Предпосылки и исторический контекст
Восточная граница между Русским государством и Цинской империей, очерченная в 1689 году Нерчинским договором по Аргуни и отрогам Станового хребта, на протяжении полутора столетий оставляла обширный бассейн Амура закрытым для русской колонизации, причём низовья реки и морское побережье к югу от Удского края не были точно разграничены. Между тем в первой половине XIX века острая нехватка удобной тихоокеанской базы стала критической проблемой для России: сменявшие друг друга опорные пункты — Охотск, Аян, Петропавловск-Камчатский и Николаевск-на-Амуре — либо не имели удобных защищённых гаваней и подъездных путей, либо на долгие месяцы сковывались льдом и оказывались отрезанными от внутренней Сибири.
Ситуация изменилась благодаря инициативе назначенного в 1847 году генерал-губернатором Восточной Сибири Н. Н. Муравьёва и Амурской экспедиции капитана Г. И. Невельского (1849–1855), который вопреки прежним сомнениям доказал судоходность устья Амура и островное положение Сахалина, подняв в 1850 году русский флаг в Николаевском посту. В годы Крымской войны (1853–1856), когда англо-французская эскадра атаковала Петропавловский порт на Камчатке, жизненно необходимая доставка подкреплений и грузов к океану была осуществлена через серию Амурских сплавов 1854–1857 годов. Последовавшая затем переброска забайкальских казаков создала на левом берегу Амура устойчивое русское население и станицы, что требовало скорейшего дипломатического оформления.
Благоприятную международную конъюнктуру для переговоров создало глубокое ослабление Цинской империи. С 1850 года Китай сотрясала грандиозная гражданская война — восстание тайпинов, а с 1856 года развернулась Вторая опиумная война, в ходе которой британские и французские войска захватили Кантон и в мае 1858 года высадились у фортов Дагу, непосредственно угрожая Тяньцзиню и Пекину. Опасаясь, что Великобритания и Франция попытаются закрепиться в устье Амура или в незащищённых гаванях Маньчжурского побережья, цинские власти были вынуждены пойти на диалог с Петербургом.
Ход событий и ключевые механизмы
Айгунский и Тяньцзиньский договоры (май – июнь 1858 года)
Весной 1858 года Н. Н. Муравьёв прибыл в город Айгунь (Хэйхэ) на правом берегу Амура и провёл напряжённые переговоры с полномочным представителем цинского двора, хэйлунцзянским цзянцзюнем (главнокомандующим) Ишанем. Демонстрируя готовность России защитить амурские рубежи от возможного европейского десанта и опираясь на фактическое присутствие русских войск и казачьих постов на реке, Муравьёв добился подписания 16 (28) мая 1858 года Айгунского договора.
По его условиям левый берег реки Амур от впадения Аргуни до самого устья признавался владением Российского государства, а правый берег вниз по течению до реки Уссури — владением Дайцинской империи; обширные земли от реки Уссури до Японского моря (Уссурийский край) оставались в совместном («общем») владении обеих держав до определения границ. Исключительное право плавания по Амуру, Сунгари и Уссури закреплялось только за российскими и китайскими судами, а проживавшие на левом берегу Амура близ Зеи маньчжуры и дауры (так называемые Зазейские маньчжуры) сохраняли свои поселения и подчинённость цинским властям. За заключение трактата Муравьёв был возведён в графское достоинство с почётной приставкой к фамилии «Амурский». Спустя две недели, 1 (13) июня 1858 года, адмирал Е. В. Путятин заключил в Тяньцзине российско-цинский трактат о дружбе, торговле и дипломатических правах, включивший положение о скорейшем определении неразграниченных участков границы.
Миссия Н. П. Игнатьева и Пекинский договор (1859–1860 годы)
- Дипломатический тупик 1859 года: Цинский двор в Пекине вскоре отказался ратифицировать Айгунский договор, подверг Ишаня опале за уступку левобережья и заблокировал разграничение Уссурийского края, рассчитывая на временную передышку в войне с европейцами.
