Происхождение замысла и история обнародования
На протяжении почти всего XVIII столетия порядок передачи верховной власти в Российской империи определялся указом Петра I от 5 (16) февраля 1722 года, позволявшим правящему монарху по собственной воле назначать преемника. Отсутствие твёрдого закона о престолонаследии разрушило предсказуемость смены власти и открыло в России эпоху дворцовых переворотов. После свержения и гибели Петра III в 1762 году цесаревич Павел Петрович более тридцати лет оставался отстранённым от государственных дел при Екатерине II и опасался, что императрица передаст трон в обход его старшему внуку Александру Павловичу.
Чтобы исключить произвольное отстранение законных наследников, ещё 4 января 1788 года в Санкт-Петербурге перед отъездом на русско-шведскую войну Павел и его супруга великая княгиня Мария Фёдоровна разработали и подписали совместный семейно-династический акт (подлинник-автограф этого документа сохранился в ГА РФ). В день своей коронации 5 (16) апреля 1797 года император Павел I, отступив от церемониала, лично зачитал текст в Успенском соборе Московского Кремля и положил его в серебряный ларец работы датского мастера И. В. Буха на соборном престоле. Официально акт опубликовал Сенат 14 (25) апреля 1797 года одновременно с «Учреждением об императорской фамилии» и «Установлением для орденов кавалерских российских».
Основные нормы престолонаследия и регентства
Закон отменял петровский указ 1722 года и вводил строгое наследование короны по закону. Устанавливалась полусалическая («австрийская») примогенитура, близкая к Прагматической санкции Габсбургов 1713 года: престол переходил к старшему сыну государя Александру и его мужскому нисходящему потомству, далее — в род второго сына и последующих сыновей. Лишь при полном пресечении всех законнорождённых мужских линий потомства Павла I право наследовалось по женской линии последнего царствовавшего монарха с правом заступления и неизменным приоритетом мужчин перед женщинами и старших сестёр перед младшими. После 1797 года на российском престоле не было ни одной женщины.
Документ подробно регламентировал вероисповедание, браки и опеку над малолетним государем. Наследница, уже царствовавшая на ином престоле или исповедовавшая иную религию, обязана была отречься от чужого трона и веры, так как российские государи признавались главой Церкви; супруг царствующей императрицы пользовался почестями, но не получал императорского титула. Браки членов императорской фамилии не признавались законными без разрешения монарха. Впервые вводились нормы о совершеннолетии (16 лет для государя и наследника, 20 лет для прочих членов династии) и регентстве: если умерший монарх не назначил правителя и опекуна, ими становились родной отец или мать (исключая отчима и мачеху), а затем — ближайший совершеннолетний родственник (при условии дееспособности и отказа от нового брака), при котором действовал Совет правительства из шести особ первых двух классов.
Юридический и текстологический разбор памятника
Своеобразие юридической природы акта состоит в том, что частный семейный договор 1788 года («постановили сей Акт Наш общий») в 1797 году получил силу высшего государственного закона через монаршее утверждение «Верно. Павел». Законодатель счёл необходимым открыто изложить в тексте государственно-правовые основания принятых правил:
«Они суть следующие: дабы Государство не было без Наследника. Дабы Наследник был назначен всегда законом самим. Дабы не было ни малейшего сомнения, кому наследовать. Дабы сохранить право родов в наследствии, не нарушая права естественного, и избежать затруднений при переходе из рода в род.»
Столь же чётко закреплена связь престолонаследия с православным вероисповеданием как условием церковного верховенства монарха:
«когда наследство дойдет до такого поколения женского, которое царствует уже на другом каком престоле, тогда предоставлено наследующему лицу избрать веру и престол, и отрещись вместе с Наследником от другой веры и престола, если таковой престол связан с законом, для того, что Государи Российские суть Главою Церкви; а если отрицания от веры не будет, то наследовать тому лицу, которое ближе по порядку.»
Вместе с тем текст 1797 года ещё не содержал требования равнородности брака (введённого манифестом Александра I от 20 марта 1820 г.) и не оговаривал процедуры отречения царствующего императора или отстранения наследника, что проявилось в династических кризисах 1825 и 1917 годов.
Историческое значение и применение в XIX–XX веках
В сочетании с «Учреждением об императорской фамилии», закрепившим иерархию, титулы, гербы и удельное содержание членов династии, Акт о престолонаследии положил конец эпохе дворцовых переворотов и обеспечил устойчивую легитимность престола. Серебряный ларец в Успенском соборе стал хранилищем важнейших государственных документов: к 1880 году, когда ларец передали в архивы, в нём хранились семь актов, включая манифест 1820 года о неравнородных браках, отречение Константина Павловича, присяги 1834 и 1851 годов и манифест Александра II о регентстве 1855 года.
Хотя при восшествии Александра I в 1801 году в присяге ещё сохранялась старая формула о назначаемом наследнике, а тайный характер отказа Константина Павловича спровоцировал междуцарствие и выступление декабристов 1825 года, со времён Николая I павловская система стала незыблемой нормой. Войдя в Свод законов и Основные государственные законы Российской империи (с дополнениями 1889 и 1911 гг. о браках великих князей и князей крови), Акт действовал вплоть до революции 1917 года, когда отречение Николая II за себя и цесаревича Алексея в пользу Михаила Александровича вышло за рамки закона 1797 года и завершило историю российской монархии.
