Предпосылки и исторический контекст
К концу 1910-х годов Китайская Республика, возникшая после Синьхайской революции 1911 года, переживала глубокий кризис: после смерти президента Юань Шикая в 1916 году страна фактически распалась на сферы влияния соперничающих милитаристских клик, а бэйянское правительство в Пекине под руководством Дуань Цижуя оказалось неспособно защищать суверенитет перед иностранными державами. Главной угрозой воспринималась экспансия Японской империи. В 1914 году Япония захватила германскую концессию в Циндао (провинция Шаньдун), в начале 1915 года навязала Китаю кабальное «Двадцать одно требование», а в 1918 году заключила с Дуань Цижуем тайное соглашение о совместной обороне, утечка которого в прессу вызвала первую волну студенческих протестов.
Одновременно в интеллектуальной среде с 1915 года набирало силу антитрадиционалистское «Движение за новую культуру» (журнал «Синь циннянь» / «Новая молодёжь»). Его лидеры Чэнь Дусю и Ху Ши видели корень национальной слабости в конфуцианских догмах и призывали заменить «господина Конфуция» западными идеалами «господина Науки» и «господина Демократии». Огромный международный импульс дали Октябрьская революция 1917 года в России и массовое антиколониальное Движение 1 марта 1919 года в Корее. В 1917 году Китай вступил в Первую мировую войну на стороне Антанты, направив на Западный фронт около 140 тысяч рабочих (Китайский трудовой корпус), и рассчитывал на Парижской мирной конференции 1919 года добиться отмены «21 требования», ликвидации экстерриториальности и возвращения Шаньдуна под лозунгами «Четырнадцати пунктов» В. Вильсона. Однако в апреле 1919 года великие державы (статья 156 будущего Версальского договора) закрепили шаньдунские права за Японией, что было воспринято китайским обществом как предательство союзников.
Ход событий и ключевые механизмы
Студенческая демонстрация 4 мая в Пекине
Утром 4 мая 1919 года представители 13 пекинских университетов выработали пять резолюций, призвав к массовому выступлению против передачи Шаньдуна и к созданию единого студенческого союза. Днём около 3–4 тысяч студентов Пекинского, Яньцзинского и других учебных заведений собрались на тогда ещё небольшой площади перед воротами Тяньаньмэнь под лозунгами: «Борьба за суверенитет вовне, наказание национальных предателей внутри!», «Верните нам Циндао!», «Отменить Двадцать одно требование!» и «Не подписывать Версальский договор!». Демонстранты направились к дому министра коммуникаций Цао Жулиня, считавшегося главным проводником прояпонского курса, подожгли резиденцию и избили присутствовавшего там посланника в Токио Чжан Цзунсяна. Полиция жестоко разогнала шествие и арестовала десятки студентов.
Всекитайская стачка и перенос центра в Шанхай (май — июнь 1919)
Уже 5 мая в Пекине началась всеобщая студенческая забастовка; 6 мая её поддержали студенты Шанхая на собрании в университете Фудань, а протесты быстро охватили Тяньцзинь, Гуанчжоу и десятки других городов. В знак протеста против репрессий ректор Пекинского университета Цай Юаньпэй подал в отставку. Перелом наступил 3 июня 1919 года, когда пекинские власти провели массовые аресты, задержав около тысячи студентов. Ответом на «инцидент 3 июня» стала качественно новая фаза движения: центр борьбы переместился из Пекина в промышленный Шанхай, где в поддержку молодёжи объявили забастовку от 50 до 70 тысяч рабочих, к которым присоединились торговцы и мелкая буржуазия (закрытие лавок, угроза отказа от уплаты налогов и общенациональный бойкот японских товаров), что поставило экономику страны на грань паралича.
Дипломатический успех и культурно-идеологическая трансформация (1919–1921)
Под беспрецедентным общественным нажимом 10–12 июня пекинское правительство уволило трёх скомпрометированных прояпонских чиновников — Цао Жулиня, Чжан Цзунсяна и Лу Цзунъюя, а 28 июня 1919 года китайская делегация в Париже (включая Гу Вэйцзюня / Веллингтона Ку) отказалась подписывать Версальский мирный договор. Механизм мобилизации, сформированный весной 1919 года, опирался на три взаимосвязанных сдвига:
- Межсословная городская коалиция: студенческая интеллигенция впервые выступила катализатором союза с торговыми палатами (бойкот товаров и налогов) и нарождающимся промышленным пролетариатом.
