Предпосылки и исторический контекст
Война за независимость Мексики стала центральным звеном освободительного движения испанских колоний в Америке, причём её социальная и политическая динамика определилась глубоким расслоением вице-королевства Новая Испания. Колониальное общество опиралось на негласную кастово-расовую иерархию: высшие государственные, судебные и церковные посты удерживали уроженцы метрополии (пенинсуларес, или «гачупины»), тогда как родившиеся в Америке испанцы (креолы) оттеснялись от вершины власти. Ещё тяжелее было положение смешанного населения (метисов и мулатов — каст), афро-мексиканцев и особенно индейского крестьянства, облагавшегося подушной податью и подвергавшегося принудительной эксплуатации на рудниках, гасиендах и в ремесленных мастерских.
Начиная с середины XVIII века противоречия резко обострили реформы Бурбонов. Стремясь централизовать управление и увеличить доходы короны от серебряных рудников Новой Испании, Мадрид заменил креольских чиновников на выходцев из метрополии, изгнал орден иезуитов (1767), что нанесло удар по образовательным учреждениям и креольским семьям, и урезал судебные привилегии духовенства (fuero eclesiástico), ударив в первую очередь по низшему приходскому клиру. Финансовым потрясением стал указ 1804 года о консолидации церковных займов, потребовавший от креольских землевладельцев немедленно вернуть основные суммы ипотечных кредитов для финансирования европейских войн Испании. Одновременно реформы культурно-религиозной сферы — налогообложение сельских братств и запреты традиционных процессий и проповеди мирян — углубили отчуждение между верхушкой модернизирующей бюрократии и сельской культурой «мексиканского католицизма».
Внешние импульсы — война за независимость США (1775–1783), идеи Просвещения, Великая французская революция (1789) и особенно восстание рабов на Сан-Доминго (Гаитянская революция 1791–1804 годов) — воздействовали на Новую Испанию противоречиво: радикалам они указывали путь к эмансипации, тогда как креольские элиты со страхом взирали на перспективу расового и классового бунта. Тем не менее локальные выступления (от волнений в Пуэбле 1761 года до «заговора мачете» 1799 года) сдерживались, пока катастрофа 1808 года в Европе не разрушила саму легитимность имперской власти.
Весной 1808 года войска Наполеона оккупировали Испанию, а короли Карл IV и Фердинанд VII в Байонне отреклись от престола в пользу Жозефа Бонапарта. В Новой Испании, где вице-король считался «живым образом монарха», возник политический вакуум. Городской совет Мехико (аюнтамьенто), опиравшийся на креолов, предложил учредить автономную хунту и править от имени свергнутого Фердинанда VII на равных правах с Испанией. Опасаясь сепаратизма и сочувствия к этому курсу вице-короля Хосе де Итурригарая, консервативная партия пенинсуларес во главе с землевладельцем Габриэлем де Йермо и гильдией купцов в ночь на 15 сентября 1808 года штурмовала вице-королевский дворец, арестовала Итурригарая и поставила у власти Педро де Гарибая. Этот переворот доказал креольским кругам бесперспективность легальной борьбы за автономию, породив тайные заговоры в Вальядолиде (1809) и особенно в Керетаро (1810) при участии супруги коррехидора Хосефы Ортис де Домингес, драгунского капитана Игнасио Альенде и образованного приходского священника Мигеля Идальго-и-Костильи.
Ход событий и ключевые механизмы
Народная война Мигеля Идальго (1810–1811 годы)
После раскрытия заговора в Керетаро в середине сентября 1810 года предупреждённый о скором аресте Мигель Идальго решился на открытый призыв к восстанию. Ранним утром 16 сентября 1810 года в селении Долорес он собрал прихожан на знаменитый призыв «Грито де Долорес», обращённый против «дурного правления» гачупинов, под знаменем почитаемой индейцами и метисами Девы Гваделупской:
- Массовый подъём и тактика стихийного войска: начав поход с примерно 600 сторонниками, вооружёнными преимущественно сельскохозяйственными орудиями и луками, Идальго привлёк десятки тысяч индейских и метисных крестьян и батраков. Повстанцы без серьёзного сопротивления заняли Сан-Мигель-эль-Гранде и Селаю, а 28 сентября после ожесточённого штурма зернохранилища Альондига-де-Гранадитас взяли богатый рудничный центр Гуанахуато, где были перебиты сотни испанцев и лоялистов.
