Предпосылки и исторический контекст
К лету 1854 года стратегическая инициатива на Дунайском театре перешла к противникам России: под угрозой вмешательства Австрии, сосредоточившей войска в Трансильвании и Галиции, русская армия сняла осаду Силистрии и отошла за Прут. Одновременно в лагере союзников в Варне вспыхнула тяжёлая эпидемия холеры, подталкивавшая командование Великобритании и Франции к решительной экспедиции. Ещё с начала войны британская пресса (особенно влиятельная газета «Times») открыто призывала уничтожить Севастополь и русский Черноморский флот как главный оплот российского влияния на Ближнем Востоке. Хотя главнокомандующий в Крыму князь А. С. Меншиков уже в июне 1854 года предупреждал военного министра, что Крым становится решающим пунктом восточного кризиса, император Николай I долго считал крупную десантную операцию и правильную осаду Севастополя невозможными, оставив на полуострове к началу осени лишь около 19 тыс. регулярных войск.
Сам Севастополь, объявленный главным военным портом России на Чёрном море в 1804 году, был прекрасно укреплён со стороны моря мощными каменными береговыми казематированными батареями, однако с суши оставался почти беззащитным: строительство сухопутных верков на Южной стороне едва началось и не представляло серьёзной преграды для штурма. 2 (14) сентября 1854 года англо-франко-турецкая армада приступила к высадке крупного десантного корпуса у Евпатории. Попытка Меншикова остановить противника на рубеже реки Альмы 8 (20) сентября 1854 года закончилась отступлением русской армии: уступая в нарезном стрелковом оружии и не используя флот в море, полевые войска отошли сначала к Севастополю, а затем совершили фланговый марш к Бахчисараю для сохранения сообщений с материком. Союзники, отказавшись от лобового штурма Северной стороны, обошли Севастополь с востока и вышли к его Южной стороне, создав базы снабжения в Балаклаве (англичане) и Камышовой бухте (французы).
Ход событий и ключевые механизмы
Создание сухопутной обороны и затопление кораблей Черноморского флота
В критические сентябрьские дни 1854 года оборону почти открытого с суши города возглавили начальник штаба Черноморского флота вице-адмирал В. А. Корнилов и командующий эскадрой вице-адмирал П. С. Нахимов в тесном взаимодействии с военным инженером подполковником Э. И. Тотлебеном. Поскольку парусный Черноморский флот не мог на равных сражаться с паровым винтовым флотом коалиции в открытом море, по решению военного совета 11 (23) сентября 1854 года у входа в Севастопольскую бухту между Константиновской и Александровской батареями была затоплена первая линия из семи устаревших кораблей и фрегатов (в феврале 1855 года по мере разрушения заграждений была создана вторая линия). Затопление судов намертво заперло фарватер для неприятельских эскадр и позволило перебросить на сухопутные позиции около 20 тыс. флотских экипажей и свыше 2 тыс. корабельных орудий. Под руководством Тотлебена силами матросов, солдат и горожан за несколько недель возникла непрерывная оборонительная линия протяжённостью более 7 км из восьми бастионов, люнетов, редутов и стрелковых траншей, центральными узлами которой стали 4-й (Флагшточный) бастион и господствующий над Корабельной стороной Малахов курган. 13 (25) сентября 1854 года город был объявлен на осадном положении — с этой даты отсчитывается 349-дневная героическая оборона.
Осадная борьба, бомбардировки и деблокирующие сражения (1854–1855)
- Первая бомбардировка и бои за деблокаду осенью 1854 года: 5 (17) октября 1854 года союзники начали первую комбинированную сухопутно-морскую бомбардировку укреплений. Русские батареи в ожесточённой дуэли отбили атаку, нанеся серьёзные повреждения кораблям коалиции, но в этот день на Малаховом кургане был смертельно ранен вдохновитель обороны вице-адмирал В. А. Корнилов. Последующие попытки полевой армии Меншикова перерезать пути снабжения союзников и снять осаду привели к сражению при Балаклаве (13 [25] октября) и кровопролитной битве под Инкерманом (24 октября [5 ноября] 1854 г.), не принесшим решающего успеха, после чего борьба перешла в затяжную позиционную стадию зимой 1854–1855 годов.
- Активная инженерная и подземно-минная война: Э. И. Тотлебен превратил оборону в гибкую, постоянно углублявшуюся систему полевых укреплений с передовыми стрелковыми ложементами и вынесенными контрапрошами (Селенгинским и Волынским редутами, Камчатским люнетом, где 7 [19] марта 1855 года погиб контр-адмирал В. И. Истомин). На подступах к 4-му бастиону под руководством штабс-капитана А. В. Мельникова развернулась беспрецедентная подземно-минная война: русские минёры проложили километры подземных галерей и камуфлетами срывали вражеские минные подкопы.
- Весенне-летние штурмы и подвиг военной медицины: в марте — апреле и мае — июне 1855 года союзники провели вторую и третью массированные бомбардировки, усилив группировку сардинским корпусом, но первый общий штурм 6 (18) июня 1855 года был отбит защитниками с тяжёлыми потерями для атакующих. Непосредственное руководство войсками в эти месяцы нёс П. С. Нахимов, смертельно раненный пулей на Малаховом кургане 28 июня (10 июля) 1855 года. В осаждённом городе действовал великий хирург Н. И. Пирогов, впервые системно внедривший сортировку раненых, гипсовые повязки и эфирный наркоз при участии сестёр милосердия Крестовоздвиженской общины и добровольцев вроде Дарьи Севастопольской.
