Предпосылки и исторический контекст
Война получила название от 1592 года (имджин в 60-летнем дальневосточном цикле). К 1590 году фактический правитель Японии Тоётоми Хидэёси завершил объединение раздробленной феодальными усобицами страны, разгромив клан Го-Ходзё. Выходец из крестьянской среды, не имевший права на высший самурайский титул сёгуна и носивший ранг регента (кампаку), Хидэёси столкнулся с проблемой почти полумиллионного войска закалённых самураев и пехотинцев-асигару, оставшихся без дела и опасных для внутреннего мира. Внешняя экспансия была призвана упрочить легитимность новой династии, перенаправить энергию амбициозных даймё вовне и реализовать давний замысел Оды Нобунаги о покорении континентального Китая (империи Мин) — с попутным притязанием на Рюкю, Филиппины и соседние земли.
Ещё с 1586 года на Кюсю велось строительство сотен судов и крепости-ставки Нагоя, а в 1587 году к югу Кореи была послана морская разведка. Начиная с 1587–1590 годов Хидэёси через правителей острова Цусима (род Со) предъявил корейской династии Чосон требование признать зависимость от Японии и предоставить свободный проход для похода на Китай. Корея, интегрированная в китаецентристскую вассальную систему «Небесного мандата» и связанная с Пекином союзническим долгом и общей борьбой против чжурчжэней и японских пиратов вокоу, отвергла ультиматум. При этом корейский двор в Хансоне (Сеуле) был парализован фракционной борьбой чиновников-конфуцианцев: одна часть посольства 1590 года предупреждала о грозной опасности, другая сочла угрозы Хидэёси блефом. После долгого мира и поражения от чжурчжэней в 1582 году сухопутная армия Чосона страдала от недобора по спискам, слабой дисциплины и нехватки современного огнестрельного оружия, хотя военно-морской флот южного побережья сохранил высокую боеспособность.
Ход событий и ключевые механизмы
Первое вторжение (1592–1593) и морской перелом
Весной 1592 года в Нагое было сосредоточено почти 160 тыс. человек (девять дивизий при 21,5 тыс. в резерве на Цусиме и Ики). Японская пехота активно применяла фитильные аркебузы танэгасима (стрельба шеренговыми залпами по европейскому образцу), превосходившие в пробивной силе корейские луки, хотя корейцы превосходили противника в полевой и крепостной артиллерии.
- Молниеносный прорыв японцев (май — июль 1592 г.): передовая дивизия Кониси Юкинаги 23–25 мая высадилась в Пусане и штурмом взяла крепость Тоннэ (где погиб комендант Сон Санхён). Вслед за ней высадились армии Като Киёмасы и Куроды Нагамасы. Разгромив малочисленный отряд Ли Иля при Санджу и конницу генерала Син Рипа у Чхунджу (8 июня), японцы через 20 дней после высадки без боя заняли Сеул. Государь Сонджо бежал на север к границе в Ыйджу, обратившись за помощью к минскому императору Ваньли. В июле пал Пхеньян, а Като Киёмаса прошёл северо-восточную провинцию Хамгёндо, захватив двух корейских принцев и столкнувшись с сопротивлением чжурчжэней за рекой Туманган.
- Триумф флота Ли Сунсина: стратегический провал Японии начался на море, где у даймё не было единого флотского командования и тяжёлых корабельных пушек. Объединив силы южного побережья на крупных высокобортных кораблях пханоксон и немногочисленных бронированных «кораблях-черепахах» (кобуксон), адмирал Ли Сунсин нанёс серию поражений японским эскадрам и 14 августа 1592 года (в строю «журавлиного крыла») разгромил флот Вакисаки Ясухару у острова Хансандо (потери японцев — 59 судов), перерезав морское снабжение оккупационной армии в Северной Корее.
- Сопротивление на суше и вступление Минского Китая: по всей стране развернулось партизанское движение «праведных армий» (ыйбён, отряды Квак Чэу, буддийских монахов-воинов), а гарнизон Ким Симина в первой осаде Чинджу (осень 1592 г.) при помощи новых аркебуз и ракетных установок хвачха отстоял провинцию Чолладо. В феврале 1593 года крупная минская армия полководца Ли Жусуна совместно с корейцами штурмом отбила Пхеньян. Хотя японцы остановили китайцев у Пёкчегвана (27 февраля), тяжёлые потери при штурме горной крепости Хэнджу (где полководец Квон Юль применил залпы из многозарядных хвачха), голод и холод вынудили армию вторжения отойти к укреплённой прибрежной полосе Пусана. В июле 1593 года 90-тысячная японская группировка из престижных соображений взяла и разрушила Чинджу в ходе второй осады, но вскоре стороны перешли к переговорам.
Провал дипломатии (1593–1596) и второе вторжение (1597–1598)
Три года мирных переговоров (1593–1596) протекали фактически без полноценного участия Кореи и сопровождались взаимным обманом посредников: стремясь прекратить войну, Кониси Юкинага и минские уполномоченные скрывали подлинные требования своих монархов, направив в Пекин подложную «капитуляционную грамоту» Хидэёси. Когда в октябре 1596 года минское посольство зачитало в Японии императорский ярлык о пожаловании Хидэёси титула «царя Японии» без территориальных уступок и права торговли, разгневанный правитель приказал возобновить войну.
