Предпосылки и исторический контекст
К началу XIX века вице-королевство Новая Испания с центром в городе Мехико представляло собой самую населённую (около 6 миллионов жителей) и экономически ценную колонию Испанской империи, обеспечивавшую львиную долю добычи серебра для казны Мадрида. Вместе с тем колониальное общество раздирали глубокие сословно-этнические и экономические противоречия. Высшие посты в администрации, армии и церкви монополизировали уроженцы метрополии — пенисуларес (гачупины), тогда как местные уроженцы испанского происхождения (креолы) подвергались политической дискриминации и были возмущены запретами на свободную торговлю и развитие собственных мануфактур. Ещё более тяжёлым оставалось положение коренного индейского населения, метисов, мулатов и афро-мексиканцев, нёсших бремя подушной подати (трибута), долговой зависимости в гасиендах и тяжёлого труда на серебряных рудниках.
Обострение ситуации в 1804–1808 годах было вызвано жёсткими фискальными требованиями Мадрида, включая указ о «консолидации» церковных капиталов и ипотечных фондов (Consolidación de Vales Reales), который разорил тысячи креольских землевладельцев и средних клириков. Непосредственным политическим катализатором стало вторжение Наполеона в Испанию и байоннское отречение Бурбонов весной 1808 года. В самом городе Мехико летом 1808 года городской совет (ayuntamiento) во главе с креольскими юристами Франсиско Примо де Вердадом и Мельчором де Таламантесом при содействии вице-короля Хосе де Итурригарая выдвинул требование созвать мексиканскую хунту: по их аргументации, при пленении короля суверенитет возвращается королевству Новой Испании. Однако в ночь на 15 сентября 1808 года отряд роялистов-пенисуларес под руководством Габриэля де Йермо совершил в Мехико вооружённый переворот, арестовав вице-короля и лидеров креольской автономистской оппозиции. Разгон легальной оппозиции в столице закрыл путь к мирным реформам и толкнул недовольных в провинциальное подполье.
Ход событий и ключевые механизмы
Подполье и «Клич Долорес» (1809 — сентябрь 1810)
После подавления антииспанского заговора в Вальядолиде (декабрь 1809 года) главным центром подготовки выступления стал город Керетаро, где действовал тайный кружок под видом литературной академии (капитан драгун Игнасио Альенде, Хуан Альдама, коррехидор Мигель Домингес и его супруга Хосефа Ортис де Домингес), установивший связь со священником селения Долорес Мигелем Идальго-и-Костильей. Когда в середине сентября 1810 года заговор был выдан колониальным властям, времени на развёртывание регулярных полков не осталось:
- 16 сентября 1810 года: на рассвете, ударив в церковный колокол, Идальго обратился к прихожанам с призывом к борьбе против «дурного правительства» (Grito de Dolores — «Клич Долорес»), положив начало открытому вооружённому восстанию.
- Массовая мобилизация: в считанные дни к ядру из нескольких сотен человек присоединились тысячи крестьян-индейцев, метисов и горняков из региона Бахио, выступавших под образом Девы Гваделупской, почитаемой в окрестностях Мехико.
- Первые победы: инсургенты без боя заняли Селайю, 28 сентября после ожесточённого штурма овладели богатым горнорудным центром Гуанахуато (взятие зернохранилища Альондига де Гранадитас), а затем вступили в Вальядолид и Толуку.
Поход к долине Мехико и битва при Монте-де-лас-Крусес (октябрь 1810)
За полтора месяца армия восставших выросла, по разным оценкам, до 80 тысяч человек (значительную часть которых составляли слабо вооружённые ополченцы, шедшие рядом с немногочисленной конницей и артиллерией Альенде) и устремилась к столице вице-королевства. На подступах к Мехико, у перевала Монте-де-лас-Крусес, 30 октября 1810 года повстанцы нанесли поражение заслону роялистских войск под командованием полковника Торкуато Трухильо, открыв дорогу непосредственно на столичную долину.
Однако, остановившись ввиду Мехико, Идальго после мучительных колебаний вопреки советам Альенде не решился на штурм города. Причинами стали острая нехватка пороха и артиллерии, отсутствие массового выступления внутри хорошо укреплённой столицы, угроза флангового удара подходившей с севера регулярной армии генерала Феликса Марии Кальехи, а также опасение Идальго повторить кровавые грабежи и расправы, случившиеся при взятии Гуанахуато. Отвод армии от Мехико позволил вице-королю Франсиско Хавьеру Венегасу консолидировать оборону столицы.
