Исторический контекст и причины издания Указа
Издание «Устава о наследии престола» 5 (16) февраля 1722 года стало прямым следствием затяжного внутридинастического кризиса последних лет царствования Петра I. Непосредственным поводом послужило драматическое дело старшего сына императора — царевича Алексея Петровича, вокруг которого в 1710-е годы группировалась политическая оппозиция из старых боярских родов, недовольная петровскими преобразованиями. После бегства царевича за границу, его возвращения, следствия и гибели в Петропавловской крепости в 1718 году прямым наследником престола по действовавшему обычному праву оставался малолетний сын Алексея — великий князь Пётр Алексеевич.
Перспектива перехода императорской короны к внуку вызывала у Петра I серьёзную тревогу: в случае кончины монарха регентство при малолетнем государе могло оказаться в руках консервативных родов и привести к свёртыванию реформ. Ответом стала попытка решить вопрос о верховной власти в духе последовательного абсолютизма. Предшествующей правовой моделью выступил принятый в 1714 году Указ о единонаследии, дозволивший дворянину-отцу передавать недвижимое имение не обязательно старшему сыну, а любому, кого он признает достойным. Для теоретического обоснования царской реформы архиепископ Феофан Прокопович подготовил специальный трактат «Правда воли монаршей во определении наследника державы своей» (1722).
Основные положения Устава 1722 года
В Полном собрании законов Российской империи (т. VI, № 3893) акт опубликован как «Устав о престолонаследии» («Устав. — О наследии престола»). Его нормы радикально меняли вековую традицию передачи верховной власти в России:
- Отмена традиционного первородства. Документ отвергал древний обычай отдавать престол старшему потомку по мужской линии, прямо объявляя этот «недобрый обычай» источником дерзости и непокорности царевича Алексея, считавшего себя единственным законным наследником мужского пола в царской фамилии.
- Исключительная воля правящего монарха. Действующий государь получал неограниченное право самостоятельно назначать престолонаследника вне зависимости от старшинства или степени родства, а при обнаружении недостойного поведения или неспособности к правлению — в любой момент отменить прежнее решение и выбрать другого преемника.
- Обязательная присяга и сакральные санкции. Указ предписывал всем духовным и светским подданным без изъятия утвердить новый порядок присягой пред Богом и Евангелием. Всякий, кто воспротивится уставу или станет толковать его иначе, объявлялся государственным изменником, подлежащим одновременно смертной казни и церковной клятве (анафеме).
Историческая аргументация и анализ текста
Указ составлен от первого лица в форме эмоционального и полемического императорского манифеста. Сопоставив поведение царевича Алексея с библейским мятежом Авессалома, Пётр I обосновывает закон тремя рядами аргументов. Во-первых, приводится библейский пример Исаака, который по ходатайству жены благословил на первородство младшего сына вместо старшего. Во-вторых, автор опирается на отечественную историю по Степенной книге, подробно цитируя действия великого князя Ивана III, который 4 февраля 1498 года (7006 г.) венчал на великое княжение внука Дмитрия Ивановича, а в апреле 1502 года (7010 г.), разгневавшись, велел посадить внука под караул и спустя три дня назначил наследником сына Василия Ивановича. В-третьих, приводится аналогия с Указом о единонаследии 1714 года о праве родителей выбирать достойного наследника имения. Ключевая норма закона изложена предельно прямо:
«чего для заблагоразсудили мы сей устав учинить, дабы сие было всегда в воле правительствующего государя, кому оной хочет, тому и определит наследство, и определенному, видя какое непотребство, паки отменит, дабы дети и потомки не впали в такую злость, как выше писано, имея сию узду на себе.»
Юридической уязвимостью Устава оставалось отсутствие резервной нормы на случай внезапной смерти монарха без завещания: всеобщая присяга неизвестному будущему преемнику не могла предотвратить борьбу придворных группировок при вакантном троне.
Историческое значение и судьба Указа
Исторический парадокс заключался в том, что сам Пётр I скончался в январе 1725 года, не успев назвать преемника, что положило начало эпохе дворцовых переворотов (1725–1762). Опираясь на гвардию и группировку А. Д. Меншикова, престол заняла его вдова Екатерина I, которая в 1727 году уже по форме нового закона завещала трон Петру Алексеевичу (Петру II). При Петре II с 25 июля (5 августа) 1727 года действие Указа 1722 года было прекращено, а экземпляры его и «Правды воли монаршей» изымались. Однако после кончины Петра II в 1730 году без завещания Верховный тайный совет призвал на престол Анну Иоанновну. Разорвав «Кондиции», она 17 (28) декабря 1731 года восстановила действие Указа 1722 года и в 1740 году завещала корону сыну своей племянницы Ивану VI Антоновичу. Свергнувшая его Елизавета Петровна ссылалась на завещание Екатерины I и назначила наследником племянника Петра III, которого в 1762 году сменила Екатерина II, опиравшаяся на «волю всех подданных» при живом сыне Павле.
Только 5 (16) апреля 1797 года, в день коронации, император Павел I обнародовал составленный им с супругой Марией Фёдоровной Акт о престолонаследии, отменивший петровский указ ради твёрдого полусалического закона, «дабы наследник был назначен всегда законом самим». Тем не менее инерция прежней традиции проявлялась ещё десятилетия: после гибели Павла в 1801 году Мария Фёдоровна порывалась претендовать на трон, ранние манифесты Александра I сохраняли формулу о «наследнике, который назначен будет», и лишь после преодоления кризиса 1825 года при вступлении на престол Николая I законное престолонаследие утвердилось окончательно.