Сражение на Чёрной речке, штурм Малахова кургана и отход на Северную сторону
Летом 1855 года силы коалиции, получившие пополнение и наладившие снабжение по балаклавской железной дороге, резко превзошли измотанный гарнизон в количестве орудий и боеприпасов (доставка пороха и провианта в Крым гужевым путём по степи срывалась). Последняя попытка нового главнокомандующего князя М. Д. Горчакова переломить ситуацию завершилась поражением русской полевой армии в сражении на Чёрной речке 4 (16) августа 1855 года. После шестой ураганной бомбардировки 24–27 августа (5–8 сентября), разрушившей земляные брустверы, 27 августа (8 сентября) союзники пошли на решающий штурм. Хотя атаки британцев на 3-й бастион и французов на 1-й, 2-й и 5-й бастионы были отбиты, французская дивизия генерала Мак-Магона внезапным ударом овладела ключевым Малаховым курганом. Поскольку потеря господствующей высоты делала дальнейшее удержание Южной стороны невозможным, Горчаков отдал приказ об отступлении: в ночь с 27 на 28 августа (8–9 сентября) 1855 года гарнизон организованно перешёл по наплавному мосту через бухту на Северную сторону, взорвав пороховые погреба и затопив остававшиеся корабли. Северная сторона оставалась в руках русских войск вплоть до заключения мира.
Источниковедческая база и свидетельства
Источниковедческий фундамент изучения обороны Севастополя опирается прежде всего на монументальное военно-инженерное исследование непосредственного организатора укреплений Э. И. Тотлебена «Описание обороны г. Севастополя» (1863–1872), подготовленное на основе оперативных журналов бастионов, карт траншейных работ и ведомостей расхода боеприпасов. Незаменимый материал содержат официальные донесения А. С. Меншикова, М. Д. Горчакова, Д. Е. Остен-Сакена, документы Морского ведомства и переписка В. А. Корнилова и П. С. Нахимова, а с противоположной стороны — депеши и отчёты лорда Раглана, Ф. Канробера и Ж.-Ж. Пелисье.
Особое место в корпусе свидетельств занимают произведения участников осады, отразившие повседневный быт и нравственный нерв сражений: «Севастопольские рассказы» (1855–1856) артиллерийского офицера 4-го бастиона Л. Н. Толстого, «Севастопольские письма» хирурга Н. И. Пирогова и «Четыре войны» П. В. Алабина. События 1854–1855 годов также нашли отражение в обобщающих энциклопедических сводах (включая статью «Крымская война» в первом издании Большой советской энциклопедии, 1937) и в мемориальных материалах векового юбилея обороны, запечатлённых на страницах печати в октябре 1955 года при награждении города орденом Красного Знамени и в экспозиции воссозданной панорамы Ф. А. Рубо.
Исторические итоги и долгосрочное значение
Несмотря на оставление Южной стороны Севастополя, 349-дневная оборона сорвала расчёты коалиции на быструю кампанию (первоначально союзники надеялись взять город за неделю) и нанесла огромные потери армиям Франции, Британии, Турции и Сардинии. Фактическое истощение обеих сторон в Крыму, вкупе с победой русских войск под Карсом на Кавказе в ноябре 1855 года и неудачей союзного флота на Балтике и под Николаевом, не позволило западным державам навязать России капитулянтский раздел территорий: по IV статье Парижского мирного договора 18 (30) марта 1856 года Севастополь, Балаклава, Камыш и Кинбурн были возвращены Российской империи в обмен на Карс, хотя нейтрализация Чёрного моря временно запретила содержание там военного флота и морских арсеналов до 1871 года.
В мировом военном искусстве севастопольская эпопея произвела переворот в фортификации, показав преимущество рассредоточенных земляных бастионов, передовых траншей, ложементов и минной борьбы над устаревшими каменными крепостями — опыт, предвосхитивший позиционные сражения Первой мировой войны. В медицине система сортировки раненых Пирогова и институт сестёр милосердия стали стандартом военно-полевой службы. Наконец, память об обороне 1854–1855 годов закрепила за Севастополем статус символа воинской стойкости, получивший продолжение в строительстве мемориального комплекса на Историческом бульваре, открытии панорамы «Оборона Севастополя 1854–1855 гг.» (1905) и преемственности традиций во время обороны 1941–1942 годов.
Дискуссии и оценки в историографии
В историографии обороны Севастополя наиболее длительные споры ведутся вокруг нескольких стратегических и командных решений. Первое из них — затопление кораблей Черноморского флота в сентябре 1854 года: отдельные военно-морские публицисты упрекали командование в отказе от выхода в море для решающей схватки, однако большинство классических и современных исследователей (от Э. И. Тотлебена и Е. В. Тарле до новейших историков флота) признаёт эту меру вынужденно единственно верной, так как парусные линейные корабли без паровой тяги не могли маневрировать против парового англо-французского флота, тогда как снятые орудия и матросы спасли сухопутную оборону в критические первые недели.
Второй предмет дискуссий касается роли высшего командования сухопутной армией — А. С. Меншикова и М. Д. Горчакова. Если официальная николаевская публицистика и часть ранней историографии сглаживали ошибки генералитета, то уже со времен М. И. Богдановича, Н. Ф. Дубровина и в особенности советской школы (Е. В. Тарле, Л. Г. Бескровный) устоялась строгая критика стратегической пассивности Меншикова, не подготовившего крепость с суши, и плохо спланированных деблокирующих атак под Инкерманом и на Чёрной речке, причём именно самоотверженность флотских офицеров, солдат и инженеров рассматривается как главный фактор 11-месячного сопротивления.