Предпосылки и исторический контекст
Локарнские договоры 1925 года возникли как попытка преодолеть острый военно-политический и финансовый кризис, в котором оказалась Европа в первые годы действия Версальской системы. Мирный договор 1919 года наложил на побеждённую Германию жёсткие территориальные, военные и репарационные ограничения, но не обеспечил прочного механизма безопасности: отказ Сената США ратифицировать Версальский договор аннулировал англо-американские гарантии Франции, а Советская Россия и Веймарская республика, оказавшись в международной изоляции, сблизились на почве Рапалльского договора 1922 года. Кульминацией послевоенной напряжённости стала франко-бельгийская оккупация Рура в январе 1923 года, обернувшаяся для Берлина гиперинфляцией, а для Парижа — финансовым истощением и дипломатическим давлением со стороны Лондона и Вашингтона.
Перелом наметился летом 1924 года после победы на выборах во Франции «Картеля левых» и прихода к власти в Великобритании первого лейбористского правительства Рамсея Макдональда. Утверждённый на Лондонской конференции в августе 1924 года план Дауэса пересмотрел график германских репараций, открыл путь американским кредитам для восстановления германской экономики и предусмотрел эвакуацию французских войск из Рура. Одновременно в самой Германии министр иностранных дел Густав Штреземан сформулировал курс «политики выполнения» (Erfüllungspolitik): добровольно признав незыблемость западных границ, Берлин рассчитывал снять оккупационные ограничения в Рейнской зоне, вернуть себе статус равноправной великой державы и сохранить свободу дипломатического манёвра на востоке.
9 февраля 1925 года Штреземан направил французскому правительству меморандум с предложением заключить пакт о неприменении силы и гарантиях границ на Рейне. Для министра иностранных дел Франции Аристида Бриана, понимавшего, что Великобритания отвергла Женевский протокол о всеобщем арбитраже и не желает брать на себя жёсткие обязательства по защите Восточной Европы, германская инициатива стала шансом закрепить хотя бы британские гарантии западных рубежей Франции.
Ход событий и ключевые механизмы
Переговоры в Локарно и подписание в Лондоне
Международная конференция работала в швейцарском курортном городке Локарно с 5 по 16 октября 1925 года в подчеркнуто неформальной атмосфере, получившей в публицистике название «духа Локарно». В переговорах участвовали делегации Германии (Г. Штреземан и канцлер Х. Лютер), Франции (А. Бриан), Великобритании (О. Чемберлен), Бельгии (Э. Вандервельде), Италии (Б. Муссолини), а также Польши (А. Скшиньский) и Чехословакии (Э. Бенеш). 16 октября стороны парафировали заключительный протокол и пакет из восьми документов, а 1 декабря 1925 года договоры были торжественно подписаны в Лондоне.
Структура пакета Локарнских соглашений
- Рейнский гарантийный пакт: Германия, Франция и Бельгия торжественно обязались уважать неприкосновенность своих общих границ, установленных Версалем (возвращение Эльзаса и Лотарингии Франции, Эйпена и Мальмеди Бельгии), соблюдать демилитаризованный статус Рейнской области (ст. 42–44 Версальского договора) и не прибегать к войне друг против друга, за исключением законной самообороны или действий по решению Лиги Наций.
- Механизм великодержавных гарантий: Великобритания и Италия выступили официальными гарантами Рейнского пакта, обязуясь немедленно оказать военную помощь стороне, ставшей жертвой неспровоцированного нападения или нарушения режима демилитаризованной зоны.
- Четыре арбитражные конвенции: Германия подписала двусторонние соглашения о мирном и арбитражном разрешении споров с Францией и Бельгией, а также с Польшей и Чехословакией; однако восточные границы Германии в отличие от западных не получили ни подтверждения их нерушимости со стороны Берлина, ни англо-итальянских гарантий.
- Союзные договоры Франции с Варшавой и Прагой: Чтобы компенсировать тревогу своих восточноевропейских союзников, Париж подписал отдельные договоры о взаимной помощи с Польшей и Чехословакией на случай неспровоцированного нападения Германии, однако их действие было увязано с процедурами Лиги Наций.
- Толкование статьи 16 Устава Лиги Наций: Специальной коллективной нотой западные державы согласились с германской оговоркой, что участие Берлина в коллективных санкциях Лиги Наций (например, пропуск иностранных войск через германскую территорию в случае конфликта с СССР) будет соизмеряться с его военным положением и географией.
