Предпосылки и исторический контекст
Революционный взрыв 1917 года стал итогом накопления острых структурных противоречий Российской империи, многократно усиленных испытаниями Первой мировой войны. С 1897 по 1914 год население страны выросло со 128 до 175 миллионов человек при сохранении острого крестьянского малоземелья и помещичьей собственности, что порождало массовое требование «чёрного передела» земли. Бурная индустриализация и урбанизация (население Петербурга за 1890–1910 годы выросло с 1,03 до 1,9 млн человек) сформировали скученный промышленный пролетариат, страдавший от переполненных бараков, длинного рабочего дня (к 1916 году до 11–12 часов) и тяжёлых условий труда. Революция 1905–1907 годов, породившая первые Советы и Государственную думу, не разрешила этих противоречий: третьеиюньская избирательная система резко урезала представительство рабочих и крестьян в III и IV Думах, консервируя конфликт власти и общества.
Вступление России в Первую мировую войну в 1914 году радикально обострило кризис. Торговая блокада со стороны Германии на Балтике и Османской империи в Черноморских проливах нарушила импорт, а мобилизация около 15 млн человек (на 80–90 % крестьян) унесла к 1917 году от 775 тыс. до 1,3 млн погибших, миллионов раненых и пленных. Кадровых рабочих заменили на заводах выходцы из деревни, а в тыловых городах (прежде всего в Петрограде и Кронштадте) скопились многотысячные запасные батальоны (по 12–15 тыс. необученных солдат в переполненных казармах), подвергавшиеся унизительным ограничениям и острой антивоенной пропаганде. Военная гиперинфляция привела к обесценению денег и развалу традиционного рыночного снабжения городов: производители придерживали хлеб, провалилась введённая в конце 1916 года государственная продразвёрстка, а в феврале 1917 года власти объявили о введении хлебных карточек в столице. На фоне военных неудач 1915 года, «министерской чехарды» и скандалов вокруг Г. Е. Распутина против самодержавия сплотился думский Прогрессивный блок (требовавший «ответственного министерства»), а к концу 1916 года в либеральных и великокняжеских кругах уже открыто обсуждались планы дворцового переворота с участием А. И. Гучкова и ряда генералов.
Ход событий и ключевые механизмы
Революционный процесс 1917 года развивался по нарастающей траектории — от стихийного февральского переворота и неустойчивого компромисса элит к ожесточённой борьбе за власть и победе радикальных социалистов в октябре.
1. Февральская революция и падение монархии (февраль — март 1917 года)
- Восстание в Петрограде: закрытие властями Путиловского завода (21–22 февраля ст. ст., 36 тыс. рабочих) и перебои с хлебом вызвали 23 февраля (8 марта н. ст.) массовые демонстрации и забастовки под лозунгами «Долой войну!», переросшие 27 февраля (12 марта) в вооружённое восстание запасных полков Петроградского гарнизона.
- Отречение Романовых и двоевластие: начальник штаба Ставки М. В. Алексеев и командующие фронтами отказались от силового подавления столицы; 2 (15) марта Николай II отрёкся от престола, а 3 (16) марта от власти отказался его брат великий князь Михаил Александрович. Власть перешла к сформированному Думой Временному правительству (под председательством кн. Г. Е. Львова), но одновременно возник Петроградский Совет рабочих и солдатских депутатов (лидеры — меньшевики и эсеры), положивший начало системе двоевластия.
2. Политические кризисы весны–лета 1917 года (апрель — август)
- Нарастание поляризации: нота министра иностранных дел П. Н. Милюкова (18 апреля) о верности союзникам и продолжении войны вызвала Апрельский кризис и создание первого коалиционного правительства с участием социалистов; в этот же период возвратившийся из эмиграции В. И. Ленин провозгласил в «Апрельских тезисах» курс на переход власти к Советам и отказ от поддержки Временного правительства.
- Июльский кризис и корниловское выступление: провал летнего наступления на фронте спровоцировал вооружённые выступления в Петрограде 3–5 июля под лозунгом «Вся власть Советам!», жёстко подавленные правительством (конец двоевластия, переход большевиков в полуподполье, пост министра-председателя переходит к А. Ф. Керенскому). В конце августа попытка Верховного главнокомандующего генерала Л. Г. Корнилова установить военную диктатуру провалилась благодаря мобилизации рабочих отрядов (Красной гвардии) и Советов, что резко усилило авторитет большевиков; 1 (14) сентября Россия была провозглашена республикой.
3. Большевизация Советов и Октябрьская революция (сентябрь — ноябрь 1917 года)
- Захват власти в Петрограде: затягивание решения аграрного вопроса, созыва Учредительного собрания и продолжение войны оттолкнули солдат, рабочих и матросов Балтийского флота от меньшевиков и правых эсеров. Большевики получили большинство в Петроградском и Московском Советах. Созданный при Петросовете Военно-революционный комитет (ВРК) под руководством Л. Д. Троцкого и при политическом руководстве В. И. Ленина 25–26 октября (7–8 ноября н. ст.) 1917 года занял ключевые объекты столицы и сверг Временное правительство.