В 1597 году в Корею высадилась вторая японская армия (141,1 тыс. человек под номинальным началом Кобаякавы Хидэаки). Воспользовавшись тем, что придворные интриги в Сеуле привели к аресту и разжалованию Ли Сунсина, японский флот разбил корейские силы неопытного адмирала Вон Гюна в проливе Чхильчхоллян, а на суше японцы взяли Намвон. Однако вернувшийся в строй Ли Сунсин, располагая лишь остатками эскадры, осенью 1597 года одержал блестящую победу в узком проливе Мённян, остановив продвижение неприятеля по морю, а объединённые минско-чосонские войска (до 75 тыс. китайцев и 30 тыс. корейцев) сковали японцев у Ульсана, Сачхона и Сунчхона. Перелом наступил после смерти Тоётоми Хидэёси в сентябре 1598 года: Совет пяти старейшин отдал приказ об эвакуации, а при попытке прорыва морской блокады объединённый флот Ли Сунсина и китайского адмирала Чэнь Линя нанёс японцам тяжёлое поражение в проливе Норян (декабрь 1598 г.), где смертельное ранение получил сам адмирал Ли.
Источниковедческая база и свидетельства
Имджинская война обеспечена исключительно богатым комплексом источников с трёх сторон. Главнейшим корейским памятником служат официальные «Анналы династии Чосон» (Чосон ванджо силлок, в частности разделы правления государя Сонджо), фиксирующие повседневные доклады с фронтов, реформы и внутридворцовую полемику. Бесценным мемуарно-аналитическим свидетельством первого лица является «Чинбирок» («Книга исправления ошибок» / «Записки о воздаянии за бедствия») первого министра (ёнъыйджона) Ю Соннёна, возглавлявшего оборону страны и оставившего точные оценки превосходства японских аркебуз танэгасима на начальном этапе. Дополняют эту картину «Военный дневник» (Нанджун ильги) и донесения адмирала Ли Сунсина.
С китайской стороны ключевыми источниками выступают «Правдивые записи династии Мин» (Мин шилу) и официальная «История Мин» (Мин ши, биографии Ли Жусуна, Ян Хао и Чэнь Линя), раскрывающие масштабы мобилизации и финансовых затрат Пекина. Японские свидетельства представлены родовыми хрониками, письмами даймё и самураев (например, требования Асано Ёсинаги срочно присылать в Корею максимум ружей вместо копий, реестры воинских квот клана Симадзу), дневником буддийского монаха Кэйнэна, фиксировавшего военные преступления и похищение пленных, а также донесениями португальских иезуитов из Японии (Луиш Фройш).
Исторические итоги и долгосрочное значение
Для Корейского полуострова война обернулась беспрецедентной гуманитарной и экономической катастрофой: пахотные земли сократились в разы, погибли сотни тысяч и были угнаны в плен десятки тысяч жителей (включая корейских гончаров и учёных, давших мощный толчок японскому фарфоровому производству и неоконфуцианству); в огне погибли дворцы Сеула, древние архивы и книжные собрания, а мрачным памятником жестокости стал киотский «Курган ушей» (Мимидзука). Тем не менее Чосон выстоял как независимое государство, провёл армейскую реорганизацию (создание Управления военной подготовки) и сохранил национальную государственность, в 1607–1609 годах нормализовав отношения с новым режимом в Японии.
На политическую карту всей Восточной Азии конфликт оказал тектоническое воздействие. В Японии огромные людские и финансовые потери обескровили западных вассалов дома Тоётоми, тогда как Токугава Иэясу, не участвовавший в корейском походе, сохранил силы, победил при Сэкигахаре (1600) и основал сёгунат Токугава (1603). В Китае военная помощь Корее стоила казне около 17 млн лян серебра, отвлекла войска с маньчжурского рубежа и истощила империю Мин, что резко облегчило последующее возвышение чжурчжэней под руководством Нурхаци и падение Мин в XVII столетии.
Дискуссии и оценки в историографии
На протяжении столетий оценки Имджинской войны резко расходились в национальных школах. Японская дореволюционная историография представляла походы Бунроку и Кэйтё как грандиозную заморскую экспедицию; в корейской историографии основное внимание традиционно концентрировалось на подвиге флота Ли Сунсина и народном сопротивлении ыйбён, нередко оттеснявших на второй план масштаб вклада китайских войск, тогда как в китайской традиции доминировал тезис о решающем спасении Кореи войсками императора Ваньли.
Современная международная наука стремится к сбалансированной транснациональной оценке «Первой великой восточноазиатской войны». Американский синолог Кеннет Своуп (2009) и историк Сэмюэл Хоули (2005) на базе сопоставления корейских, китайских и японских источников показали, что именно сочетание морской блокады Ли Сунсина (превратившейся в классический образец контроля коммуникаций) и переброски крупной минской армии с тяжёлой полевой артиллерией сделало японскую победу невозможной, несмотря на тактическое превосходство самураев в ближнем бою. В трудах британского военного историка Стивена Тёрнбулла и российских корееведов (С. О. Курбанова, В. М. Тихонова) продолжаются детальные дискуссии о реальной конструкции и доле «кораблей-черепах» в составе флота, степени влияния японских аркебуз на исход полевых боёв и причинах провала мирной дипломатии 1593–1596 годов.
