Предпосылки и исторический контекст
К лету 1770 года Первая русско-турецкая война при Екатерине II достигла критической фазы. После осторожной кампании 1769 года русские войска удерживали Хотин, Яссы и Бухарест, но изолированный корпус Х. Ф. Штофельна в Валахии страдал от перебоев в снабжении и эпидемии чумы, унесшей жизнь самого генерала. Выступившая из Подолии 1-я армия П. А. Румянцева насчитывала в активном строю после выделения гарнизонов около 32–38 тысяч человек и шла по весенней распутице против 100–150-тысячной армии великого визиря Иваззаде Халил-паши и 80-тысячной татарской конницы крымского хана Каплан-Гирея.
Одновременно на южном фланге в Средиземном море, куда совершили беспримерный переход вокруг Европы эскадры Балтийского флота под началом Г. А. Спиридова и Дж. Эльфинстона, высаженный в феврале 1770 года десант в Морее и поддержанное им греческое восстание не смогли сломить турецкую оборону из-за нехватки сухопутных войск. Чтобы спасти Архипелагскую экспедицию, захватить господство на море и предотвратить османский контрудар в Молдавии, российскому командованию требовались решительные победы как на море, так и на Дунае.
Ход событий и ключевые механизмы
Чесменское морское сражение (24–26 июня / 5–7 июля 1770 года)
Соединившаяся русская эскадра под общим командованием графа А. Г. Орлова (9 линейных кораблей, 3 фрегата, бомбардирский корабль «Гром» и до 19 вспомогательных судов; около 740–820 орудий) настигла в Хиосском проливе османский флот капудан-паши Хусамеддина и алжирского флотоводца Гази Хасан-паши (16 линейных кораблей, 6 фрегатов, 6 шебек, 13 галер и десятки малых судов — около 1430–1500 орудий).
- Бой у Хиоса (24 июня / 5 июля): отойдя от шаблонного параллельного боя линий, Спиридов и Орлов сблизились с неприятелем под острым углом на пистолетную дистанцию. Флагман «Святой Евстафий Плакида» (с Г. А. Спиридовым и Ф. Г. Орловым на борту) сцепился в абордажной схватке с турецким флагманом «Бурдж-у Зафер», и от рухнувшей горящей мачты оба корабля почти одновременно взорвались (погибло до 636 русских моряков; командование успело пересесть на шлюпку).
- Ночной удар в Чесменской бухте (25–26 июня / 6–7 июля): укрывшийся в тесной и мелководной Чесменской бухте османский флот был заблокирован отрядом контр-адмирала С. К. Грейга. Зажигательные снаряды и атака четырёх брандеров (решающий успех одержал лейтенант Д. С. Ильин, сцепившийся крючьями с 84-пушечным турецким кораблём) вызвали цепной пожар: сгорели 15–16 линейных кораблей и 6 фрегатов (в плен взяты 60-пушечный корабль «Родос» и 5 галер), погибло до 10–11 тысяч османов при потере всего 11–20 человек в ночной фазе боя.
Битва при Ларге (7 / 18 июля 1770 года)
Развивая успех у Рябой Могилы (17/28 июня), П. А. Румянцев атаковал укреплённый лагерь крымского хана Каплан-Гирея на возвышенностях за рекой Ларгой, где оборонялось около 80 тысяч татар и турецкой пехоты при 33 орудиях против 38 тысяч русских солдат (около 25 тысяч в ударных колоннах, 115 орудий).
- Отказ от рогаток и маневренные каре: вместо пассивной обороны за деревянными рогатками Румянцев скрытно форсировал реку ночью и повёл в атаку расчленённые дивизионные и бригадные каре Ф. В. Бауэра, Н. В. Репнина и П. Г. Племянникова.
- Стремительный разгром: на рассвете сосредоточенный огонь артиллерии, штыковые удары пехоты и контрудары кавалерии из промежутков между каре опрокинули противника. Потери русских составили 90 человек (29 убитых, 61 раненый) против свыше 1000 убитых, 2000 пленных, всего обоза и всех 33 пушек неприятеля.