- Поворот у ворот столицы и разгром: к концу октября армия Идальго разрослась до 80 тысяч человек и 30 октября 1810 года одержала победу над королевским отрядом при Монте-де-лас-Крус близ Мехико. Однако, вопреки настояниям Альенде, Идальго отказался от штурма столицы, опасаясь кровопролития и нехватки боеприпасов, и отступил на северо-запад. Это решение деморализовало ополчение; 7 ноября последовало поражение от войск генерала Феликса Кальехи при Акулько, а после вступления в Гвадалахару и издания радикальных декретов (об освобождении рабов, отмене подушной подати, торговых монополий и возвращении земель индейским общинам) повстанцы были наголову разбиты Кальехой у моста Кальдерон (16–17 января 1811 года).
- Гибель первых вождей: отступая на север, отряд инсургентов попал в засаду в марте 1811 года; Альенде и ближайшие командиры были казнены летом того же года, а Идальго после лишения духовного сана расстрелян 30 июля 1811 года в Чиуауа.
Южная республика и конституционализм Хосе Марии Морелоса (1811–1815 годы)
Поражение недисциплинированной крестьянской массы подтолкнуло преемника Идальго — священника и бывшего его ученика Хосе Марию Морелоса — к созданию компактных, хорошо обученных партизанско-регулярных отрядов на юге страны:
- Кампании 1811–1813 годов: опираясь на способных командиров Висенте Герреро, Гуадалупе Викторию и Мариано Матамороса, Морелос в 1811 году овладел Чильпансинго, Тистлой и Теуаканом. Весной 1812 года он свыше двух месяцев выдерживал блокаду генерала Кальехи в Куаутле, прорвав окружение с сохранением ядра армии. Политическую радикализацию усилило провозглашение испанскими кортесами либеральной Кадисской конституции (18 марта 1812 года) и последовавшая в Мехико скорая отмена вице-королём свободы печати и муниципальных выборов. В конце 1812 — апреле 1813 года Морелос занял Орисабу, Оахаку и тихоокеанский порт Акапулько, перерезав колониальные коммуникации.
- Институционализация независимости: стремясь придать борьбе легитимный политический облик, Морелос созвал Конгресс Анауака в Чильпансинго (сентябрь 1813 года), представив программный документ «Чувства нации» (требование полного суверенитета, ликвидации рабства и расовых категорий каст, единого налога и отмены пыток). 6 ноября 1813 года конгресс принял Торжественный акт декларации независимости Северной Америки, а 22 октября 1814 года в Апацингане — первую в истории страны конституцию, закреплявшую республиканский строй, разделение властей, равенство граждан и статус католицизма.
- Кризис движения: возвращение на испанский трон Фердинанда VII в марте 1814 года и разгром повстанцев при Пуруаране позволили роялистам перехватить инициативу. В ноябре 1815 года Морелос был взят в плен, осуждён инквизицией и военным трибуналом и расстрелян в декабре 1815 года.
Партизанский тупик, испанская революция и «План Игуала» (1815–1821 годы)
После гибели Морелоса единый повстанческий фронт распался, уступив место локальной герилье. К концу 1815 года роялисты располагали почти 80 тысячами регулярных солдат и ополченцев против менее чем 10 тысяч разрозненных партизан. Вице-король Хуан Руис де Аподака сочетал военное давление с политикой амнистии, принудив к сдаче большинство командиров; сопротивление на юге и в Веракрусе продолжали лишь стойкие отряды Висенте Герреро и Гуадалупе Виктории. Радикальный террор начала восстания отпугнул богатых креолов, предпочитавших мириться с короной ради сохранения социальной стабильности.