- Первые декреты и роспуск Учредительного собрания: II Всероссийский съезд Советов принял Декреты о мире и о земле и сформировал Совет Народных Комиссаров (в декабре дополненный коалицией с левыми эсерами). На выборах в Учредительное собрание в ноябре 1917 года большевики получили около 24 % голосов, уступив партии эсеров, и 6 (19) января 1918 года принудительно разогнали собрание после его первого заседания.
Источниковедческая база и свидетельства
Комплексное изучение 1917 года опирается на исключительное разнообразие синхронных политических, полицейских, дипломатических и мемуарных источников. О состоянии страны накануне взрыва свидетельствуют доклад директора Департамента полиции А. Т. Васильева (октябрь 1916 г.) о беспрецедентном росте дороговизны и «стихийных беспорядках», рапорты французского посла Мориса Палеолога (фиксировавшего ненадёжность гарнизона уже после столкновений 29 октября 1916 г.) и воспоминания генерала царской свиты Д. Н. Дубенского, подробно описавшего переполненность и необученность петроградских запасных батальонов. Критическое состояние тыла и транспорта ярко отражено в свидетельствах председателя IV Государственной думы М. В. Родзянко.
Идейную борьбу внутри самого 1917 года непосредственно передают публицистические памятники современников с противоположных полюсов политического спектра. Например, в статье «Революция в России» от 16 (3) марта 1917 года (газета «Новый Мир») Л. Д. Троцкий сразу предсказал, что либеральное Временное правительство не удержит власть и «вторая волна революции» выдвинет радикальный орган народа, тогда как видный либеральный мыслитель П. Б. Струве в работе «В чём революция и контр-революция?» («Русская мысль», конец 1917 г.) осмысливал события от Февраля к Октябрю как единый «всероссийский погром» и парадокс стихийного разрушения правопорядка. Наряду с публицистикой ключевыми источниками служат акты Временного правительства, протоколы Петросовета, декреты II съезда Советов, материалы Чрезвычайной следственной комиссии 1917 года и воспоминания непосредственных участников (А. И. Деникина, П. Н. Милюкова, А. Ф. Керенского), требующие строгой перекрёстной проверки из-за резкой партийной пристрастности авторов.
Исторические итоги и долгосрочное значение
Внутриполитическим итогом революций 1917 года стало окончательное крушение более чем трёхвекового самодержавия и Российской империи как сословно-монархического государства. После разгона Учредительного собрания, подписания сепаратного Брестского мира с Германией в марте 1918 года и распада коалиции с левыми эсерами к лету 1918 года в Советской России утвердилась однопартийная диктатура РКП(б), а восстание Чехословацкого корпуса дало старт полномасштабной Гражданской войне и иностранной интервенции (1918–1922). На месте распавшейся империи возник ряд независимых национальных государств (Польша, Финляндия, страны Балтии и др.), а победа большевиков на большей части бывшего имперского пространства привела в декабре 1922 года к созданию Союза Советских Социалистических Республик (СССР).
В глобальном масштабе революция 1917 года оказала определяющее влияние на всю историю XX века, сопоставимое по резонансу лишь с Великой французской революцией конца XVIII века. Она радикально перестроила международные отношения, стимулировала подъём рабочего, левого и антиколониального движений во всём мире и косвенно подтолкнула западные демократии к формированию развитой социальной политики и институтов социального обеспечения (государства всеобщего благосостояния) как ответа на социалистический вызов. В самой России и на постсоветском пространстве память о 1917 годе претерпела сложную эволюцию: от государственного культа годовщины 7 ноября в СССР (изученного в трудах Г. А. Бордюгова, М. Рольфа, С. Ю. Малышевой) до переосмысления праздника и острых общественных дискуссий XXI века о цене революционного перелома.
Дискуссии и оценки в историографии
Историография 1917 года традиционно остаётся полем острых концептуальных столкновений. В советской исторической науке события жёстко разделялись на две последовательные стадии: «Февральскую буржуазно-демократическую» и закономерно сменившую её «Великую Октябрьскую социалистическую революцию», движимую пролетариатом в союзе с беднейшим крестьянством под руководством партии большевиков. В противоположность этому классическая западная «тоталитарная» школа (наиболее последовательно представленная Ричардом Пайпсом) и часть белогвардейско-эмигрантских авторов (С. П. Мельгунов, П. Б. Струве) рассматривали Февраль как стихийный солдатско-рабочий бунт, осложнённый политическими ошибками элит (причём Мельгунов и Пайпс отрицали наличие физического голода как причины Февраля), а Октябрь трактовали преимущественно как узкий заговорщический переворот большевистского меньшинства.
Социальная историография (Ш. Фицпатрик, Р. Суни, О. Файджес) перенесла акцент на массовые настроения снизу — радикализацию фабричных комитетов, солдатских масс и аграрной общины, показав, что успех большевиков объяснялся совпадением их лозунгов («мир, земля, рабочий контроль») с запросами широких слоёв населения. Экономико-историческая дискуссия продолжается вокруг роли снабжения и инфляции: так, в работах С. А. Нефёдова на основе анализа хлебных балансов и военной гиперинфляции доказывается объективный распад рыночного снабжения городов к началу 1917 года. Наконец, перспективным направлением современной российской и мировой историографии стало рассмотрение Февраля, Октября и Гражданской войны не как изолированных эпизодов, а как неразрывно связанных фаз единой Великой российской революции 1917–1922 годов (или даже более широкого модернизационного и урбанизационного перехода XX века).
