Предпосылки и исторический контекст
Раздел Корейского полуострова по 38-й параллели в августе 1945 года на советскую и американскую оккупационные зоны носил формально временный характер, однако к 1948 году вылился в оформление двух антагонистических государств — Республики Корея во главе с Ли Сын Маном (15 августа) и Корейской Народно-Демократической Республики под руководством Ким Ир Сена (9 сентября). Оба режима провозглашали своей конституционной целью объединение всей Кореи под собственной властью, не признавая границу легитимной. После вывода советских войск в 1948 году и американских частей в 1949 году напряжённость переросла в необъявленную пограничную войну вдоль 38-й параллели и подавление поддерживаемого Севером партизанского движения в Южной Корее, которое к весне 1950 года было в основном разгромлено.
С марта 1949 года Ким Ир Сен настойчиво добивался от Москвы согласия на полномасштабное вторжение, убеждая советское руководство в непопулярности режима Ли Сын Мана и неизбежности массового народного восстания на Юге. На протяжении 1949 года И. В. Сталин отвергал эти просьбы (включая даже ограниченный удар по полуострову Онджин), опасаясь неготовности КНА и прямой ядерной конфронтации с США. Однако к началу 1950 года расстановка сил изменилась: в Китае победила КПК (отправившая обратно в КНДР 50–70 тысяч корейских ветеранов НОАК), СССР испытал собственное атомное оружие, а в программной речи 12 января 1950 года госсекретарь США Дин Ачесон исключил Корею из американского «оборонного периметра» в Тихом океане.
30 января 1950 года Сталин телеграфировал послу в Пхеньяне Т. Ф. Штыкову о принципиальной готовности обсудить подготовку операции, а во время секретного визита Ким Ир Сена в Москву (30 марта — 25 апреля 1950 года) дал окончательное согласие при условии заручиться поддержкой Мао Цзэдуна (полученной в мае в Пекине) и без прямого вовлечения советских сухопутных сил. Группа советских военных советников во главе с генерал-лейтенантом Н. А. Васильевым к концу мая разработала план наступления, который 21 июня 1950 года был скорректирован по просьбе Ким Ир Сена: вместо локальной провокации на Онджине было решено нанести одновременный фронтальный удар по всей линии 38-й параллели до начала сезона муссонных дождей.
Ход событий и ключевые механизмы
Соотношение сил и диспозиция накануне 25 июня
К моменту получения войсками боевого приказа 24 июня 1950 года Корейская народная армия обладала подавляющим качественным и техническим перевесом в сухопутном и воздушном компонентах:
- Ударная группировка КНА: в первом эшелоне было сосредоточено 175 тысяч военнослужащих, 150 средних танков Т-34-85, тяжёлая корпусная и дивизионная артиллерия, а также 172 боевых самолёта (включая 79 истребителей Як-9). План «Покпхун» («Буря») отводил на окружение главных сил противника и занятие всей Южной Кореи от 22 до 27 дней.
- Вооружённые силы Республики Корея: сухопутная армия (обученная американской военной миссией KMAG преимущественно для антипартизанских операций) насчитывала около 93–95 тысяч человек в действующих частях (всего с резервами и полицией до 161 тысячи) и не располагала ни танками, ни тяжёлыми противотанковыми орудиями, ни боеспособной авиацией на момент начала боёв (доминирование на море оставалось за ВМС Юга и США).
Несмотря на отдельные предупреждения разведки, южнокорейское командование и Вашингтон не ожидали полномасштабного наступления в ближайшие дни: ещё 20 июня Дин Ачесон в Конгрессе назвал войну маловероятной, 23 июня наблюдатели ООН проинспектировали границу без признаков тревоги, а 24 июня многие офицеры армии РК находились в увольнении.
Атака на рассвете 25 июня и падение Сеула (25–28 июня)
В 04:40 утра 25 июня 1950 года (в воскресенье) после мощной артиллерийской подготовки подразделения КНА без объявления войны перешли 38-ю параллель на всём её протяжении. Основные удары были нанесены на направлениях полуострова Онджин, Кэсона, Ыйджонбу (кратчайший коридор к столице) и Чхунчхона; в первые сутки в Корейском проливе произошло и первое морское столкновение между советским кабельным судном «Пластун» и южнокорейскими кораблями. Пхеньян официально заявил по радио, что якобы отражает вероломное вторжение войск «изменника Ли Сын Мана».
Южнокорейские части вводились в бой разрозненно и за несколько дней понесли катастрофические потери (к исходу пятых суток численность боеспособных войск РК упала с 95 до 22 тысяч человек). Уже 27 июня президент Ли Сын Ман и правительство спешно покинули столицу, а на рассвете 28 июня южнокорейские сапёры преждевременно взорвали главный мост через реку Ханган в момент, когда по нему переправлялись около 4 тысяч беженцев и отступали регулярные части — сотни мирных жителей погибли, а значительные армейские соединения и техника оказались отрезаны на северном берегу. В тот же день, 28 июня 1950 года, войска КНА вошли в Сеул. Однако главная политическая ставка Пхеньяна не сработала: Ли Сын Ману и ядру государственного аппарата удалось эвакуироваться, а ожидаемого массового восстания населения в тылу Южной Кореи не последовало (одновременно власти РК в первые дни войны развернули массовые внесудебные расправы над подозреваемыми коммунистами и членами «Лиги Бодо»).
