Предпосылки и исторический контекст
К началу 1770 года Бостон, крупнейший морской порт и политический центр Новой Англии, превратился в главный очаг противостояния между колониями и Лондоном. После отмены Гербового акта британский парламент принял в 1767 году законы Чарльза Таунсенда, вводившие ввозные пошлины на стекло, свинец, краски, бумагу и чай, поступления от которых предназначались для выплаты жалованья королевским губернаторам и судьям независимо от местных ассамблей. В ответ палата представителей Массачусетса обратилась к королю с петицией, направила в феврале 1768 года окружное письмо другим колониям с призывом к сопротивлению и поддержала купеческий бойкот британского импорта.
Министр по делам колоний лорд Хиллсборо потребовал от губернатора Фрэнсиса Бернарда распустить непокорную ассамблею, а после беспорядков в июне 1768 года (вызванных захватом таможенниками шлюпа «Либерти», принадлежавшего Джону Хэнкоку, и насильственной вербовкой матросов с 50-пушечного корабля «Ромни») приказал главнокомандующему в Северной Америке генералу Томасу Гейджу ввести в город регулярные войска. С 1 октября 1768 года в Бостоне высадились четыре пехотных полка. Хотя два из них вскоре перевели в Галифакс, 14-й и 29-й пехотные полки остались в городе, насчитывавшем всего около 16 тысяч жителей.
Присутствие двух тысяч «красных мундиров» породило острую социальную и бытовую напряжённость. Помимо политической неприязни к «оккупантам», беднейшие слои бостонцев — матросы, верёвочники, подмастерья — болезненно реагировали на то, что британские солдаты в свободное от службы время нанимались на подённые работы в доках за более низкую плату. Подливаемая анонимной серией газетных заметок «Журнал происшествий» взаимная вражда переросла в открытое озлобление 22 февраля 1770 года, когда таможенный осведомитель Эбенезер Ричардсон выстрелил в осадившую его дом толпу и смертельно ранил 11-летнего Кристофера Сайдера. Пышные похороны мальчика, ставшие массовой патриотической демонстрацией, до предела накалили атмосферу в городе за две недели до мартовской трагедии.
Ход событий и ключевые механизмы
Эскалация на Кинг-стрит вечером 5 марта 1770 года
Уличные потасовки между рабочими верёвочной мастерской и солдатами 29-го полка начались уже 2 марта, а вечером 5 марта переросли в вооружённое столкновение у здания Таможни на Кинг-стрит (ныне Стейт-стрит), где стоял на часах рядовой Хью Уайт.
- Бытовая искра конфликта: ученик парикмахера Эдвард Гаррик громко упрекнул проходившего капитана-лейтенанта Джона Голдфинча в неуплате счёта его хозяину (хотя долг был погашен накануне). Часовой Уайт вступился за офицера, вступил в перепалку с юношей и ударил его прикладом мушкета по голове.
- Сбор толпы: на крики Гаррика сбежались прохожие, кто-то ударил в пожарный колокол Старой Кирпичной церкви, созвав на Кинг-стрит несколько сотен разгорячённых горожан (по оценкам современников, 300–400 человек). Среди впереди идущих выделялся Криспус Аттокс — рослый матрос смешанного африкано-индейского происхождения, бывший беглый невольник.
- Прибытие караула капитана Престона: окружённый на ступенях таможни часовой позвал подмогу. Офицер караула капитан Томас Престон привёл на выручку капрала Уильяма Уэмма и семерых гренадеров 29-го полка с примкнутыми штыками. Пробившись к Уайту, солдаты зарядили мушкеты и выстроились полукругом перед толпой; будущий генерал революции, 19-летний книготорговец Генри Нокс схватил Престона за мундир, предупреждая о роковых последствиях выстрелов.
- Выстрелы без команды: толпа теснила шеренгу, осыпая солдат снежками, кусками льда, грязью и палками и выкрикивая: «Стреляй! Не посмеешь!». Престон, стоявший перед стволами своих подчинённых, уверял трактирщика Ричарда Палмса, что приказа стрелять не будет. Однако брошенная палка или камень сбили с ног рядового Хью Монтгомери; вскочив и выкрикнув проклятие, тот выстрелил в толпу, что в хаосе и шуме вызвало беспорядочную стрельбу остальных солдат.
- Жертвы столкновения: залп поразил 11 человек. На месте погибли Криспус Аттокс, верёвочник Сэмюэл Грей и юнга Джеймс Колдуэлл; 17-летний ученик токаря по слоновой кости Сэмюэл Мэверик скончался наутро, а ирландский иммигрант Патрик Карр умер от ранения в живот 14 марта. Кристофер Монк получил тяжёлое увечье.
Расследование, вывод войск и судебные процессы
Чтобы предотвратить всеобщее вооружённое восстание, исполняющий обязанности губернатора Томас Хатчинсон с балкона Старого здания совета (Олд-Стейт-Хаус) пообещал толпе честное расследование по закону. На следующее утро капитан Престон и восемь солдат были арестованы, а под давлением городского собрания Бостона и совета губернатора оба британских полка были выведены из города на укреплённый остров Касл-Айленд (Форт-Индепенденс), а в мае 29-й полк вообще покинул провинцию.
