Предпосылки и исторический контекст
До 1789 года Франция не знала писаного основного закона: королевский абсолютизм опирался на совокупность обычаев и «фундаментальных законов королевства», однако к концу XVIII столетия эта конструкция утратила способность удерживать финансовое и сословное равновесие. В наказах избирателей (cahiers de doléances), составленных при созыве Генеральных штатов весной 1789 года, как третье сословие, так и часть либерального дворянства и духовенства настойчиво требовали ограничения королевского произвола конституционной хартией.
Решающий шаг к конституционному строительству был сделан летом 1789 года: после клятвы в Зале для игры в мяч (20 июня) депутаты поклялись не расходиться до выработки конституции, 9 июля Национальное собрание приняло наименование Учредительного, 14 июля учредило первый Конституционный комитет, а в ночь на 4–5 августа упразднило сеньориальный строй, сословные привилегии и фискальные иммунитеты. Принятая 26 августа 1789 года Декларация прав человека и гражданина сформулировала универсальные принципы естественного права, равенства перед законом и разделения властей (ст. 16: общество без гарантии прав и разделения властей «не имеет конституции»), которые предстояло воплотить в конкретном государственном механизме.
На авторов проекта оказывали прямое воздействие два разнонаправленных интеллектуальных импульса. С одной стороны, идеи Шарля Луи де Монтескьё и опыт британского парламентаризма с американской Конституцией 1787 года склоняли умеренных («монархистов» во главе с Ж. Ж. Мунье) к двухпалатной системе и сдержкам против парламентского всевластия. С другой — доктрина неделимого народного суверенитета Жан-Жака Руссо и Габриэля де Мабли, усиленная глубоким недоверием большинства депутатов к версальскому двору, толкала Собрание к максимальному ограничению прерогатив короны.
Ход событий и ключевые механизмы
Борьба в Конституционных комитетах (1789–1791)
Первый Конституционный комитет из восьми, а затем двенадцати членов (среди них архиепископ Бордо Шампьон де Сисе, Талейран, Клермон-Тоннер, Лалли-Толендаль, Мунье, аббат Сиейес, Ле Шапелье и Бергас) летом и в сентябре 1789 года вынес на обсуждение ключевой вопрос о форме парламента и полномочиях короля. 10 сентября Собрание подавляющим большинством (849 голосов против 89) отвергло проект двухпалатного законодательного органа, опасаясь возрождения аристократической палаты по образцу британских лордов. На следующий день, 11 сентября, большинством 673 против 325 было отклонено абсолютное королевское вето в пользу отлагательного (приостанавливающего) вето. После октябрьских событий 1789 года и бегства Мунье из Собрания работу возглавил обновлённый Конституционный комитет (Сиейес, Талейран, Ле Шапелье, Тарже, Туре, Демёнье, Тронше, Рабо Сент-Этьен).
В 1790–1791 годах наиболее острые прения развернулись вокруг избирательного ценза и границ королевской неприкосновенности. По настоянию большинства, опасавшегося радикализации низов, был закреплён цензовый барьер, против которого резко выступал Максимилиан Робеспьер. В сентябре 1790 года для систематизации сотен принятых декретов учредили Комитет пересмотра (А. Барнав, А. Дюпор, братья Ламеты). Его значение резко возросло после неудачного бегства Людовика XVI в Варенн (июнь 1791 года) и расстрела антимонархической манифестации на Марсовом поле (17 июля 1791 года): отколовшиеся от якобинцев умеренные фельяны во главе с Барнавом попытались укрепить авторитет короля как гаранта стабильности и собственности, одновременно предусмотрев жёсткие юридические санкции на случай новой измены монарха. 3 сентября 1791 года окончательный текст был утверждён Собранием, а 14 сентября Людовик XVI после долгих колебаний принёс конституционную присягу.
Правовая архитектура и государственное устройство
- Уничтожение Старого порядка и преамбула: Конституцию открывала Декларация 1789 года, за которой следовало введение, навсегда отменявшее дворянство, пэрство, наследственные титулы, рыцарские ордена, вотчинную юстицию, продажность должностей, цеховые корпорации и юридическое признание монашеских обетов.
- Естественные и гражданские права (Титул I): Гарантировались равный доступ к должностям по талантам и добродетелям, равномерная раскладка налогов по средствам, равенство наказаний, свобода передвижения, совести, печати без предварительной цензуры, мирных собраний без оружия, неприкосновенность собственности (за вычетом уже национализированных церковных имуществ), гражданский характер брака и введение светской записи актов гражданского состояния, а также создание общегосударственной системы общественной помощи и начального бесплатного образования.
- Территориальная реформа (Титул II): Провозглашалось единство и неделимость королевства, прежнее деление на провинции заменялось унифицированной сеткой из 83 департаментов, подразделявшихся на дистрикты, кантоны и общины.
- Цензовая избирательная система: Граждане подразделялись на «активных» и «пассивных». Политическим голосом наделялись только французы мужского пола старше 25 лет, проживавшие не менее года в городе или кантоне, не состоявшие в домашнем услужении, принесшие гражданскую присягу и уплачивавшие прямой налог стоимостью не ниже трёхдневной заработной платы. В первичных собраниях они избирали муниципалитеты и «выборщиков» с существенно более высоким имущественным цензом, которые на департаментских съездах избирали депутатов Законодательного собрания, судей и местную администрацию.