- Языковая и литературная революция: классический письменный язык вэньянь стремительно уступил место живому разговорному языку байхуа под лозунгом «моя рука пишет то, что говорят уста», подготовленному программной статьёй Ху Ши (1917), рассказами Чэнь Хэнчжэ («Один день», 1917) и сатирой Лу Синя («Записки сумасшедшего», «Подлинная история А-Кью»).
- Идейное размежевание и эмансипация: крушение веры в западную либеральную демократию после Версаля сдвинуло радикальное крыло (Чэнь Дусю, Ли Дачжао) к изучению марксизма, а в социальной сфере развернулась борьба за права «новой женщины» против договорных браков и патриархальной семьи, а также движение за независимость китайских протестантских церквей от западных миссий.
Источниковедческая база и свидетельства
Источниковый корпус Движения 4 мая представлен студенческими манифестами и резолюциями мая 1919 года, телеграммами шанхайских студенческих комитетов и торгово-промышленных объединений, а также публицистикой на страницах журналов «Синь циннянь» («Новая молодёжь») и «Мэйчжоу пинлунь» («Еженедельное обозрение»), где печатались Чэнь Дусю, Ли Дачжао и Ху Ши. Художественное и мировоззренческое преломление эпохи запечатлели произведения Лу Синя, Чэнь Хэнчжэ и мемуары деятелей китайского просвещения и студентов в Париже и Пекине.
Внешнеполитический срез документирован материалами Парижской мирной конференции (перепиской китайской делегации, текстом статьи 156 Версальского договора, текстом «Двадцати одного требования» 1915 г.) и документальными подборками западных архивов (в частности, учебно-архивной коллекцией Колумбийского университета). Для понимания ранней марксистской рецепции событий интересны также советские энциклопедические очерки середины XX века, включая статью «Четвёртого мая движение» в 47-м томе второго издания Большой советской энциклопедии (1957).
Исторические итоги и долгосрочное значение
Непосредственным политическим итогом движения стал первый в новейшей истории Китая успешный пример давления общественного мнения на внешнюю политику: отказ от подписания Версальского договора позволил впоследствии вернуть Шаньдун Китаю по соглашениям Вашингтонской конференции 1921–1922 годов, а на внутреннюю арену впервые как самостоятельная сила вышел городской рабочий класс. Массовый бойкот японских товаров временно поддержал национальную китайскую промышленность и закрепил антиимпериалистический национализм в качестве ведущей политической идеологии.
Долгосрочное культурное и партийно-политическое влияние событий 1919 года оказалось ещё масштабнее. Движение 4 мая закрепило современный литературный китайский язык (байхуа), модернизировало систему образования и положило начало движению за женское равноправие. Разочарование в западном либерализме после «версальского предательства» ускорило китаизацию марксизма и привело к основанию Коммунистической партии Китая в 1921 году при участии лидеров движения Чэнь Дусю и Ли Дачжао (а также молодых активистов вроде Чжоу Эньлая), одновременно подтолкнув к реорганизации партию Гоминьдан и формированию первого единого антиимпериалистического фронта. Знаковость даты сохраняется по сей день: 4 мая отмечается как День молодёжи в КНР и День литературы на Тайване.
Дискуссии и оценки в историографии
В историографии Движения 4 мая сосуществуют две базовые трактовки его рамок и смысла. В «узком» смысле под ним понимают студенческо-рабочие протесты мая — июня 1919 года, в «широком» — весь интеллектуальный перелом 1915–1921 годов, объединяющий Движение за новую культуру с политической мобилизацией. Официальная историография КПК, восходящая к выступлению Мао Цзэдуна в 1939 году, оценивает Движение 4 мая как поворотный рубеж от «старой» буржуазной революции 1911 года к «новодемократической» антиимпериалистической и антифеодальной революции, открывшей путь к 1949 году.
Иначе оценивали наследие 1919 года гоминьдановские и неоконфуцианские критики: Чан Кайши, а также мыслители и историки вроде Лян Шумина, Сюн Шили, Линь Юйтана, Цянь Му и Юй Инши упрекали иконоборцев 4 мая в разрушении национально-культурной идентичности, слепом копировании Запада и расчистке дороги политическому радикализму (в 1930-е годы Чан Кайши противопоставил этому «Движение за новую жизнь» на основе конфуцианства). В мировой синологии классическими стали труды Чжоу Цэцзуна (The May Fourth Movement, 1960), Веры Шварц (The Chinese Enlightenment, 1986) и Раны Миттера (A Bitter Revolution, 2004), рассматривающих 1919 год как «китайское Просвещение» — противоречивый момент поиска национального модерна, идеи которого определили всю политическую культуру Китая XX века, вплоть до переосмысления в эпоху «Культурной революции» и студенческих выступлений 1989 года.
