Предпосылки и исторический контекст
На протяжении XV века Османское государство и Мамлюкский султанат, правивший Египтом и Сирией со времён династий Бахритов и Бурджитов, сохраняли равновесие сил благодаря буферным туркоманским княжествам в Юго-Восточной Анатолии, хотя в 1485–1491 годах между ними уже шла затяжная пограничная война. Равновесие было сломлено победой султана Селима I над Сефевидами в Чалдыранской битве (1514) и ликвидацией вассального мамлюкам бейлика Дулькадир в 1515 году, после чего границы двух крупнейших суннитских держав непосредственно соприкоснулись. Более того, Каир отказался поздравить Селима с победой над шиитами при Чалдыране и запретил празднования в столице, а османская разведка подозревала престарелого мамлюкского султана Кансуха аль-Гаури в дипломатических контактах с шахом Исмаилом.
Внутреннее положение Мамлюкского султаната к 1516 году осложнялось глубоким финансово-военным кризисом. Открытие португальцами морского пути в Индию в 1498 году и разгром объединённого мамлюкско-гуджаратского флота при Диу (1509) резко подорвали доходы каирской казны от красноморской торговли пряностями, усилив налоговый гнёт и ропот в рядах самих мамлюков (вражда между ветеранами и молодыми рекрутами джульбан). На фоне слабости Каира на Красном море именно Османская империя, обладавшая развитым флотом, артиллерией и дисциплинированным корпусом янычар, выдвинулась на роль защитника исламских святынь Хиджаза от португальской угрозы и претендента на гегемонию в Восточном Средиземноморье.
Ход событий и ключевые механизмы
Летом 1516 года Селим I сосредоточил армию в Анатолии, первоначально скрывая истинную цель похода за демонстрацией подготовки новой кампании против Ирана. Когда армия перешла Таврские горы и вошла в северную Сирию, стало ясно, что удар направлен в сердце мамлюкской державы, чей султан Кансух аль-Гаури выдвинулся навстречу из Каира к Алеппо.
Завоевание Сирии и Палестины (август — декабрь 1516 года)
- Битва при Мардж Дабике (24 августа 1516): на равнине к северу от Алеппо мамлюкская тяжёлая кавалерия поначалу яростно атаковала османские фланги, но была сметена огнём сцепленной в вагенбург полевой артиллерии и янычарских аркебуз. В разгар сражения на сторону Селима перешёл наместник Алеппо Хайр-бей, а сам 75-летний султан аль-Гаури погиб (по источникам, скончался от апоплексического удара при падении с коня).
- Быстрое падение сирийских городов: османы без боя заняли Алеппо, Хаму, Хомс и в октябре 1516 года вступили в Дамаск, где в мечетях стала возноситься хутба с именем Селима I.
- Прорыв в Палестину: передовой отряд великого визиря Хадыма Синан-паши в декабре 1516 года нанёс поражение остаткам мамлюкских сил под командованием Джанберди аль-Газали при Хан-Юнисе близ Газы, открыв дорогу через Синайскую пустыню в дельту Нила.
Покорение Египта и вхождение Хиджаза (январь — лето 1517 года)
- Битва при ар-Ридании (22 января 1517): избранный в Каире новый мамлюкский султан Туман-бай II отказался от вассалитета и укрепил подступы к столице у деревни ар-Ридания стационарными батареями пушек, закупленных у венецианцев. Однако Селим I совершил фланговый обход вдоль склонов горы Мукаттам и атаковал с тыла, сделав неподвижную мамлюкскую артиллерию бесполезной; несмотря на гибель в схватке великого визиря Синан-паши, мамлюки были наголову разбиты.
- Взятие Каира и казнь Туман-бая II: в конце января 1517 года османы сломили ожесточённые уличные бои в Каире. Туман-бай продолжил партизанскую войну в дельте, был разбит и выдан в Гизе, а 13 апреля 1517 года повешен у городских ворот Баб-Зувейла.
- Подчинение Хиджаза и административный компромисс: летом 1517 года шериф Мекки Баракат II отправил в Каир своего сына Абу Нумайя с ключами от Каабы и святых реликвий, признав верховную власть Селима I и даровав ему почётный титул «Служителя (Хранителя) двух святынь» (Хадим аль-Харамейн аш-Шарифейн). Для стабилизации власти Селим пошёл на прагматичный компромисс, назначив перебежчика Хайр-бея османским наместником Египта, а аль-Газали — наместником Дамаска и сохранив сословие мамлюкских беев в рамках новой османской провинциальной системы.
