Предпосылки и исторический контекст
Хеймаркетская трагедия 1886 года стала кульминацией длительного социального конфликта эпохи индустриализации в Европе и Северной Америке. Со времён промышленной революции в Великобритании и ранних выступлений луддитов и чартистов (1838–1848) главным требованием наёмных рабочих оставалось ограничение изнурительного 12–16-часового рабочего дня, защита от произвола фабрикантов и право на профессиональное объединение. Во второй половине XIX века эти требования приобрели международное измерение: созданный в 1864 году в Лондоне Первый интернационал (Международное товарищество рабочих) провозгласил восьмичасовой рабочий день программной целью пролетариата, а в Германии в 1875 году сложилась единая Социалистическая рабочая партия. Однако внутри самого движения развернулась острая идейная борьба между реформистским тред-юнионизмом, социал-демократией и радикальным анархизмом бакунинского и кропоткинского толка.
В США бурная индустриальная экспансия «позолоченного века» после Гражданской войны сопровождалась резкой социальной поляризацией, экономическими кризисами (начиная с депрессии 1873–1879 годов и жестоко подавленной Великой железнодорожной стачки 1877 года) и отсутствием федерального трудового законодательства. Чикаго превратился в крупнейший промышленный и железнодорожный узел страны с огромным числом рабочих-иммигрантов из Германии, Богемии, Польши и Ирландии. В октябре 1884 года Федерация организованных профсоюзов и рабочих союзов (FOTLU — непосредственная предшественница Американской федерации труда) приняла резолюцию о том, что с 1 мая 1886 года восемь часов должны составлять нормальный рабочий день, призвав к всеобщей забастовке. К весне 1886 года к кампании присоединились сотни тысяч членов ордена «Рыцарей труда» (несмотря на колебания его умеренного лидера Теренса Паудерли), а в Чикаго ведущую роль играла так называемая «Чикагская идея» — синтез боевого индустриального профсоюзного движения и революционного анархо-коммунизма во главе с Альбертом Парсонсом и редактором немецкой газеты Arbeiter-Zeitung Августом Шписом.
Ход событий и ключевые механизмы
Первомайская стачка и события 1–4 мая 1886 года в Чикаго
Первомайская кампания 1886 года вылилась в крупнейшую на тот момент скоординированную трудовую мобилизацию в истории США и стремительно переросла в кризис в Чикаго:
- 1 мая 1886 года: по всей стране забастовали от 300 до 350 тысяч рабочих (в одном Чикаго — около 40–80 тысяч с учётом примкнувших в последующие дни); по проспекту Мичиган прошло многотысячное мирное шествие во главе с Альбертом и Люси Парсонс.
- 3 мая 1886 года: у завода сельскохозяйственных машин Маккормика, где с февраля продолжался локаут и работали штрейкбрехеры, произошла стычка пикетчиков с полицией; полицейские открыли огонь на поражение по отступавшим рабочим, убив не менее двух человек (по данным рабочих газет — до шести). Потрясённый Август Шпис отпечатал на немецком и английском языках гневную листовку с призывом к митингу протеста (в которой наборщик без ведома Шписа добавил заголовок «Месть!»).
- 4 мая 1886 года (площадь Хеймаркет): вечером на Сенном рынке (Хеймаркет-сквер) собралось до 2–3 тысяч человек. На митинге, носившем спокойный характер (что лично засвидетельствовал присутствовавший мэр Чикаго Картер Харрисон-старший), выступили Шпис, Парсонс и английский методистский проповедник и социалист Сэмюэл Филден. Когда около 22:30 из-за начавшегося дождя на площади оставалось не более 200–300 человек и Филден уже заканчивал речь, отряд из примерно 180 полицейских во главе с инспектором Джоном Бонфилдом двинулся разгонять собрание. В этот момент из бокового переулка в ряды полиции была брошена динамитная бомба. Оглушённые взрывом полицейские в панике открыли беспорядочную стрельбу в темноте, часто попадая друг в друга. Погибло семь полицейских (один от осколков бомбы на месте, шестеро скончались от ран) и не менее четырёх–восьми гражданских лиц, десятки человек получили ранения.
Судебный процесс, казнь 1887 года и пересмотр 1893 года
Взрыв на Хеймаркете вызвал в американской прессе и деловых кругах беспрецедентную волну антирадикальной истерии («первую красную панику»). Полиция без ордеров провела сотни обысков в рабочих клубах и типографиях, арестовав десятки активистов. Обвинение в соучастии в убийстве было предъявлено восьми видным деятелям чикагского рабочего движения — Альберту Парсонсу (который сам явился в суд в знак солидарности с товарищами), Августу Шпису, Адольфу Фишеру, Джорджу Энгелю, Луису Линггу, Михаэлю Швабу, Сэмюэлу Филдену и Оскару Неебе. Несмотря на то, что следствие так и не установило личность метателя бомбы, а большинство обвиняемых вообще отсутствовало на месте взрыва или стояло на трибуне, прокурор Джулиус Гриннелл строил обвинение на тезисе о «подстрекательстве через слово и печать».
При явной предвзятости судьи Джозефа Гэри и специально отобранной антипрофсоюзной коллегии присяжных 20 августа 1886 года семеро подсудимых были приговорены к смертной казни через повешение, а Оскар Неебе — к 15 годам каторги. Верховный суд Иллинойса и Верховный суд США отказали в пересмотре дела. После того как губернатор Ричард Оглсби под давлением международной кампании протеста смягчил приговор Швабу и Филдену до пожизненного заключения, а 22-летний Луис Лингг покончил с собой в камере 10 ноября 1887 года при помощи взорванного во рту капсюля, 11 ноября 1887 года Шпис, Парсонс, Фишер и Энгель были казнены. Лишь 26 июня 1893 года новый губернатор Иллинойса Джон Питер Альтгельд подписал полное помилование трём оставшимся в живых осуждённым, опубликовав разгромный юридический меморандум, разоблачивший подтасовку присяжных и отсутствие доказательств вины подсудимых, что стоило Альтгельду политической карьеры.