Умеренные лидеры патриотов настаивали на безупречно законном судебном процессе, чтобы лишить Лондон повода для карательных репрессий. Ведущий бостонский адвокат и видный патриот Джон Адамс, рискуя собственной популярностью, согласился возглавить защиту британцев вместе с Джозайей Куинси II и лоялистом Робертом Очмути (обвинение вели Сэмюэл Куинси и Роберт Трит Пейн). На раздельном суде в октябре 1770 года Престон был оправдан, так как присяжные не нашли доказательств отданного им приказа стрелять. В ноябре — декабре прошёл процесс над восемью солдатами: Адамс доказывал право часовых на самооборону перед разъярённой «разноплеменной чернью» (привлёкся и к предсмертным показаниям Патрика Карра, признавшего, что солдаты стреляли ради спасения жизни). Шесть рядовых были полностью оправданы, а Хью Монтгомери и Мэтью Килрой, чей прицельный огонь был доказан, были осуждены лишь за непредумышленное убийство (manslaughter) и по старинному праву «привилегии духовенства» избежали виселицы, отделавшись клеймением большого пальца. Четверо гражданских чиновников таможни, обвинённых в стрельбе из окон, в декабре также были оправданы.
Источниковедческая база и свидетельства
Бостонская бойня стала предметом беспрецедентной «информационной войны» сразу после 5 марта 1770 года, породив два полярных корпуса документальных показаний, отправленных в Лондон и другие колонии. Сторонники городского собрания Бостона (Джеймс Боудойн, Джозеф Уоррен, Сэмюэл Пембертон) подготовили памфлет «Краткое повествование об ужасной бойне» (A Short Narrative of the Horrid Massacre, 1770), основанный более чем на 90 свидетельских показаниях горожан, рисующих инцидент как преднамеренное нападение агрессивной военщины на мирных жителей. В ответ исполняющий обязанности губернатора Томас Хатчинсон собрал преимущественно солдатские и лоялистские показания в сборнике «Беспристрастный отчёт о недавних печальных беспорядках в Бостоне» (A Fair Account of the Late Unhappy Disturbance at Boston, 1770).
Ценнейшими судебными и визуальными источниками являются стенографические записи процессов над Престоном и восемью солдатами (включая план расположения тел, составленный Полом Ревиром для суда, и дневниковые размышления Джона Адамса), предсмертное показание Патрика Карра, вошедшее в англо-американскую юридическую практику как ранний прецедент допустимости предсмертного свидетельства, а также знаменитая гравюра «Кровавая бойня» (скопированная Полом Ревиром с рисунка Генри Пелхэма и раскрашенная Кристианом Ремиком). При сопоставлении гравюры Ревира со стенограммами суда наглядно вскрывается механизм политической пропаганды: на рисунке солдаты выстроены в ровную шеренгу по команде Престона, из окна таможни («Лавки мясника») якобы ведётся огонь, а сама толпа изображена безоружной и мирной.
Исторические итоги и долгосрочное значение
Несмотря на то, что уже весной 1770 года парламент отменил все пошлины Таунсенда, кроме налога на чай (по чистому совпадению соответствующий билль рассматривался в Лондоне в тот же день, 5 марта), а между 1770 и 1772 годами в отношениях метрополии и колоний наступил период относительного торгового затишья, Бостонская бойня нанесла непоправимый удар по авторитету короны. Вывод регулярных полков из столицы Массачусетса наглядно продемонстрировал колонистам, что организованное городское давление способно заставить имперскую администрацию отступить.
Благодаря умелой информационной кампании Сэмюэла Адамса и ежегодным торжественным речам в память 5 марта («День бойни» отмечался в Бостоне до 1783 года, когда его сменило празднование 4 июля) память о пяти погибших стала мощнейшим инструментом антибританской мобилизации. Джон Адамс позднее подчёркивал, что именно «в ту ночь 5 марта 1770 года был заложен фундамент американской независимости», видя в трагедии неопровержимое доказательство опасности содержания постоянных армий в мирных городах среди гражданского населения. В XIX веке, на фоне борьбы против рабства, афроамериканский аболиционист Уильям Купер Нелл возродил культ Криспуса Аттокса как «первого мученика» Американской революции, а в 1888 году на Бостон-Коммон жертвам 5 марта был воздвигнут мемориальный обелиск.
Дискуссии и оценки в историографии
Историография Бостонской бойни на протяжении полутора столетий колеблется между акцентом на патриотической символике и скептической деконструкцией мифа. Ранние американские историки XIX века (Джордж Банкрофт) воспроизводили патриотический нарратив о «хладнокровном убийстве» невинных граждан, тогда как британские авторы и консервативные критики (а позднее и художественная литература — например, знаменитый пассаж из романа Джозефины Тэй «Дочь времени») настаивали на том, что речь шла о заурядной уличной потасовке, спровоцированной агрессивной толпой против горстки запуганных часовых.
Фундаментальное научное переосмысление события заложил Хиллер Зобел (1970), тщательно изучивший судебные материалы и показавший двойную драму: с одной стороны, трагическое положение солдат, попавших в ловушку городской политики, а с другой — блестящий триумф массачусетского правосудия, сумевшего обеспечить беспристрастный суд в разгар кризиса. Радикальный и социально-классовый ракурс предложили Говард Зинн и Филипп Фонер (1949), трактовавшие бостонское волнение через призму классовой ненависти рабочих, матросов и бедняков к солдатам-штрейкбрехерам и имперской элите. В новейших трудах Эрик Хиндерейкер (2017) исследует Бостонскую бойню как «конструирование исторического события» через конкурирующие медиа, а Серена Забин (2020) реконструирует тесные семейные, бытовые и родственные связи между расквартированными британскими солдатами и бостонскими жителями, показывая, что расправа 5 марта разрушила хрупкое повседневное соседство, сделав имперский разрыв психологически необратимым.