Развязка пришла в результате событий в Европе. В начале 1820 года в Испании победила либеральная революция под руководством Р. дель Риего, принудившая Фердинанда VII восстановить Кадисскую конституцию 1812 года. Антиклерикальные декреты новых кортесов, отмена церковных и дворянских привилегий вызвали тревогу у консервативного духовенства, землевладельцев и креольского офицерства Новой Испании. Направленный в декабре 1820 года против Герреро креольский полковник Агустин де Итурбиде — прежде беспощадный преследователь инсургентов — вступил с ним в переговоры («Объятие в Акатемпане») и 24 февраля 1821 года провозгласил в городе Игуала компромиссную программу — «План Игуала».
Документ выдвинул три объединяющие гарантии: независимость Мексики в форме конституционной монархии (с предложением короны самому Фердинанду VII или члену дома Бурбонов), нераздельное господство католической церкви с сохранением её привилегий и равенство прав уроженцев Мексики и испанцев. Под знамёна Армии трёх гарантий перешли почти все местные полки, доведя её численность до 50 тысяч человек против 6 тысяч верных Мадриду экспедиционных войск. С весны по август 1821 года армия Итурбиде триумфально заняла Гуанахуато, Вальядолид, Керетаро и Пуэблу; 24 августа 1821 года вновь прибывший испанский верховный представитель Хуан О’Доноху подписал с Итурбиде Кордовский договор о признании независимости. 27 сентября Армия трёх гарантий вошла в Мехико, а на следующий день была оглашена Декларация независимости Мексиканской империи.
Источниковедческая база и свидетельства
Корпус источников по Войне за независимость Мексики исключительно многообразен и позволяет проследить трансформацию целей движения от социального бунта к элитарному государственному проекту. Первую ключевую группу составляют законодательные и программные акты восставших: гвадалахарские декреты Мигеля Идальго конца 1810 года, манифест «Чувства нации» (1813), Декларация независимости Анауака (ноябрь 1813), Апацинганская конституция (1814), а также «План Игуала» и Кордовский договор 1821 года. Сравнительный анализ этих текстов показывает резкий сдвиг между социально-эгалитарным республиканизмом эпохи Морелоса и умеренно-монархической формулой «трёх гарантий» Итурбиде.
Не меньшую ценность для историков представляют следственные дела инквизиции и королевских военно-полевых судов, сохранившие протоколы допросов Идальго, Альенде и Морелоса, в том числе официальную судебную версию лозунгов, прозвучавших во время «Грито де Долорес» (поскольку подлинного стенографического текста речи 16 сентября не существовало). Важным пластом служат акты колониальной администрации, дебаты в городском совете Мехико в 1808 году и материалы Кадисских кортесов 1810–1814 годов с участием делегатов от Новой Испании.
Нарративную традицию XIX века открывают фундаментальные труды современников и непосредственных наблюдателей событий. Центральное место среди них занимает пятитомная «История Мексики» («Historia de Méjico») консервативного политика и свидетеля эпохи Лукаса Аламана, содержащая обширную статистику численности роялистских и повстанческих сил, опирающуюся на архивы вице-королевства (включая сведения о 80-тысячной королевской армии к концу десятилетия). Ей оппонировали труды участников инсургенции — Карлоса Марии де Бустаманте и Лоренсо де Савалы. Современная статистика (в частности, сводные издания мексиканского института INEGI и военные энциклопедии М. Клодфелтера) дополняет картину демографическим и экономическим измерением одиннадцатилетнего конфликта.
Исторические итоги и долгосрочное значение
Победа 1821 года завершила трёхвековое господство Испанской короны на материковой части Северной Америки, открыв новую эпоху в истории Западного полушария.