Источниковедческая база и свидетельства
События 1516–1517 годов получили детальное освещение как в арабской, так и в османской историографии XVI века. Непревзойдённым по живости свидетельством со стороны побеждённых выступает многотомная хроника египетского историка и очевидца Ибн Ийяса «Бадаи аз-зухур фи вакаи ад-духур», день за днём зафиксировавшая подготовку Кансуха аль-Гаури, потрясение от известий о Мардж Дабике, героическую оборону Туман-бая II, бесчинства янычар в захваченном Каире и экономический перелом первых месяцев османского правления. Политическую и религиозную историю Хиджаза в момент перехода под власть Порты освещают труды мекканского историка Кутб ад-Дина ан-Нахравали.
С османской стороны важнейшим источником служат хроники цикла «Селим-наме» (Идриса Битлиси, Джелальзаде Мустафы, Ходжи Садеддина), а также официальные победные реляции (фетх-наме), рассылавшиеся двором Селима I сопредельным государям. В отечественном востоковедении XIX — начала XX века османское завоевание Леванта и Египта глубоко анализировалось на материале арабских рукописей российским дипломатом и историком К. М. Базили («Сирия и Палестина под турецким правительством в историческом и политическом отношении», 1847), а также выдающимся арабистом и тюркологом А. Е. Крымским («Аравийское восстание и его перспективы», 1916), подвергшим критическому разбору позднюю халифатскую легенду о 1517 годе.
Исторические итоги и долгосрочное значение
Завоевание Сирии, Египта и Хиджаза превратило Османскую империю из балканско-анатолийской державы в крупнейшую трансконтинентальную империю исламского мира. Территория султаната более чем удвоилась, а ежегодная египетская дань (ирсалие-и хазине), поставки зерна и пошлины левантийских портов обеспечили финансовую базу для великих завоеваний Сулеймана I Великолепного в Европе и Месопотамии. Установление османского контроля над Красным морем привело к прямому военно-морскому соперничеству с Португальской империей за торговые маршруты Индийского океана, вылившемуся в серию походов османского флота из Суэца (включая экспедицию Сулейман-паши к Диу в 1538 году).
Огромным идеологическим последствием стало обретение османскими султанами покровительства над тремя главными святынями ислама — Меккой, Мединой и Иерусалимом. Вывезя в Константинополь последнего каирского аббасидского халифа аль-Мутаваккиля III вместе со священными реликвиями, Селим I утвердил Османскую Порту в глазах суннитского мира в качестве единственного независимого и могущественного защитника ислама, противостоявшего как католической Европе, так и шиитскому Сефевидскому Ирану. В самой же арабской периферии османское господство продлилось ровно четыре столетия — вплоть до Арабского восстания 1916 года и Первой мировой войны, причём в Египте местная мамлюкская военная знать сохраняла значительную автономию под властью османских пашей вплоть до начала XIX века.
Дискуссии и оценки в историографии
Главная историографическая дискуссия вокруг событий 1517 года связана с так называемой «передачей халифата» османским султанам. Согласно популярной версии, в Каире последний марионеточный потомок багдадских Аббасидов аль-Мутаваккиль III якобы торжественно уступил духовные права халифа Селиму I. Однако ещё А. Е. Крымский (1916), а вслед за ним В. В. Бартольд, Томас Арнольд и Халил Иналджик убедительно доказали, что эта история представляет собой позднейшую историографическую «басню» конца XVIII века (впервые популяризированную И. Мураджей д’Оссоном после Кючук-Кайнарджийского мира 1774 года для дипломатического обоснования духовной юрисдикции султана над мусульманами за пределами Порты). Ни османские, ни арабские современники 1517 года такого акта не фиксируют: Селим принял лишь титул Хранителя двух святынь, а реальный авторитет султана как «повелителя правоверных» опирался на военную мощь и защиту исламского мира, а не на формальную аббасидскую инвеституру.
Второй крупный спор посвящён причинам столь стремительного краха Мамлюкского султаната. Классическая концепция Дэвида Айялона объясняла поражение мамлюков прежде всего культурно-сословным презрением рыцарской конницы фурусийя к огнестрельному оружию, позволившим османам использовать артиллерию как решающий аргумент (хотя султан аль-Гаури в последние годы пытался создать отряды аркебузиров). Современные историки (Роберт Ирвин, Палмьери Фодор, Бенджамин Лелуш) дополняют военно-технологическое объяснение анализом острой фискальной катастрофы, последствий португальской блокады и раскола мамлюкских кланов, предопределивших переход Хайр-бея и сирийских элит на сторону Селима I.