2015 н.э. миграции/политика Европа/Ближний Восток Экономика и общество XXI век (2000–2025 гг.)

Миграционный кризис в Европе

Крупнейший со времён Второй мировой войны наплыв беженцев и нелегальных мигрантов в Европейский союз в 2015 году, подорвавший Дублинскую систему и углубивший политический раскол внутри Европы.

Кратко (TL;DR)

В 2015 году в страны Европейского союза прибыло, по разным оценкам, от 1 до 1,8 млн беженцев и нелегальных мигрантов (около 1,2–1,3 млн ходатайств об убежище) — преимущественно из Сирии, Афганистана, Ирака и Африки. Пик наступил осенью 2015 года, когда Германия открыла границы для сирийцев, приостановив Дублинские правила, а государства Центральной и Восточной Европы начали возводить заграждения. Сделка ЕС с Турцией в марте 2016 года резко снизила поток, но кризис навсегда изменил политический ландшафт Европы.

Группа беженцев и мигрантов на территории Венгрии вблизи сербской границы в августе 2015 года
Мигранты на венгерско-сербском участке балканского маршрута, август 2015 г. (фото Шандора Гемеша / SzomSzed, CC BY-SA 3.0) Иллюстрация: Photo: Gémes Sándor/SzomSzed, CC BY-SA 3.0

Предпосылки и исторический контекст

Европейский миграционный кризис 2015 года стал результатом наложения долговременных потрясений на Ближнем Востоке и в Африке на внутренние правовые противоречия Европейского союза. Главным двигателем исхода стала эскалация гражданской войны в Сирии (с 2011 г.) и территориальная экспансия «Исламского государства», к которым добавились конфликты в Ираке и Афганистане, распад ливийской государственности после войны 2011 года (превратившейся из страны-потребителя рабочей силы в неконтролируемый плацдарм переправы в Европу), насилие группировки «Боко харам» в Нигерии, войны в Сомали и Дарфуре, репрессивный режим принудительной службы в Эритрее, а также высокая безработица среди молодёжи на Западных Балканах (особенно в Косово).

Решающим триггером перенаправления потоков в Европу стало истощение ресурсов стран первого убежища: к 2015 году в лагерях Турции, Ливана и Иордании находились миллионы сирийцев, однако сокращение международного финансирования привело к урезанию продовольственных пайков, введению платы за воду и электричество, отсутствию прав на легальную работу и доступа детей к образованию. На этом фоне быстрый демографический рост в Африке и на Ближнем Востоке толкал миллионы людей искать убежище и перспективы в Западной и Северной Европе, где уже существовали диаспоры (прежде всего в Германии и Швеции).

Сам Европейский союз оказался институционально не готов к приёму волны такого масштаба. Шенгенская зона отменила внутренний пограничный контроль, но не располагала единой концепцией расселения и достаточными бюджетами, а Дублинский регламент возлагал всю ответственность за регистрацию и рассмотрение ходатайств об убежище на первое государство ЕС, куда въехал беженец (Грецию, Италию, Венгрию). Когда летом 2015 года миллионный поток сместился с долгого и крайне опасного маршрута через Ливию и Италию на короткий морской переезд из Турции на греческие острова и далее через Балканы (упрощённый выдачей трёхдневных транзитных виз в Македонии с июня 2015 г.), европейская система приёма рухнула.

Ход событий и ключевые механизмы

Морские трагедии и перегрузка южных границ (весна — лето 2015)

Термин «кризис» прочно закрепился в апреле 2015 года после серии крупных кораблекрушений в Средиземном море, где всего за одну неделю (13–20 апреля) затонули не менее пяти переполненных лодок с гибелью более 1200 мигрантов (включая катастрофу у Лампедузы с примерно 800 жертвами; за весь 2015 год в море утонули не менее 3771 человека). К июню Греция обогнала Италию по числу прибытий: на островах Лесбос, Кос и Хиос число приезжих местами превышало местное население, а миссия агентства Frontex «Посейдон» испытывала острую нехватку судов и средств. На суше основным перевозчиком оставались нелегальные сети контрабандистов (до 30–55 тыс. человек по оценкам Европола), бравшие по 1000–1500 долл. за короткую лодочную переправу из Бодрума на Кос и 3–4 тыс. евро за путь в Германию, поскольку правила «ответственности перевозчиков» запрещали авиакомпаниям сажать на рейсы лиц без шенгенских виз. В конце августа 2015 года континент потрясли гибель 71 беженца в закрытом грузовике под Веной (27 августа) и резонансный снимок утонувшего сирийского мальчика Айлана Курди.

