусковых установок, не затрагивая число боевых блоков на одной ракете. Поскольку США активно развёртывали разделяющиеся головные части (MIRV / РГЧ ИН), а СССР в ответ ускорил создание собственных многозарядных ракет (включая тяжёлые МБР), в 1970-е годы количественное замораживание обернулось острой качественной гонкой вооружений и резким ростом числа боеголовок.
Историческое значение и перерастание в систему ОСВ-2 и СНВ
Несмотря на временный характер и узкий охват категорий носителей, Временное соглашение ОСВ-1 1972 года совершило подлинный переворот в международном праве и стратегии холодной войны. Впервые в истории две ядерные сверхдержавы на договорной основе признали стратегический паритет и установили юридические пределы для центральных компонентов своих наступательных триад. Огромное институциональное значение имела статья V: взаимная легализация спутникового мониторинга и запрет на маскировку пусковых установок сняли давний советско-американский спор о выездных инспекциях и стали стандартом всех последующих договоров о разоружении.
Выполняя обязательство статьи VII, стороны уже в конце 1972 года перешли ко второму раунду — переговорам ОСВ-2. Ключевой вехой стала встреча Л. И. Брежнева и Дж. Форда во Владивостоке в ноябре 1974 года, где согласовали равные суммарные потолки в 2 400 носителей (включая тяжёлые бомбардировщики) и 1 320 ракет с РГЧ ИН, что завершилось подписанием Договора ОСВ-2 в Вене 18 июня 1979 года (не ратифицированного Сенатом США из-за афганского кризиса, но соблюдавшегося сторонами). От архитектуры, впервые опробованной в ОСВ-1, выросла вся последующая линия соглашений о реальном сокращении арсеналов — СНВ-1 (1991), СНВ-2 (1993) и СНВ-3 (2010).