- Образование мексиканской государственности и смена режимов: возникшая в сентябре 1821 года Первая Мексиканская империя охватила колоссальную территорию от Центральной Америки до Калифорнии. Отказ Фердинанда VII и испанских кортесов признать Кордовский договор привёл к провозглашению в мае 1822 года императором самого Агустина де Итурбиде (Августина I). Однако сопротивление республиканцев (Висенте Герреро, Гуадалупе Виктории и командующего гарнизоном Веракруса Антонио Лопеса де Санта-Анны) вынудило монарха отречься в марте 1823 года; в 1824 году была принята конституция федеративной республики, а Центральная Америка отделилась в самостоятельную федерацию.
- Международное признание и борьба с реваншем: Мадрид на протяжении полутора десятилетий отказывался мириться с утратой самой богатой колонии, предприняв в 1829 году неудачную экспедицию Исидро Баррадаса с Кубы. Официальное признание суверенитета Мексики Испанией состоялось лишь 28 декабря 1836 года при королеве Изабелле II.
- Экономическое разорение и политическая нестабильность: одиннадцать лет ожесточённой борьбы привели к огромным людским потерям (сотни тысяч погибших от боёв, репрессий и голода), затоплению и разрушению многих серебряных рудников, оттоку испанского капитала и упадку сельского хозяйства. Ослабление центральной власти и возвышение региональных военных командиров породили хроническую эпоху каудилизма, гражданских войн и территориальной уязвимости страны перед внешней экспансией (включая отторжение северных территорий в войне 1846–1848 годов).
- Социальные сдвиги: формально были ликвидированы колониальная сословно-кастовая классификация населения и подушная индейская подать, а рабство окончательно запрещено к концу 1820-х годов. Вместе с тем аграрная структура с господством крупных латифундий и церковного землевладения в 1821 году осталась практически нетронутой, заложив почву для либеральных реформ середины XIX века и Мексиканской революции 1910–1917 годов.
Дискуссии и оценки в историографии
На протяжении XIX–XXI веков историография Войны за независимость Мексики прошла путь от жёсткого идеологического противостояния либералов и консерваторов до сложного многомерного социального анализа.
В мексиканской науке XIX века сформировались две полярные интерпретации. Консервативная традиция (Л. Аламан) оценивала выступления Идальго и Морелоса как разрушительную стихию расово-классового мятежа и видела подлинного создателя государственности в Итурбиде, сумевшем избежать окончательного распада порядка в 1821 году. Напротив, либерально-республиканская историография (К. М. де Бустаманте, позже официальный пантеон эпохи Реформы и Революции) канонизировала Идальго, Морелоса и Герреро как отцов нации и истинных борцов за свободу, трактуя союз 1821 года как реакционный маневр элит, «укравших» плоды народного восстания.
Советская и марксистская латиноамериканистика (М. С. Альперович, Е. А. Ларин) рассматривала события 1810–1821 годов как незавершённую антиколониальную революцию и национально-освободительную войну. Согласно этой концепции, поражение радикально-демократического крестьянско-плебейского крыла (Идальго и Морелоса) в 1815 году обусловило компромиссный характер освобождения 1821 года, при котором политический суверенитет был достигнут ценой сохранения полуфеодальных социально-экономических структур и привилегий церкви и армии.
В современной международной и мексиканской историографии (Х. Родригес О., В. Гуэдеа, Т. Анна, Э. Ван Янг) преобладает ревизионистский подход, отказывающийся от линейной схемы «неизбежной борьбы нации против метрополии». Исследователи показывают, что вплоть до 1810 года абсолютное большинство креолов стремилось лишь к расширению автономии в рамках Испанской монархии, а катализатором распада империи послужил именно европейский кризис 1808 года и противоречивое влияние Кадисской конституции. Особое внимание уделяется изучению «другого восстания» (Э. Ван Янг) — роли сельских индейских общин, отстаивавших локальные земли и обычаи, участию афро-мексиканцев (включая происхождение самих Морелоса и Герреро) и влиянию муниципальных выборов на становление мексиканской политической культуры.