- Жёсткое разделение властей (Титул III): Верховная власть объявлялась принадлежащей нации. Однопалатное Законодательное собрание (745 депутатов, обновляемых каждые два года) собиралось автоматически, не могло быть распущено королём, обладало исключительной законодательной инициативой, контролем над бюджетом, армией и национальными имуществами. За «королём французов» сохранялась исполнительная власть, осуществляемая исключительно через скреплявших его акты подписью ответственных министров, которым запрещалось быть депутатами.
- Механизм вето и отрешения от престола: Личность короля провозглашалась священной и неприкосновенной, но его отлагательное вето могло быть преодолено принятием закона в трёх последовательных легислатурах. Закон предусматривал три случая, когда король считался отрёкшимся от престола: отказ или отзыв присяги Конституции, возглавление армии против нации (или отказ формально противодействовать мятежу от его имени) и невозвращение из-за границы по призыву Законодательного собрания.
- Децентрализация администрации: Исполнительная власть практически не контролировала провинциальное управление: все департаментские и муниципальные должности стали выборными, и ни король, ни министры не могли свободно смещать местных чиновников.
Источниковедческая база и свидетельства
Изучение Конституции 1791 года опирается на подлинный архивный манускрипт акта от 3 сентября 1791 года (хранится в Национальном архиве Франции под шифром AE/I/10/1), а также на многотомные стенографические отчёты заседаний Учредительного собрания в серии Archives parlementaires, фиксирующие поимённые голосования и речи сторонников и противников двухпалатности, королевского вето и ценза (Мунье, Сиейес, Барнав, Туре, Робеспьер).
В российской науке текст документа представлен в авторитетном переводе правоведа Ф. Ф. Кокошкина (опубликован в сборнике «Тексты важнейших основных законов иностранных государств», М., 1905), а также в современном академическом издании на базе исторического факультета МГУ (проект электронных источников по Новой истории). Существенный сравнительно-правовой контекст дают синхронные конституционные памятники — Конституция США 1787 года с Биллем о правах (1791) и польская Конституция 3 мая 1791 года (подробно охарактеризованная, в частности, в Энциклопедическом словаре Брокгауза и Ефрона), позволяющие сопоставить французский радикальный отказ от сословных верхних палат с более компромиссными моделями конституционализма конца XVIII века.
Исторические итоги и долгосрочное значение
Несмотря на прописанный авторами крайне сложный порядок пересмотра, согласно которому Конституция должна была действовать неизменно минимум десять лет, режим конституционной монархии просуществовал менее года. Сразу после созыва Законодательного собрания в октябре 1791 года вскрылась институциональная несовместимость между новым парламентским порядком и традиционным монархом: Людовик XVI систематически использовал отлагательное вето для блокирования декретов против неприсягнувших священников и дворян-эмигрантов, а после объявления войны Австрии в апреле 1792 года оказался в глазах радикальных кругов в положении фактического союзника внешнего врага.
Поскольку министры не могли заседать в парламенте, между исполнительной и законодательной властями отсутствовал механизм политического согласования, аналогичный британскому кабинету. В условиях войны и экономической инфляции 10 августа 1792 года парижские секции, национальные гвардейцы и федераты штурмом взяли дворец Тюильри, что привело к отстранению короля, роспуску Законодательного собрания и созыву на основе всеобщего мужского избирательного права Национального конвента, отменившего монархию 21 сентября 1792 года.
Тем не менее долгосрочное юридическое значение Конституции 1791 года оказалось огромным. Она впервые в континентальной Европе превратила подданных абсолютного государя в граждан с кодифицированными личными, гражданскими и политическими свободами, утвердила светскую юрисдикцию государства над браком и гражданским состоянием, ликвидировала феодальную дробность территории и заложила базовый понятийный аппарат — от национального суверенитета до светского равенства перед законом, — который наследовали последующие французские конституции и либерально-демократические хартии Европы XIX–XX веков.
Дискуссии и оценки в историографии
Уже современники и историки XIX века (Франсуа Минье, дореволюционные российские государственно-правовые исследователи) сформулировали классический тезис о внутреннем противоречии Конституции 1791 года: при внешне монархической форме она обладала по существу республиканским содержанием, лишая короля реальной власти, но оставляя ему достаточные рычаги для саботажа. Внимание правоведов (в том числе авторов статей Энциклопедического словаря Брокгауза и Ефрона) привлекали и два других изъяна конструкции — разрыв между провозглашённым в Декларации 1789 года всеобщим равноправием и цензовым разделением граждан, а также паралич центральной администрации из-за почти полной автономии выборных местных властей.
В марксистской и социальной историографии XX века (Жорж Лефевр, Альбер Собуль, В. Г. Ревуненков) Конституция 1791 года интерпретировалась как классовый компромисс крупной и средней буржуазии с обуржуазившимся дворянством: отсекая феодальную реакцию, цензовый барьер одновременно отстранял от власти крестьянскую бедноту и городских рабочих (санкюлотов), что сделало неизбежной «вторую революцию» 10 августа 1792 года.
В современной культурно-политической историографии (Кит Майкл Бейкер, Саймон Шама, Франсуа Фюре) акцент перенесён на сам феномен изобретения новой политической реальности. Как отмечает Бейкер, Учредительное собрание стояло перед выбором между реформированием неписаной трёхсословной конституции прошлого и радикальным переписыванием общественного договора с чистого листа. Выбрав второй путь, депутаты столкнулись с неразрешимым парадоксом недоверия: опасаясь и королевского деспотизма, и эгоизма выборных представителей, они сконструировали чрезмерно жёсткую систему взаимного сдерживания, не оставившую легального выхода для политических конфликтов эпохи революционных войн.