- Искусное посредничество Н. П. Игнатьева: Направленный в Пекин молодой дипломат и генерал-майор Николай Павлович Игнатьев оказался в столице Китая в драматический момент 1860 года, когда англо-французская экспедиционная армия разбила цинские войска, заняла Тяньцзинь, разграбила и сожгла загородный императорский дворец Юаньминъюань, а император Сяньфэн бежал в Жэхэ. Оставшись главным посредником между западными союзниками и возглавлявшим переговоры великим князем Гуном (Исинем), Игнатьев содействовал предотвращению штурма внутреннего города Пекина и смягчению условий эвакуации европейцев, обусловливая свою помощь удовлетворением русских пограничных требований.
- Подписание Пекинского трактата (2 (14) ноября 1860 г.): Дополнительный к Айгунскому и Тяньцзиньскому соглашениям Пекинский договор окончательно закрепил за Россией весь правобережный Уссурийский край — восточная граница прошла от слияния Амура и Уссури вверх по Уссури и Сунгаче, через озеро Ханка и далее по горным хребтам к устью реки Туманная (Тумыньцзян) близ Кореи. Договор также учредил беспошлинную приграничную торговлю и определил общие принципы последующего разграничения в Центральной Азии.
Обследование побережья и основание Владивостока (1859–1860 годы)
Ещё до формального подписания Пекинского договора Россия приступила к обследованию незамерзающих бухт Южного Приморья, что диктовалось необходимостью опередить британский флот (заходивший в залив Посьета и бухты Приморья во время Крымской и Опиумной войн и называвший здешние воды «Порт-Мэй»). Летом 1859 года Н. Н. Муравьёв-Амурский на пароходо-корвете «Америка» прошёл вдоль приморского побережья, назвав обширный залив именем Петра Великого, бухту — Золотой Рог (по сходству с константинопольской гаванью), а самой перспективной из бухт присвоил имя «Владивосток» (образованное от корней «владеть» и «Восток» по образцу Владикавказа 1784 года). Название «Владивосток» стало использоваться в газетах и документах Морского министерства уже с середины 1859 года.
20 июня (2 июля) 1860 года военный транспорт Сибирской флотилии «Манджур» под командованием капитан-лейтенанта Алексея Карловича Шефнера вошёл в бухту Золотой Рог и доставил воинскую команду 4-й роты 4-го Восточно-Сибирского линейного батальона во главе с прапорщиком Н. В. Комаровым для основания постоянного военного поста, получившего официальное имя Владивосток. В октябре 1861 года в пост прибыл первый гражданский поселенец — купец Я. Л. Семёнов (ставший позже первым старостой), в 1871 году из Николаевска-на-Амуре сюда перенесли главную базу Сибирской флотилии и штаб военного губернатора, а в 1880 году Владивосток получил статус города.
Источниковедческая база и свидетельства
Исследование событий 1858–1860 годов опирается на аутентичный комплекс русскоязычных, маньчжурских и китайских дипломатических актов и экспедиционных журналов. Ключевыми юридическими документами выступают подлинные тексты Айгунского, Тяньцзиньского и Пекинского договоров (составленные на русском, маньчжурском и китайском языках) вместе с приложенным к Пекинскому трактату 1861 года протоколом и картой разграничения от Уссури до Японского моря, подписанными со стороны России П. В. Казакевичем и К. Ф. Будогосским.