Реакция Совета Безопасности ООН и вступление США в войну
Новость о вторжении застала президента Гарри Трумэна в Миссури, а госсекретаря Ачесона — в Мэриленде, но уже 25 июня в Нью-Йорке состоялось экстренное заседание Совета Безопасности ООН. Из-за бойкота Совбеза советской делегацией во главе с Я. А. Маликом (СССР не участвовал в заседаниях с января 1950 года, протестуя против представительства тайваньской Китайской Республики вместо КНР) Москва не смогла применить право вето. 25 июня была принята резолюция № 82, квалифицировавшая действия КНДР как нарушение мира и требовавшая немедленного отвода войск, а 27 июня — резолюция № 83, призвавшая государства — члены ООН оказать Республике Корея военную помощь.
Восприняв события в Корее сквозь призму уроков «умиротворения» агрессоров 1930-х годов и только что сформулированной стратегии глобального сдерживания (NSC-68), президент Трумэн уже 27 июня (формально без обращения к Конгрессу за объявлением войны, оформив вмешательство как «полицейскую акцию» под мандатом ООН) отдал приказ ВВС и ВМС США прикрыть эвакуацию и поддержать южнокорейскую армию, направив также 7-й флот в Тайваньский пролив. 30 июня последовало разрешение на ввод американских сухопутных сил из Японии под командованием генерала Дугласа Макартура.
Источниковедческая база и свидетельства
Реконструкция событий июня 1950 года опирается на сопоставление ранее закрытых архивов обеих сторон. Решающий документальный массив составляют рассекреченные в 1990-е годы материалы Архива Президента РФ и Архива внешней политики РФ: шифротелеграммы И. В. Сталина (включая директиву от 30 января 1950 г.), донесения послов Т. Ф. Штыкова (в частности, телеграмма от 27 мая об утверждении общего плана нападения) и поверенного в делах Г. И. Тункина, а также записи московских переговоров марта — апреля 1950 года.
Второй ключевой пласт источников образуют документы Государственного департамента США (Foreign Relations of the United States, 1950, Vol. VII: Korea), сводки ЦРУ (недооценивавшего вероятность немедленного вторжения), доклады наблюдателей Временной комиссии ООН по Корее от 23–24 июня 1950 года и стенограммы 473-го и 474-го заседаний СБ ООН. Военно-оперативную картину дополняют свидетельства бывших северокорейских офицеров (включая бывшего начальника оперативного управления Генштаба КНА, подтвердившего заблаговременную подготовку наступления) и советских военных советников.
Исторические итоги и долгосрочное значение
Наступление 25–28 июня 1950 года имело далеко идущие военные и геополитические последствия. В течение июля — первой половины августа КНА заняла до 90–95 % территории Южной Кореи, однако задержка при взятии Сеула и наращивание перебросок войск США (хотя первые американские части, включая 24-ю пехотную дивизию, понесли тяжёлые поражения под Осаном и Тэджоном) позволили силам ООН к середине августа закрепиться на Пусанском периметре, что в сентябре сделало возможным Инчхонский десант.
В международно-политическом измерении 25 июня 1950 года стало рубежом перехода холодной войны в фазу прямых региональных вооружённых столкновений. События первых дней войны побудили США отказаться от политики невмешательства в китайскую гражданскую войну (блокировав 7-м флотом Тайваньский пролив и на десятилетия гарантировав безопасность Тайваня), резко нарастить военные ассигнования (в августе 1950 года Конгресс выделил 12 млрд долларов), ускорить ремилитаризацию Японии как тыловой базы и преобразовать НАТО из политического договора в интегрированный военный блок. Развёртывание операций без санкции Конгресса (концепция «полицейской акции») создало важный прецедент расширения военных полномочий президента США.
Дискуссии и оценки в историографии
Главный и наиболее острый спор в историографии касался вопроса о том, кто инициировал боевые действия утром 25 июня 1950 года. На протяжении всей холодной войны официальная советская и северокорейская историография настаивала на версии «ответного удара» КНА, утверждая, что южнокорейские части первыми перешли границу и якобы атаковали город Хэджу. Западная ортодоксальная школа однозначно возлагала вину за неспровоцированную агрессию на Москву и Пхеньян, а в 1980-е годы американский историк-ревизионист Брюс Камингс выдвинул гипотезу о локальном перерастании обоюдных пограничных провокаций в полномасштабную войну, допуская возможность первой атаки со стороны Юга под Хэджу.
После рассекречивания советских архивов в 1990-е годы (работы А. В. Торкунова, К. Уэзерсби, У. Стюка, А. С. Орлова и В. А. Гаврилова) версия о южнокорейском нападении была окончательно опровергнута, а сообщения о захвате Хэджу признаны ошибочными или сфальсифицированными. Современная дискуссия сместилась к распределению ответственности внутри «треугольника» Пхеньян — Москва — Пекин и к оценке мотивов советского бойкота СБ ООН: большинство историков признают, что главным мотором вторжения был Ким Ир Сен, тогда как мотивы Сталина (просчёт относительно реакции США после речи Ачесона или осознанный манёвр с целью втянуть Вашингтон и Пекин в длительное противостояние) по-прежнему вызывают полемику.