Предпосылки и исторический контекст
К концу 1855 года на фронтах Крымской войны наступило стратегическое истощение обеих сторон. Взятие французами Малахова кургана и оставление русскими войсками южной части Севастополя в сентябре 1855 года удовлетворили военное самолюбие императора Наполеона III, укрепив авторитет Второй империи, после чего Париж утратил интерес к продолжению кровопролитной войны ради британских или австрийских интересов (тем более что Великобритания отказалась поддержать идею восстановления Польши). Напротив, британский премьер-министр лорд Пальмерстон стремился к более глубокому ослаблению Российской империи, настаивая на отторжении всей Бессарабии и разрушении Николаева, где укрылись уцелевшие силы Черноморского флота. Однако попытка союзников прорваться в Днепро-Бугский лиман провалилась, а русские войска на Кавказе в ноябре 1855 года одержали крупную победу, овладев крепостью Карс, что дало Петербургу важный дипломатический козырь.
Внутри самой России новый император Александр II столкнулся с тяжёлыми потерями (свыше полумиллиона человек за войну), расстройством финансов и опасной международной изоляцией: Швеция в ноябре 1855 года заключила союзный договор с Лондоном и Парижем, а Пруссия отклонила российское предложение о конвенции нейтралитета. Ещё до официального австрийского ультиматума из пяти пунктов (декабрь 1855 г.) наметилось тайное русско-французское сближение. Доверенный советник Наполеона III граф Морни через венский и парижский банкирские дома (Сины и Эрлангера) вступил в переписку с российским посланником в Вене князем А. М. Горчаковым, предложив заменить унизительное прямое ограничение русского флота «иносказательной» нейтрализацией Чёрного моря — мерой, которую сам Морни в частном письме назвал «мечтательной» (illusoires) и недолговечной, советуя России не отказываться от мира ради неё. Параллельно успешный зондаж в Париже вёл саксонский посланник барон Зеебах (зять канцлера К. В. Нессельроде) с французским министром иностранных дел графом Валевским. В январе 1856 года Петербург принял предъявленные условия в качестве основы мирного конгресса.
Ход событий и ключевые механизмы
Открытие Парижского конгресса и расстановка дипломатических сил
Парижский конгресс открылся 13 (25) февраля 1856 года в здании французского министерства иностранных дел под председательством графа Александра Валевского (второй уполномоченный Франции — посол в Вене Ф.-А. де Буркене). Российскую империю представляли первый уполномоченный, близкий советник царя граф А. Ф. Орлов, и опытный дипломат барон Ф. И. Бруннов. От Великобритании участвовали министр иностранных дел лорд Джордж Кларендон и посол в Париже лорд Каули (Генри Уэлсли), от Османской империи — великий визирь Мехмед Эмин Али-паша и посол Мехмед Джемиль-бей, от Сардинского королевства — премьер-министр граф Камилло Кавур и С. де Вилламарина, стремившиеся использовать статус победителей для постановки итальянского вопроса. Австрию представляли глава МИД граф Карл Буоль и барон И. Гюбнер; позднее, в марте 1856 года, к работе конгресса присоединилась Пруссия (премьер-министр О. Т. Мантейфель и граф М. Хацфельдт) как участница Лондонской конвенции о проливах 1841 года. Используя скрытое соперничество между Британией и Францией, Орлов и Бруннов добились отказа от выплаты контрибуции и отклонили наиболее жёсткие британские требования о дальнейшем урезании российских границ.
Ключевые статьи трактата и сопутствующих конвенций
- Территориальный обмен и граница на Дунае (статьи II–IV, XX): Россия возвращала султану город и цитадель Карс вместе с остальными занятыми османскими территориями в Закавказье и Малой Азии (Баязет, Ардаган, Кагызман, Олты и позиции близ Эрзурума), получая взамен возвращение Севастополя, Балаклавы, Камыша, Евпатории, Керчь-Еникале, Кинбурна и всех прочих занятых союзниками мест. При этом Россия уступала Молдавскому княжеству устье Дуная и часть Южной Бессарабии (часть Буджака), потеряв непосредственный выход к дунайскому судоходству и создав буфер на юго-западной границе.
- Статус Османской империи и балканских народов (статьи VII–IX, XXII–XXIX): Блистательная Порта официально допускалась к «выгодам общего права и союза держав европейских», а участники договора коллективно гарантировали независимость и территориальную целостность Османской империи (статья VII), обязуясь при возникновении конфликтов прибегать к посредничеству держав (статья VIII). Султан доводил до сведения держав изданный им фирман об уравнении прав христианских подданных (Хатт-и Хумаюн), но статья IX прямо оговаривала запрет на вмешательство других государств во внутренние дела Порты. Тем самым Россия лишилась исключительного протектората над православными подданными Турции, а также над Молдавией, Валахией (вскоре объединившимися в Румынию в 1859 году) и Сербией, автономия которых переходила под коллективную гарантию держав.
- Нейтрализация Чёрного моря и режим проливов (статьи X–XIV): статья XI провозглашала Чёрное море нейтральным — открытым для торгового мореплавания всех наций, но «формально и навсегда» закрытым для военных судов как прибрежных, так и прочих держав. Статья XIII запрещала России и Османской империи иметь на черноморских берегах военно-морские арсеналы и крепости; статья XIV отсылала к особой русско-турецкой конвенции, допускавшей содержание лишь нескольких лёгких судов для береговой полиции. Статья X и прилагаемая конвенция подтверждали закрытие проливов Босфор и Дарданеллы для иностранных военных кораблей в мирное время.