Осенний пик кризиса, политика открытых дверей и закрытие границ

  • Решение Германии и будапештский узел (август — сентябрь 2015): 21 августа немецкое Федеральное ведомство по делам миграции и беженцев, не справляясь с потоком заявок, фактически приостановило действие Дублинского регламента для граждан Сирии. Когда 1 сентября власти Венгрии (где скопилось около 150 тыс. человек) заблокировали отправку поездов с вокзала Келети в Будапеште и тысячи мигрантов отправились пешком к австрийской границе, 4 сентября Германия и Австрия объявили о готовности принять их. Канцлер Ангела Меркель выступила с лозунгом «Wir schaffen das» («Мы справимся»); за 2015 год в ФРГ было подано свыше 440 тыс. прошений об убежище (а общее число прибывших достигло 0,9–1 млн), а в Швеции — 156–160 тыс. (самый высокий показатель на душу населения в ЕС).
  • Цепная реакция пограничных барьеров: уже через десять дней, столкнувшись с нехваткой жилья (беженцев расселяли в палатках, контейнерах и бывшем аэропорту Темпельхоф), Германия ввела выборочный контроль на границе с Австрией. За ней пограничный контроль восстановили Австрия, Словакия, Швеция и Дания (в начале 2016 года контроль на внутренних границах вернули 8 из 26 стран Шенгена). Венгрия под руководством Виктора Орбана полностью перегородила забором границы с Сербией и Хорватией; Словения и Хорватия вводили дневные квоты и подключали армию. На крайнем севере возник «арктический маршрут» через Россию в Норвегию (около 6000 пересечений на велосипедах через Сторскуг) и Финляндию.
  • Лагеря за пределами ЕС и сделка с Турцией (март 2016): после напряжённых переговоров в марте 2016 года Евросоюз и Турция заключили соглашение о сдерживании миграции: Анкара обязалась усилить морской патруль и принимать обратно нелегально перебравшихся в Грецию мигрантов в обмен на финансовую помощь (в сумме до 6 млрд евро на содержание лагерей), схему легального переселения сирийцев «один к одному» (до 72 тыс. человек) и обещания визовой либерализации.
  • Затухание волны и рецидивы (2018–2022): после перекрытия балканского маршрута число заявлений об убежище в ЕС сократилось к 2018 году до 581 тыс., что позволило экспертам говорить о завершении острой фазы кризиса, однако конфликт вокруг спасательных судов НПО в Италии (Aquarius, Lifeline, 2018), открытие Турцией границ на Эвросе в феврале 2020 года и новый всплеск нелегальных пересечений в 2022 году (около 330 тыс.) подтвердили хронический характер проблемы.

Источниковедческая база и свидетельства

Количественный анализ кризиса опирается прежде всего на статистические базы Евростата (ежеквартальные и годовые отчёты по числу первичных заявлений об убежище и доле положительных решений, показывавшие контраст между 74 % одобрения в Швеции и 9 % в Венгрии в 2014 г.), сводки пограничного агентства ЕС Frontex, доклады УВКБ ООН, Международной организации по миграции и ежегодные обзоры ОЭСР («Мониторинг международной миграции»). При этом специалисты особо отмечают различие между статистикой Frontex (учитывающей число незаконных пересечений границ, где один мигрант по пути из Греции в Венгрию мог фиксироваться дважды) и числом уникальных просителей убежища.