Источниковедческая база и свидетельства
Дипломатическая история Локарно всесторонне документирована в официальных публикациях внешнеполитических ведомств европейских держав: британской серии «Documents on British Foreign Policy», французских «Documents diplomatiques français», германском многотомнике «Akten zur deutschen auswärtigen Politik» и советской публикации МИД СССР «Локарнская конференция 1925 г.: Документы» (1959). Этот корпус включает тексты всех восьми соглашений, протоколы пленарных заседаний, предварительную переписку между Берлином, Парижем и Лондоном с февраля по сентябрь 1925 года, а также проектную документацию по интерпретации статьи 16 Устава Лиги Наций.
Не менее важны личные бумаги и мемуарные свидетельства ключевых участников — в частности, знаменитая публикация архива Густава Штреземана («Vermächtnis»), где германский министр откровенно излагал канцлеру и кронпринцу тактику дипломатического «выжидания» и стремление сохранить возможность будущего мирного пересмотра польско-германской границы (Данцигского коридора и Верхней Силезии) и будущего аншлюса Австрии. Советский взгляд на локарнскую систему раскрывают материалы НКИД СССР, переписка Г. В. Чичерина и Н. Н. Крестинского, объясняющие мотивы заключения Берлинского договора о нейтралитете в апреле 1926 года.
Исторические итоги и долгосрочное значение
В краткосрочной перспективе Локарнские договоры действительно принесли Европе временную разрядку напряжённости, известную как «эра пацифизма» второй половины 1920-х годов. В сентябре 1926 года Германия была принята в Лигу Наций и получила место постоянного члена её Совета; вскоре начался вывод союзнических контрольных комиссий, досрочная эвакуация оккупационных зон Рейнланда (завершена в 1930 г.), а в 1928 году был подписан пакт Бриана — Келлога об отказе от войны как орудия национальной политики. Авторы локарнской конструкции — Остин Чемберлен (1925), Аристид Бриан и Густав Штреземан (1926) — были удостоены Нобелевской премии мира.
Вместе с тем Локарно породило фундаментальный стратегический раскол континентальной безопасности. Проведя грань между «гарантированными» западными границами и «негарантированными» восточными рубежами, западные державы фактически дали сигнал о меньшей ценности суверенитета Польши и Чехословакии. Опасаясь складывания антисоветского единого фронта западных держав с участием Берлина, советская дипломатия активизировала рапалльское направление: 24 апреля 1926 года СССР и Германия подписали Берлинский договор о дружбе и нейтралитете на пять лет, подтвердив военно-экономическое сотрудничество (авиашкола под Липецком, танковая школа в Казани, объект «Томка»). Когда Великая депрессия разрушила финансовую стабильность Веймарской республики и к власти пришёл Гитлер, локарнская конструкция рухнула: 7 марта 1936 года вермахт вступил в демилитаризованную Рейнскую зону при полном бездействии Франции и Великобритании, что открыло дорогу политике умиротворения и Второй мировой войне.
Дискуссии и оценки в историографии
Оценки Локарнских договоров в исторической науке отражают глубокий спор между интерпретацией их как искренней попытки примирения и критикой за заложенную в них геополитическую мину. Советская историография (В. М. Турок, А. А. Ахтамзян) традиционно рассматривала Локарно как антисоветский сговор под эгидой Великобритании и США, направленный на отрыв Германии от Рапалльского курса и канализацию потенциальной германской реваншистской экспансии на восток — против Польши и СССР.
В западной историографии (Ж.-Б. Дюрозель, Дж. Райт, Патрик Корс, Зара Штайнер) акценты распределены иначе. Многие современные историки видят в Локарнской системе реалистичную попытку исправить изъяны Версаля и встроить демократическую Веймарскую Германию в мирный порядок путём «двустороннего умиротворения» до катастрофы 1929–1933 годов. Однако и в западных исследованиях (П. Уандерс, Э. Х. Карр) подчёркивается, что политика самого Штреземана оставалась прагматичным национализмом, не отказывавшимся от пересмотра восточных границ, а отказ Великобритании гарантировать Восточную Европу предопределил стратегическую беспомощность Запада в 1936–1938 годах, вплоть до Мюнхенского соглашения.