- Свобода судоходства по Дунаю, демилитаризация Аландов и морское право: статьи XV–XIX применяли к Дунаю принципы Венского акта о свободном речном судоходстве под надзором Европейской комиссии. Отдельная конвенция, приложенная к договору, закрепляла демилитаризацию Аландских островов в Балтийском море, где в 1854 году англо-французский флот разрушил крепость Бомарсунд. Завершающим аккордом конгресса стала подписанная в апреле 1856 года Парижская декларация о морском праве, отменившая каперство и установившая правила защиты нейтральной торговли во время войны.
Подписание трактата и последующая дипломатическая перегруппировка
18 (30) марта 1856 года Парижский трактат из 34 основных и одной дополнительной временной статьи был подписан полномочными представителями всех семи держав-участниц (статьи V–VI закрепляли амнистию подданным, сотрудничавшим с противником, и немедленный обмен военнопленными). В апреле 1856 года новым министром иностранных дел России стал князь А. М. Горчаков, сформулировавший курс на дипломатическую «сосредоточенность» и постепенный пересмотр ограничительных статей трактата, прежде всего статей XI–XIV о нейтрализации Чёрного моря.
Источниковедческая база и свидетельства
Главным первоисточником выступает сам аутентичный текст Парижского мирного договора от 18 (30) марта 1856 года, состоящий из преамбулы, 34 статей и временной статьи, а также приложенные конвенции о проливах, о лёгких судах на Чёрном море и об Аландских островах. Выверенный русский перевод трактата опубликован в академическом издании «Сборник договоров России с другими государствами. 1856–1917» (1952) и представлен в электронных библиотеках Исторического факультета МГУ и Викитеки.
Неоценимым источником для понимания закулисной подготовки конгресса служит биографический очерк об императоре Александре II (часть 2, глава II «Мир. 1855–1856») в «Русском биографическом словаре» А. А. Половцова (т. 1, 1896), написанный на основе закрытой дипломатической переписки. В нём дословно приведены суждения Александра II, надеявшегося на внутренние волнения во Франции, но предпочитавшего прямые переговоры с Наполеоном III стороннему вмешательству, цитируется ответная формула А. М. Горчакова («будучи нема, не останется глухой») и письмо графа Морни с его знаменитым сопоставлением исторических компромиссов Франциска I и Карла V. В корпус источников входят также протоколы заседаний конгресса и циркулярная депеша А. М. Горчакова от 19 (31) октября 1870 года об отказе от черноморских ограничений.
Исторические итоги и долгосрочное значение
Парижский мир 1856 года радикально перестроил европейскую политическую систему. Опиравшийся на Священный союз и русско-австрийское сотрудничество Венский порядок 1815 года окончательно рухнул. Оскорблённая «неблагодарностью» Австрии (чьё вооружённое давление на Дунае в 1854–1855 гг. сыграло решающую роль в изоляции России), петербургская дипломатия отказалась от роли гаранта статус-кво в Центральной Европе. Благожелательный нейтралитет России в 1859 году (франко-итало-австрийская война) и в 1866 году (австро-прусская война), а также во время франко-прусской войны 1870–1871 годов привёл к объединению Италии и провозглашению Германской империи, превратив саму Австрию в ослабленную дуалистическую Австро-Венгрию.
Для самой России трактат стал тяжёлым, но обратимым ударом по южному суверенитету и послужил внешнеполитическим стимулом к внутренним Великим реформам (отмене крепостного права 1861 года, реформам армии, суда и финансов). Сразу после поражения Франции при Седане в октябре 1870 года министр иностранных дел А. М. Горчаков направил державам циркулярную депешу об отмене статей о нейтрализации Чёрного моря, что было официально закреплено Лондонской конвенцией 1 (13) марта 1871 года (подвиг русской дипломатии Ф. И. Тютчев отметил стихотворением «Да, вы сдержали ваше слово...»). По итогам Русско-турецкой войны 1877–1878 годов Берлинский трактат вернул России утраченную часть Южной Бессарабии, тогда как демилитаризованный статус Аландских островов и принципы Парижской декларации морского права 1856 года сохранили силу и в новейшую эпоху.
Дискуссии и оценки в историографии
В исторической науке оценка Парижского договора неоднозначна и колеблется между акцентом на дипломатической победе России на переговорах и констатацией тяжёлого геополитического поражения. Российские дореволюционные и советские исследователи (от С. С. Татищева и В. В. Водовозова до Е. В. Тарле и В. Н. Виноградова) подчеркивали высокое мастерство графа А. Ф. Орлова и А. М. Горчакова, сумевших в условиях военного проигрыша не допустить выплаты контрибуций, вернуть Севастополь и сорвать экспансионистские планы Пальмерстона, воспользовавшись заинтересованностью Наполеона III в скорейшем мире и будущем сближении с Петербургом.
В то же время многие историки международных отношений (в частности, У. Баумгарт и авторы новейших исследований по Восточному вопросу) отмечают, что трактат 1856 года не решил главных противоречий в регионе: включение Османской империи в «европейский концерт» не остановило её внутреннего кризиса и подъёма балканских национально-освободительных движений, а стремление западных держав законсервировать статус-кво породило новые конфликты вплоть до войны 1877–1878 годов и Первой мировой войны. С позиции же глобальной правовой истории договор и приложенная к нему Декларация 1856 года оцениваются как фундамент современного международного морского права.