Правовая и политическая динамика отражена в текстах Шенгенского и Дублинского регламентов, Совместном заявлении ЕС и Турции от 18 марта 2016 года, материалах Европола о криминальной экономике перевозок и расследования «Mafia Capitale» в Италии, а также в докладах правозащитных организаций (Amnesty International о положении в лагере Трайскирхен). Важнейший слой свидетельств образуют публичные речи и интервью государственных деятелей (А. Меркель, В. Орбана, Д. Кэмерона, М. Шульца, Р. Т. Эрдогана, представителей МИД РФ), позволяющие реконструировать конфликт политических стратегий в Европе.

Исторические итоги и долгосрочное значение

Кризис 2015 года стал одним из самых глубоких политических потрясений в истории Европейского союза. Массовый приток беженцев спровоцировал стремительный рост электоральной поддержки правых, националистических и евроскептических партий по всему континенту и, по оценкам большинства политологов, стал одним из решающих факторов победы сторонников выхода Великобритании из ЕС на референдуме 2016 года (Brexit). Внутри самого Евросоюза углубился ценностный и институциональный раскол между западноевропейскими странами и государствами Вышеградской группы (Венгрия, Польша, Чехия, Словакия), категорически отвергшими навязанные Брюсселем квоты на расселение мигрантов.

Серьёзным испытанием подвергся сам принцип свободного передвижения внутри Шенгенской зоны: введённый осенью 2015 года пограничный контроль между рядом стран ЕС фактически сохранялся годами вплоть до пандемии 2020 года. Долгосрочными итогами стали ужесточение национальных законов о предоставлении убежища и депортации, укрепление и расширение мандата агентства Frontex, перенос границы миграционного сдерживания за пределы ЕС (договоры с Турцией и финансирование лагерей в соседних регионах), а также многолетняя задача социально-экономической, языковой и культурной интеграции свыше миллиона прибывших переселенцев на фоне старения коренного населения Европы.

Дискуссии и оценки в историографии

Уже в 2015 году развернулась принципиальная терминологическая и концептуальная полемика: правозащитные организации и ряд редакций (например, Al Jazeera и The Guardian) настаивали на понятии «кризис беженцев», подчёркивая вынужденный характер бегства от войн (около 80–84 % прибывших по морю происходили из зон острых конфликтов), тогда как критики политики открытых дверей акцентировали долю экономических мигрантов. Политологи (в частности, Кас Мадде) оспаривали саму формулу «миграционного кризиса», доказывая, что богатейший союз с полумиллиардным населением обладал достаточными ресурсами для приёма 1,3 млн человек и столкнулся не с демографической катастрофой, а с кризисом политической солидарности и затянувшейся неспособностью реформировать Дублинскую систему.

Острые дебаты вызывает и решение Ангелы Меркель от 4 сентября 2015 года: часть историков и политиков упрекают канцлера ФРГ в создании «приглашающего сигнала» и одностороннем нарушении общеевропейских процедур, другие же расценивают этот шаг как вынужденную гуманитарную меру, предотвратившую кровопролитие и коллапс на Балканах. Наконец, в европейской и российской литературе по-разному трактуются геополитические корни кризиса: если западные авторы акцентируют эскалацию в Сирии и использование миграции в качестве инструмента политического давления со стороны Анкары, то российские исследователи и дипломаты напрямую связывают исход 2015 года с западной политикой «смены режимов» в Ираке и Ливии и прогнозируют сохранение миграционного давления вследствие демографического разрыва между Европой и странами Африки и Ближнего Востока (работы демографа А. Вишневского и др.).

