Предпосылки и исторический контекст
Обращения запорожского казачества и православного населения Речи Посполитой за покровительством к Москве имели глубокую традицию. Они звучали в ходе восстаний К. Косинского (1591–1593), П. Павлюка (1637) и Я. Острянина (1638), в посольстве гетмана П. К. Сагайдачного (1620), в письмах киевского митрополита Иова Борецкого (1624) царю Михаилу Фёдоровичу и в решении Корсунской рады 1632 года, а с начала 1630-х годов казацкие семьи массово переселялись в пограничные русские города (Белгород, Валуйки, Путивль, Курск, Чугуев). С началом восстания Богдана Хмельницкого в 1648 году политическая ситуация обострилась до предела: восставшие утвердили свою власть в Киевском, Черниговском и Брацлавском воеводствах, но оказались зажаты между Польшей, Османской империей и Русским царством.
Уже 8 (18) июня 1648 года Богдан Хмельницкий впервые обратился к царю Алексею Михайловичу с предложением принять Войско Запорожское под «государеву высокую руку»; до 1653 года Москву посетили восемь гетманских посольств (включая миссии С. Мужиловского с патриархом Паисием Иерусалимским, Ф. Вешняка, И. Искры). Однако русское правительство долго избегало разрыва Поляновского мира 1634 года и предлагало казакам лишь выехать на царские земли «без земли», что в свою очередь вызывало резкое охлаждение со стороны гетмана и угрозы союза с Крымом. Перелом наступил после предательств крымских татар под Зборовом (1649) и Берестечком (1651), заключения тяжёлого Белоцерковного договора (1651) и сближения Хмельницкого с Портой и Молдавией (брак Тимоша Хмельницкого с Роксандой Лупу в 1652 г.). В марте 1653 года генеральный писарь И. Е. Выговский переслал в Посольский приказ подлинник грамоты султана Мехмеда IV к гетману, а 3 июня Хмельницкий предупредил путивльских гонцов, что без русского подданства казаки «по неволе» перейдут под турецкую власть. После отказа короля Яна II Казимира от посредничества посольства кн. Б. А. Репнина (лето 1653 г.) и систематических нарушений царского титула в польских документах 1 (11) октября 1653 года последний в истории Земский собор и царь постановили принять Войско Запорожское «с городами их и с землями» и объявить войну Речи Посполитой.
Ход событий и ключевые механизмы
Посольство В. В. Бутурлина и Переяславская рада 8 (18) января 1654 года
Для переговоров и приведения к присяге в Малую Русь выехало большое посольство во главе с боярином В. В. Бутурлиным, окольничим И. В. Алферьевым, думным дьяком И. Д. Лопухиным и представителями духовенства. После почти трёхмесячной дороги 31 декабря 1653 (10 января 1654) года послы торжественно въехали в Переяслав; 6 января туда прибыл Б. Хмельницкий (задержавшийся на похоронах сына Тимофея в Чигирине), а 7 января — И. Е. Выговский, полковники и сотники. На предварительной встрече гетман и писарь обосновали право царя на Киев и всю Малую Русь преемственностью от князя Владимира Святославича.
Утром 8 (18) января 1654 года прошёл тайный старшинский совет, а днём в присутствии представителей 14 из 17 казацких полков и переяславских мещан (без участия московского посольства, духовенства и мещан иных городов) открылась Генеральная военная рада. Хмельницкий призвал выбрать одного из четырёх государей — турецкого султана, крымского хана, польского короля или православного русского царя — и предложил несогласным идти «куды хочет вольная дорога». Собравшиеся единогласно воскликнули «вовеки вси едино». Однако в переяславском Успенском соборе развернулся острый правовой спор: казацкая старшина потребовала, чтобы Бутурлин первым присягнул от имени царя в соблюдении казацких вольностей (по образцу присяги выборных польских королей). Бутурлин категорически отказался, заявив, что самодержавный московский государь не присягает подданным, а его милость неизменна. После бурного совещания казаки принесли одностороннюю присягу, и Бутурлин вручил гетману царскую грамоту, хоругвь, булаву, ферезь и горлатную шапку. 12 (22) января Выговский, войсковой судья С. Богданович и полковники вновь безуспешно пытались получить от Бутурлина подписанный им гарантийный лист.
