Исторический контекст и переговорный процесс
Договор ОСВ-2 стал продолжением первого этапа советско-американских переговоров об ограничении стратегических вооружений (ОСВ-1), завершившегося 26 мая 1972 года подписанием в Москве бессрочного Договора по ПРО и пятилетнего Временного соглашения. Если договорённости 1972 года замораживали главным образом число пусковых установок баллистических ракет на достигнутых несимметричных уровнях, то технологическое обновление ядерных триад в 1970-е годы требовало новой, долгосрочной регламентации. Обе сверхдержавы активно осваивали разделяющиеся головные части индивидуального наведения (РГЧ ИН), позволявшие одной ракете нести несколько боевых блоков и резко увеличивавшие плотность ядерного потенциала без роста числа шахт и подводных лодок.
Переговоры по ОСВ-2 продолжались с 1972 по 1979 год и носили напряжённый характер, затрагивая программы оборонной промышленности и стратегический баланс. С американской стороны к технической проработке проекта на конкурсной основе привлекались ведущие научные институты и корпорации ВПК. Решающий политический прорыв произошёл в ноябре 1974 года на саммите во Владивостоке, где Л. И. Брежнев и президент США Дж. Форд согласовали контуры будущего договора.
Владивостокская формула опиралась на взаимные уступки. Советский Союз снял требование включить в зачёт американские средства передового базирования и принял принцип равных суммарных потолков вместо «равенства возможностей». США, в свою очередь, согласились включить в общий зачёт тяжёлые бомбардировщики и отказались от попыток принудительно сократить советские тяжёлые МБР или отнести к классу тяжёлых ракет создававшуюся в СССР ракету УР-100Н. Согласование технических деталей по крылатым ракетам и верификации заняло ещё более четырёх лет.
Ключевые положения и система ограничений
Подписанный 18 июня 1979 года в Вене договор включал основной текст со сроком действия до 31 декабря 1985 года, трёхлетний Протокол с временными ограничениями на новые системы, Согласованные заявления и Совместное заявление о принципах дальнейших переговоров.
- Общий потолок носителей: стороны обязались ограничить суммарное количество пусковых установок МБР, БРПЛ, тяжёлых бомбардировщиков и баллистических ракет «воздух — земля» уровнем в 2 400 единиц со снижением до 2 250 единиц к концу 1981 года.
- Подуровни на системы с РГЧ ИН: внутри общего потолка вводился лимит в 1 320 единиц для носителей с РГЧ ИН и тяжёлых бомбардировщиков с крылатыми ракетами большой дальности, а также внутренние подуровни — 1 200 единиц для баллистических ракет с РГЧ ИН и 820 единиц для наземных МБР с РГЧ ИН.
- Качественные рамки: запрещалось строительство дополнительных стационарных пусковых установок МБР и наращивание числа тяжёлых МБР сверх уже развёрнутых (308 у СССР при нуле у США); разрешалась разработка не более одного нового типа лёгких МБР, ограничивалось число боевых блоков на существующих типах ракет.
- Запрет орбитального оружия: отдельная норма запрещала разработку, испытания и развёртывание систем вывода ядерного оружия на околоземную орбиту, включая частично-орбитальные ракеты (такие как Р-36орб).
- Верификация и телеметрия: контроль осуществлялся национальными техническими средствами разведки; запрещались преднамеренная маскировка, создание помех и шифрование телеметрической информации при испытаниях в объёме, затрудняющем проверку договора.
Анализ структуры договора и дипломатических компромиссов
Юридическая архитектура ОСВ-2 сочетала фиксацию стратегического паритета со строгими «правилами засчёта» (counting rules): если хотя бы одна ракета данного типа испытывалась с РГЧ ИН или один бомбардировщик оснащался крылатыми ракетами, все развёрнутые носители этого типа засчитывались в соответствующий подуровень. Такой механизм препятствовал скрытому наращиванию боезарядов при формальном соблюдении числа пусковых установок.
Вместе с тем договор опирался на непростые компромиссы, вызвавшие критику в обеих столицах. Консервативные оппоненты в США указывали, что сохранение за СССР 308 тяжёлых МБР с высоким забрасываемым весом создаёт угрозу для выживаемости американских шахтных ракет, а советский дальний бомбардировщик Ту-22М (Backfire) оставался вне основного потолка при ограничении радиуса действия и темпов выпуска. В Москве же подчёркивали уступку по американским средствам передового базирования и неучёт ядерных сил союзников США по НАТО.
Особым компромиссом стал отдельный Протокол до конца 1981 года, временно замораживавший развёртывание мобильных МБР и наземных и морских крылатых ракет большой дальности. Поскольку администрация Дж. Картера видела в Протоколе лишь временную паузу, а страны НАТО готовили «двойное решение» о развёртывании ракет в Европе, уже к моменту венской церемонии вокруг евростратегического баланса зрел новый конфликт.
Историческое значение и судьба соглашения
Договор ОСВ-2 не вступил в юридическую силу из-за резкого слома политики разрядки. В Сенате США проект столкнулся с жёсткой критикой противников уступок Москве, а после ввода в декабре 1979 года советских войск в Афганистан президент Дж. Картер в январе 1980 года попросил Сенат отложить рассмотрение документа на неопределённый срок. Пришедшая к власти администрация Рональда Рейгана отвергла саму идею ратификации ОСВ-2.
Тем не менее договор сыграл важную стабилизирующую роль: осознавая экономическую и военную опасность бесконтрольной ядерной гонки, обе сверхдержавы на политическом уровне придерживались его ключевых потолков и запретов вплоть до середины 1980-х годов (США вышли из неформального соблюдения в 1986 году). Выработанные в ОСВ-2 определения, правила засчёта боезарядов, запрет на шифрование телеметрии и правовой статус средств контроля стали методическим фундаментом для будущих договоров о реальном сокращении арсеналов — СНВ-I (1991), СНВ-II (1993) и СНВ-III (2010).