Источниковедческая база и свидетельства
Реконструкция Хеймаркетского дела опирается на обширный и резко поляризованный комплекс источников. Важнейшим юридическим массивом выступают стенограммы судебного процесса Illinois v. Spies et al. (1886) и материалы апелляций в Верховном суде Иллинойса (1887), в которых зафиксированы как противоречивые показания полицейских и агентов-провокаторов, так и знаменитые предсмертные речи подсудимых перед вынесением приговора (опубликованные в сборнике Альберта Парсонса и Люси Парсонс, а позднее систематизированные в изданном Филипом С. Фонером в 1969 году собрании автобиографий «хеймаркетских мучеников»). Ключевым официальным актом ревизии дела является публикация губернатора Дж. П. Альтгельда «Причины помилования Филдена, Неебе и Шваба» (1893), основанная на проверке аффидевитов о предвзятости присяжных.
Анализ социально-экономической периодики того времени — с одной стороны, радикальных изданий The Alarm (под ред. А. Парсонса) и Arbeiter-Zeitung, с другой стороны, консервативной газеты Chicago Tribune и полицейской апологетики капитана Майкла Шаака (Anarchy and Anarchists, 1889) — позволяет проследить механизм формирования общественного страха перед иммигрантским рабочим радикализмом. В энциклопедических статьях Википедии из досье события («Рабочее движение» и «Labour movement») Хеймаркетское дело органично встроено в общую морфологию рабочего движения XIX века — от британского тред-юнионизма и чартизма до Первого и Второго интернационалов, папской энциклики Льва XIII Rerum novarum (1891) и глобального закрепления традиции 1 мая в память о «Хеймаркетских мучениках» 1886 года.
Исторические итоги и долгосрочное значение
Непосредственным внутриамериканским последствием Хеймаркета стал временный спад кампании за восьмичасовой рабочий день, глубокий раскол в ордене «Рыцарей труда» (руководство которого отреклось от чикагских анархистов, потеряв радикально настроенных членов) и усиление умеренного, чисто экономического «делового юнионизма» Американской федерации труда (АФТ) во главе с Сэмюэлом Гомперсом, дистанцировавшейся от политического радикализма. В США на многие годы усилились антииммигрантские настроения и практика полицейского надзора за рабочими организациями, а в качестве альтернативы Первому мая федеральное правительство в 1894 году закрепило сентябрьский День труда (Labor Day).
Напротив, на международном уровне казнь «чикагской восьмёрки» дала мощнейший импульс транснациональной солидарности труда. В июле 1889 года учредительный конгресс Второго интернационала в Париже (где участвовали представители социалистических партий Европы и делегаты от АФТ, напомнившие о борьбе за 8-часовой день с 1 мая 1886 года) принял резолюцию о проведении ежегодно 1 мая международной манифестации трудящихся с требованием законодательного введения восьмичасового рабочего дня. Уже 1 мая 1890 года массовые демонстрации прошли в десятках городов Европы и Америки (а в 1891 году первые маёвки состоялись и в Российской империи — в Петербурге и Варшаве). В долгосрочной перспективе трагедия на Хеймаркетском рынке стала поворотной точкой в признании конституционных прав на свободу собраний и справедливый суд присяжных в США, а выдвинутый в 1886 году лозунг восьмичасового рабочего дня в первой половине XX века был закреплён в национальных законодательствах большинства индустриальных стран и конвенциях Международной организации труда (МОТ).
Дискуссии и оценки в историографии
Около полутора веков Хеймаркетское дело остаётся объектом интенсивной научной и политической полемики. В конце XIX — начале XX века существовали две непримиримые версии: официальная полицейско-судебная традиция (представленная статьёй самого судьи Джозефа Гэри 1893 года и книгой М. Шаака) настаивала на существовании широко разветвлённого анархистского заговора с целью свержения общественного строя, тогда как рабочая, анархистская и социалистическая историография (Люси Парсонс, Эмма Гольдман, позднее марксистские исследователи вроде Филипа Фонера) однозначно квалифицировала процесс как судебную расправу и классовый террор крупного капитала.
Современная академическая историография (прежде всего фундаментальная монография Пола Аврича «Хеймаркетская трагедия», 1984, и социальная история Джеймса Грина «Смерть на Хеймаркете», 2006) преодолела упрощения обеих крайностей. Пол Аврич убедительно показал, что чикагские анархисты действительно вели активную пропаганду вооружённой самообороны и изготавливали учебные взрывные устройства в ответ на полицейское насилие 1877–1886 годов, однако не имели никакого отношения к провокации на площади Хеймаркет 4 мая, где митинг был санкционированным и мирным; главный подозреваемый в броске бомбы, рабочий Рудольф Шнаубельт, скрылся, а значительная часть погибших полицейских стала жертвой панической стрельбы собственных сослуживцев в темноте. В новейших исследованиях истории труда (включая отечественную историографию, представленную работами А. В. Шубина и В. Л. Малькова) Хеймаркетское дело интерпретируется как ключевой узел перехода от стихийного промышленного протеста XIX века к организованному международному профсоюзному и социал-демократическому движению, в котором символика жертвенности («мучеников Хеймаркета») стала мощным ресурсом мобилизации рабочего класса во всём мире.