Битва при Кагуле (21 июля / 1 августа 1770 года)
Через две недели испытывавшая недостаток продовольствия армия Румянцева оказалась зажата между 100–150-тысячной армией великого визиря Иваззаде Халил-паши с фронта и 80-тысячной татарской ордой с тыла. Оставив заслоны против татар и для охраны обозов, Румянцев нанёс упреждающий удар силами около 17 тысяч пехотинцев и нескольких тысяч кавалеристов (до 23–24 тысяч бойцов при 118–149 орудиях).
- Атака через Троянов вал: ранним утром пять самостоятельных пехотных каре с артиллерией внутри и по углам порядков пересекли древний вал и штурмовали турецкие ретраншементы.
- Преодоление кризиса: до 10 тысяч отборных янычар прорвались в интервал между каре П. Г. Племянникова и О. Л. Олица, но личное вмешательство Румянцева («Стой, ребята!»), фланкирующий картечный огонь и контратака тяжёлой кавалерии обратили османов в паническое бегство к дунайским переправам. Турки потеряли до 20 тысяч человек и 140 пушек при потерях русской армии в 921–935 человек.
Источниковедческая база и свидетельства
Восстановление хода кампании 1770 года опирается на приказы, ордера и победные реляции П. А. Румянцева (опубликованные в сборниках документов архива ВУА и томе XXVIII «Истории России» С. М. Соловьёва), мемуарные записки генерал-квартирмейстера Ф. В. Бауэра и строевые рапорты дивизий. Морские операции детально отражены в судовых журналах эскадры Г. А. Спиридова, донесениях А. Г. Орлова, свидетельствах британских офицеров на русской службе (С. К. Грейга, Дж. Эльфинстона) и поэме М. М. Хераскова «Чесмесский бой» (1771).
Сопоставление русских реляций с османскими хрониками и перепиской Орлова с европейскими консулами в Смирне позволяет скорректировать оценки численности иррегулярных татарских орд и точно установить причины скученности турецкого флота в Чесме, избегая характерных для документов XVIII века риторических преувеличений.
Исторические итоги и долгосрочное значение
Сочетание побед при Чесме, Ларге и Кагуле всего за один летний месяц 1770 года переломило ход всей войны. Османская империя надолго потеряла линейный флот на Эгейском море, что позволило русской эскадре блокировать Дарданеллы, поставить Константинополь на грань голода и лишить Стамбул морских коммуникаций с Крымом, облегчив его занятие армией В. М. Долгорукова в 1771 году.
На суше разгром при Кагуле открыл русским войскам Нижний Дунай: 26 июля (6 августа) пал Измаил, затем капитулировали Килия, Аккерман и Браилов. Румянцев получил чин генерал-фельдмаршала, Орлов — орден Св. Георгия I степени и титул «Чесменского», в Царском Селе были воздвигнуты Чесменская колонна и Кагульский обелиск, а на полях Ларги и Кагула окончательно утвердилась русская колонно-каретная тактика, подготовившая победы А. В. Суворова и М. И. Кутузова.
Дискуссии и оценки в историографии
Военные историки от А. Н. Петрова до А. А. Строкова и Л. Г. Бескровного видят в Ларге и Кагуле революционный отход от шаблонной кордонно-линейной стратегии Фридриха II к гибкой наступательной тактике расчленённых каре, способных к самостоятельному манёвру и тесному взаимодействию с артиллерией. Дискуссии вызывала лишь мера участия Ф. В. Бауэра в подготовке кагульской диспозиции и роль случайности в отражении прорыва янычар.
В историографии Чесменского боя (фундаментальный труд Е. В. Тарле, работы Р. К. Андерсона) предметом споров оставалось распределение заслуг между А. Г. Орловым, Г. А. Спиридовым, С. К. Грейгом и Дж. Эльфинстоном, а также отказ командования от немедленного прорыва через Дарданеллы к Стамбулу. Современные исследователи считают осторожность Орлова и Спиридова стратегически оправданной из-за истощения экипажей и мощи береговых батарей проливов.