Личную механику переговоров и настроения эпохи раскрывают переписка и записки Н. Н. Муравьёва-Амурского, обширный дипломатический отчёт и воспоминания Н. П. Игнатьева о пекинской миссии 1859–1860 годов, рапорт А. К. Шефнера и судовой журнал транспорта «Манджур», а также дневники и мемуары участников Амурских экспедиций — Г. И. Невельского, М. И. Венюкова, Н. В. Буссе и первого биографа Муравьёва И. П. Барсукова. Важнейший географический, статистический и колонизационный срез конца XIX — начала XX века зафиксирован в фундаментальных статьях Энциклопедического словаря Брокгауза и Ефрона («Приморская область», «Уссурийский край», «Китай»), подробно описывающих топографию залива Петра Великого, климат, почвы и природные ресурсы вновь присоединённых земель. С противоположной стороны переговоры документированы в цинских придворных докладах и императорских указах сборника Чоубань иу шимо («Полное описание дел по управлению делами варваров»), фиксирующих аргументы Ишаня, великого князя Гуна и позицию двора Сяньфэна.
Исторические итоги и долгосрочное значение
Договоры 1858–1860 годов стали поворотной вехой в геополитической истории Евразии. Без единого военного столкновения с Цинской империей к России было присоединено свыше 900 тысяч квадратных километров территории Приамурья и Приморья (современные Амурская область, Еврейская автономная область, южная часть Хабаровского края и Приморский край). При этом граница между двумя крупнейшими державами континента в восточном секторе впервые получила договорно-правовое закрепление по естественным водным рубежам Амура и Уссури, что по сей день составляет основу российско-китайской государственной границы.
Основание Владивостока решило многовековую стратегическую задачу поиска защищённого выхода России к Тихому океану в умеренных широтах. После прокладки Уссурийской ветки Транссибирской магистрали и Китайско-Восточной железной дороги (1890-е годы) Владивосток пережил бурный экономический и демографический рост, превратившись в главный торговый порт, промышленный узел и военно-морскую цитадель России на Дальнем Востоке, где наряду с русским населением сложились крупные китайская, корейская и японская диаспоры. В то же время усиление присутствия России в Азиатско-Тихоокеанском регионе вовлекло империю в острое соперничество с Великобританией, Японией и западными державами за влияние в Маньчжурии и Корее, ставшее одной из предпосылок событий начала XX века.
Дискуссии и оценки в историографии
В историографии сложились резко расходящиеся оценки правового и морально-политического характера соглашений 1858–1860 годов. В дореволюционной русской и советской исторической науке (И. П. Барсуков, П. И. Кабанов, А. Л. Нарочницкий, А. И. Алексеев, В. С. Мясников) присоединение Приамурья и Приморья рассматривалось как мирное возвращение и хозяйственное освоение земель, почти не контролировавшихся Пекином и отторгнутых от России под угрозой маньчжурской армии в 1689 году по Нерчинскому договору. Подчёркивалось, что в отличие от западных держав, ведших против Китая агрессивные опиумные войны, Россия добилась разграничения дипломатическими средствами и защитила побережье от британской экспансии.
Совершенно иная традиция сложилась в китайской историографии — от поздней Цин и периода Китайской Республики до официальных трудов в КНР и на Тайване. В ней Айгунский и Пекинский трактаты однозначно классифицируются как «неравноправные договоры», заключённые царской Россией в условиях тяжёлого внутреннего кризиса Китая под давлением военной демонстрации на Амуре и англо-французского наступления на Пекин. Эта историческая память отражена и в китайской топонимике: на картах КНР (в том числе по ведомственной инструкции 2023 года) наряду с транскрипцией Фуладивосытокэ обязательно указывается цинское название бухты Хайшэньвай («Залив трепанга»).
Современная международная и постсоветская историография (Дж. Стефан, С. Пейн, А. В. Ремнёв, В. Г. Дацышен) стремится уйти от однозначной апологетики или обличения, анализируя события 1858–1860 годов в контексте взаимодействия двух евразийских империй, столкнувшихся с глобальным вызовом морских держав Запада. Исследователи показывают сложную роль инициативы региональных деятелей («амурского лобби» Муравьёва вопреки осторожности петербургского МИД во главе с А. М. Горчаковым) и подчёркивают историческую важность российско-китайских соглашений 1991–2004 годов, окончательно закрывших пограничный спор на базе исторически сложившейся линии разграничения.