Хронология ключевых этапов

Дата / этап Событие Историческое пояснение
13–20 апреля 2015 Массовые кораблекрушения в Средиземном море Гибель более 1200 мигрантов за неделю, включая крушение у Лампедузы (~800 жертв), выводит проблему на уровень общеевропейского кризиса.
Июнь 2015 Переориентация потока на Балканский маршрут Греция обгоняет Италию по числу морских прибытий; введение в Македонии трёхдневных виз открывает стремительный сухопутный коридор на север.
21 августа 2015 Приостановка Дублинского регламента в Германии Ведомство по миграции ФРГ временно прекращает возврат сирийских беженцев в первые страны въезда в ЕС.
4 сентября 2015 Открытие границ Австрии и Германии После блокады вокзала Келети в Будапеште и пешего марша беженцев Берлин и Вена разрешают тысячам мигрантов въезд и подачу прошений об убежище.
Сентябрь — ноябрь 2015 Пик притока и цепное закрытие границ Венгрия возводит заграждения на границах с Сербией и Хорватией; Германия, Австрия, Швеция и Дания возвращают пограничный контроль внутри Шенгенской зоны.
Март 2016 Соглашение ЕС и Турции по беженцам Брюссель и Анкара договариваются о возврате нелегальных мигрантов из Греции в обмен на 6 млрд евро и легальное переселение сирийцев.
2018–2022 Спад острой фазы и остаточные рецидивы Число заявок об убежище в ЕС снижается к 2018 г. до 581 тыс., хотя локальные обострения на море, на греко-турецкой границе (2020) и рост в 2022 г. сохраняются.

Участники, территории и исторические связи

Связанные события в графе

Частые вопросы и ответы

Почему именно в 2015 году поток беженцев в Европу вырос в несколько раз по сравнению с 2014 годом?
Совпали три фактора: обострение войны в Сирии и успехи ИГИЛ, сокращение продовольственного и финансового обеспечения лагерей беженцев в Турции, Ливане и Иордании, а также открытие более короткого и дешёвого маршрута через Эгейское море в Грецию и далее по Балканам после введения Македонией трёхдневных транзитных виз.
В чём заключался кризис Дублинского регламента и Шенгенской зоны?
Дублинские правила обязывали первую страну ЕС, куда въехал иностранец (например, Грецию, Италию или Венгрию), регистрировать его и рассматривать прошение об убежище. При наплыве свыше миллиона человек приграничные страны оказались перегружены, а отмена проверок внутри Шенгена позволяла мигрантам беспрепятственно двигаться в Германию и Швецию, что и вынудило 8 стран в начале 2016 г. вернуть пограничный контроль.
Какие страны Евросоюза приняли больше всего беженцев в 2015 году?
Абсолютным лидером стала Германия (свыше 440 тыс. официальных заявок на убежище в 2015 г. и до миллиона прибывших), а в расчёте на душу населения самую высокую нагрузку взяла на себя Швеция (около 156–160 тыс. человек, около 1,6 % населения), за ней следовали Австрия и транзитная Венгрия.
Как сработало соглашение между Европейским союзом и Турцией 2016 года?
В марте 2016 года Турция согласилась перекрыть нелегальные морские переправы в Грецию и принимать обратно депортированных мигрантов в обмен на выделение 6 млрд евро для содержания сирийских лагерей и программу легального переселения части сирийцев в ЕС. В сочетании с закрытием балканского коридора это резко сократило приток через Эгейское море.
Как миграционный кризис повлиял на политику Великобритании и стран Восточной Европы?
В Великобритании тема неконтролируемой миграции и неспособности ЕС охранять границы стала одним из главных аргументов кампании за выход из Евросоюза на референдуме 2016 года (Brexit). В Восточной Европе (Венгрия, Польша, Чехия, Словакия) кризис привёл к консолидации противников общеевропейских квот на расселение беженцев.

Научная литература и источники

  1. OECD. Is This Humanitarian Migration Crisis Different? Migration Policy Debates No. 7. — Paris: OECD Publishing, September 2015. [www.oecd.org]
  2. Eurostat. Asylum quarterly report: Statistics Explained. — Luxembourg: European Commission. [ec.europa.eu]
  3. European University Institute (EUI). Migration Crisis and the Reform of European Asylum Policy (RSCAS 2015/95). — Florence: EUI, 2015. [cadmus.eui.eu]
  4. Европейский миграционный кризис // Википедия (русскоязычный раздел). [ru.wikipedia.org]
  5. 2015 European migrant crisis // Wikipedia (English edition). [en.wikipedia.org]