Присяга населения и Мартовские статьи 1654 года
- Присяжные кампании в городах: 8–9 января в Переяславе присягнули 284 участника рады; 17–19 января в Киеве присягу приняли жители и люди митрополии (1460 чел.), 24 января — Нежин (1944 чел.), 27 января — Чернигов (1105 чел.). Всего зимой 1654 года царские стольники и дворяне привели к присяге население 183 городов и местечек во всех 17 полках (от 122 545 до 127 000 чел.).
- Противоречия и оппозиция: киевский митрополит Сильвестр Косов и архимандрит Киево-Печерской лавры Иосиф Тризна отказались присягать царю; часть мещан Переяслава, Киева и Чернобыля была принуждена к присяге казаками; в отдельных селениях Брацлавского, Уманского, Полтавского и Кропивнянского полков вспыхнули выступления против присяги, а данные о присяге Низовой Сечи отсутствуют.
- «Мартовские статьи» (март–апрель 1654 г.): после отъезда Бутурлина старшина выработала 11 просительных пунктов (в Москве дополненных до 23 статей), которые представили П. И. Тетеря и С. Богданович. Царские жалованные грамоты утвердили 60-тысячный реестр с жалованьем, выборность гетмана, собственные суды и налоги Гетманщины, права шляхты и мещан и подчинение Киевской митрополии Константинополю, запретив гетману самостоятельные сношения с Речью Посполитой и Турцией.
Источниковедческая база и свидетельства
Основной комплекс документов хранится в фондах Посольского приказа в РГАДА: решение Земского собора от 1 (11) октября 1653 года (где подробно перечислены дипломатические проступки Владислава IV и Яна II Казимира в титуловании царя и присылки Хмельницкого), статейный список посольства В. В. Бутурлина, детально передающий переговоры 7–12 января 1654 года, присяжные книги 183 городов и местечек, грамоты Б. Хмельницкого и пересланная Выговским султанская грамота Мехмеда IV, а также Мартовские статьи и царские жалованные грамоты марта 1654 года. Важным противовесом служат королевские универсалы Яна II Казимира февраля и мая 1654 года. Источниковеды обращают особое внимание на официальную редактуру московского статейного списка, сглаживавшего острые трения с митрополитом Сильвестром Косовым и недовольство части казачества.
Исторические итоги и долгосрочное значение
Непосредственным результатом Переяслава стало изменение официального титула царя на «всея Великие и Малые Русии» с добавлением «Киевский» и возвращением «Черниговский» (21 марта 1654 г. изготовили новую серебряную государственную печать) и начало Русско-польской войны 1654–1667 годов (выступление русской армии 18 мая 1654 г.). Однако противоречия проявились быстро: после Виленского перемирия России с Польшей в октябре 1656 года без допуска казацкой делегации Хмельницкий продолжил союзную политику со Швецией (Карлом X Густавом), Трансильванией и Бранденбургом, а его преемник И. Е. Выговский в 1658 году разорвал договор и подписал Гадячский трактат. Последующие Переяславские статьи 1659 года при Юрии Хмельницком сузили права гетманов, а Андрусовское перемирие 1667 года и «Вечный мир» 1686 года закрепили за Россией Левобережную Украину и Киев. Автономия Гетманщины сохранялась до 1764–1775 годов, тогда как для Речи Посполитой события 1654 года стали началом длительного упадка вплоть до её разделов.
Дискуссии и оценки в историографии
Юридическая природа Переяславского соглашения остаётся одной из самых дискуссионных тем восточноевропейской истории. Исследователи XIX–XX веков характеризовали статус Гетманщины после 1654 года как инкорпорацию в Русское царство (В. А. Мякотин, Д. М. Одинец, Я. Л. Розенфельд), широкую автономию (Б. Э. Нольде), реальную унию (М. А. Дьяконов, А. Н. Филиппов, А. А. Попов), личную унию под общим монархом (В. И. Сергеевич, Р. М. Лащенко), вассалитет (Н. М. Коркунов, М. Н. Покровский, М. С. Грушевский), протекторат или военный союз (Д. И. Дорошенко, И. П. Крипякевич, В. К. Липинский, А. П. Оглоблин). В советской науке оценка эволюционировала от тезиса о «колониальном господстве» (первое издание БСЭ 1935 г.) и формулы «наименьшего зла» (конец 1930-х — 1940-е гг.) к официальным «Тезисам к 300-летию воссоединения Украины с Россией» (1954). Современные историки (Т. Г. Таирова-Яковлева, В. А. Смолий, С. Н. Плохий, Дж. Басараб) рассматривают Переяславский процесс через призму несовпадения самодержавно-приказной и шляхетско-договорной правовых культур и сложных реалий поэтапной инкорпорации.