Социальные декреты, поражение 1811 года и путь к независимости
В ноябре 1810 года армия Идальго потерпела неудачу при Акулько, разделилась и отошла к Гвадалахаре, где Идальго обнародовал пакет радикальных социальных декретов: об освобождении рабов, отмене подушной подати с индейцев и каст, ликвидации колониальных монополий (табачной и пороховой) и возвращении общинных земель. Эти меры, однако, оттолкнули значительную часть умеренных креольских землевладельцев и купцов, испугавшихся стихийной крестьянско-индейской революции и перешедших на сторону роялистов. В январе 1811 года Кальеха разгромил основные силы повстанцев у Пуэнте-де-Кальдерон, а вскоре Идальго, Альенде и их соратники были захвачены на пути к северной границе и казнены летом 1811 года в Чиуауа.
Тем не менее движение не прекратилось: эстафету борьбы на юге и западе страны принял священник Хосе Мария Морелос, придавший восстанию строгую военную организацию и чёткую государственную программу (Конгресс в Чильпансинго в ноябре 1813 года провозгласил независимость, а в октябре 1814 года принял Апацинганскую конституцию). После гибели Морелоса (1815) в горах продолжали действовать партизанские очаги Висенте Герреро. Окончательный крах испанского владычества ускорила Испанская революция 1820 года: консервативные креольские круги и командир роялистов Агустин де Итурбиде объединились с Герреро на платформе «Плана Игуалы» (февраль 1821 г.) и 27 сентября 1821 года торжественно вступили в Мехико, закрепив независимость страны.
Источниковедческая база и свидетельства
Изучение событий 1808–1810 годов в Мехико и Новой Испании опирается на разнообразный корпус архивных и нарративных источников. Важнейший пласт составляют протоколы заседаний муниципального совета (кабильдо) Мехико за 1808 год, донесения вице-королей Хосе де Итурригарая и Франсиско Хавьера Венегаса мадридским хунтам и Кадисским кортесам, а также реляции командующего роялистской армией Ф. Кальехи.
Взгляд повстанческого лагеря отражают социальные декреты и манифесты М. Идальго в Вальядолиде и Гвадалахаре, материалы выходившей в Гвадалахаре повстанческой газеты El Despertador Americano, переписка И. Альенде и обширные материалы военно-судебного и инквизиционного процессов над Идальго и его соратниками (1811), сохранившие подробные показания о замысле похода на Мехико. Ценнейшими ранними историографическими свидетельствами выступают труды современников событий, представлявших противоположные лагери: пятитомный труд республиканца Карлоса Марии де Бустаманте (Cuadro histórico de la revolución mexicana) и фундаментальная консервативная «История Мексики» Лукаса Аламана (Historia de Méjico, 1849–1852), лично пережившего штурм Гуанахуато.
Исторические итоги и долгосрочное значение
Выступление осени 1810 года, несмотря на военное поражение первого призыва в 1811 году, стало необратимой точкой отсчёта в формировании современной мексиканской государственности. Когда в сентябре 1821 года армия Итурбиде вошла в Мехико, бывшая столица Новой Испании получила статус столицы независимой Мексиканской империи, а после её падения и принятия конституции 1824 года — столицы федеративной республики (Мексиканских Соединённых Штатов).
Декреты Идальго и Морелоса заложили правовые основы отмены подушного индейского трибута, рабства и сословных кастовых градаций, укрепили роль Мехико как центра национального и политического притяжения. В то же время затяжная одиннадцатилетняя война привела к разрушению горнорудного и аграрного хозяйства центральной Мексики, оттоку испанских капиталов, гибели сотен тысяч человек и длительной полосе политической нестабильности, в которой на протяжении всего XIX века сталкивались федералисты и централисты, а также либералы и консерваторы. Тем не менее именно 16 сентября вошло в историческую память Мексики как День начала независимости, ежегодно отмечаемый на центральной площади Сокало в Мехико.
Дискуссии и оценки в историографии
В русскоязычной справочной и хронологической литературе нередко встречается терминологическая аберрация, связанная со сходством испанского названия страны и её столицы (México — «Мексика» и «Мехико»): восстание 1810 года иногда именуют «восстанием в Мехико», хотя в самом городе Мехико в сентябре 1808 года произошёл пролог в виде переворота против автономистов, а вооружённое восстание 16 сентября 1810 года вспыхнуло в провинциальном Долоресе и остановилось в октябре у порога столицы при Монте-де-лас-Крусес.
В мировой историографии центральной остаётся дискуссия о социальной природе движения 1810 года. Советская и леволиберальная историография (М. С. Альперович, Л. Вильоро) акцентировала антиколониальный и массово-народный характер движения Идальго–Морелоса, усматривая его силу в союзе индейско-метисного крестьянства с передовой креольской интеллигенцией. Современные социальные историки (Джон Тутино, Эрик Ван Янг, Хайме Родригес) рассматривают восстание 1810 года как сложный конфликт, где политическая повестка креольских заговорщиков переплелась с глубоким аграрно-демографическим и культурным кризисом деревни, а страх креольской элиты Мехико перед низовой «войной каст» обусловил поддержку ею роялистов в 1810–1815 гг. и последующий консервативный компромисс 1821 года.
