Предпосылки и исторический контекст
Создание Петербургской академии наук явилось закономерным завершением петровской политики модернизации и распространения светского просвещения. К началу 1720-х годов в России уже действовали первые специальные школы (Навигацкая, Артиллерийская, Инженерная, Морская академия), были собраны обширные естественнонаучные и исторические коллекции Кунсткамеры (основанной в 1714 году) и значительная библиотека, пополненная книжными собраниями из Остзейского края и заграничными закупками. Однако страна по-прежнему не имела ни собственного университета, ни профессионального научного сообщества, оставаясь зависимой от приглашения иностранных техников, врачей и педагогов.
Замысел учреждения высшей научной корпорации созревал у Петра I в течение многих лет под впечатлением европейских путешествий, бесед с выдающимися учёными и переписки с немецким философом и математиком Готфридом Вильгельмом Лейбницем, который ещё с 1710-х годов предлагал царю целостную программу реформы образования и организации наук в России. Серьёзным стимулом послужило знакомство Петра I с Парижской академией наук в 1717 году и избрание его её почётным иностранным членом. В ответном письме Парижской академии от 18 февраля (1 марта) 1721 года император заявлял о стремлении «науки в лучший цвет привесть» и показать себя достойным членом европейского учёного сообщества.
Одновременно необходимость подготовки отечественных кадров осознавалась и в самой русской администрации. 11 (22) июня 1718 года сподвижник царя Генрих Фик подал доклад «О нетрудном воспитании и обучении российских младых детей...», на котором Пётр I начертал знаменательную резолюцию: «Сделать академию, а ныне приискать из русских, кто учён и к тому склонность имеет, также начать переводить книги юриспруденции и прочия». Завершение Северной войны в 1721 году и стабилизация государственных финансов позволили перейти от замысла к его практическому воплощению.
Ход событий и ключевые механизмы
Разработка проекта Л. Л. Блюментроста и указы 1724 года
Составление конкретного плана нового учреждения Пётр I поручил своему лейб-медику Лаврентию Лаврентьевичу Блюментросту (уроженцу России и выходцу из семьи придворных врачей). Предварительное определение Сената состоялось 12 (23) января 1724 года, а 22 января (2 февраля) император лично рассмотрел, дополнил резолюциями и одобрил «Проект положения об учреждении Академии наук и художеств». 28 января (8 февраля) 1724 года Сенат обнародовал именной указ «Об учреждении Академии Наук и Художеств» («академии наук и курьёзных художеств»).
На содержание учреждения выделялась постоянная и крупная по тем временам сумма в 24 912 рублей в год, собиравшаяся из таможенных и лицентных доходов прибалтийских портовых городов — Нарвы, Дерпта, Пернова и Аренсбурга. В отличие от западноевропейских научных обществ, строившихся на корпоративных началах, Петербургская академия изначально конструировалась как государственное учреждение при верховном покровительстве монарха.
Оригинальная модель: единство науки, образования и государственной службы
- Синтез Академии, Университета и Гимназии: В проекте Блюментроста строго разграничивались функции университета (обучение юношества достигнутому уровню знаний) и академии (приращение нового знания через изобретения и исследования — «новые инвенты»). Поскольку в России отсутствовали университеты и подготовленные ученики, документ обосновал невозможность копировать парижский или берлинский образец и объединил под одной крышей три ступени: исследовательскую Академию, Академический университет и Академическую гимназию, в которых работали одни и те же профессора.
- Три научных класса и кафедры: Академия делилась на три отделения («класса»): математический (кафедры высшей математики, астрономии с географией и навигацией, механики, физиологии), физический (экспериментальная и теоретическая физика, химия и практическая медицина, ботаника, анатомия и зоология) и гуманитарный (красноречие и церковная история, греческие и римские древности, правоведение, логика и метафизика).
- Двойная обязанность академиков: Приглашённые учёные (профессора) получали значительное казённое жалованье (до 1500–1800 рублей для европейских знаменитостей уровня Ж. Н. Делиля и Я. Германа, 500–1000 рублей для прочих профессоров, 300 рублей для адъюнктов). За это они были обязаны не только следить за новейшей литературой, участвовать в еженедельных заседаниях и выполнять научно-технические экспертизы для государства, но и составлять учебные руководства, ежедневно по часу читать публичные лекции и готовить себе преемников — одного-двух воспитанников «из славянского народа, дабы могли удобнее русских учить».
- Привлечение европейских учёных: В 1724–1725 годах Блюментрост при содействии советника Христиана Вольфа (отклонившего пост вице-президента, но рекомендовавшего учеников) и библиотекаря И. Д. Шумахера развернул активную переписку с учёными Германии, Швейцарии и Франции. Среди приглашённых оказались математики Якоб Герман, братья Николай и Даниил Бернулли, Христиан Гольдбах, физик и философ Георг Бернгард Бильфингер, астроном и географ Жозеф-Никола Делиль, а в 1727 году к ним присоединился молодой Леонард Эйлер.
Открытие Академии в 1725–1726 годах
Внезапная кончина Петра I 28 января (8 февраля) 1725 года не остановила начатого дела. Вступившая на престол Екатерина I уже 23 февраля (6 марта) 1725 года направила российскому послу во Франции князю А. Б. Куракину именной указ о приглашении учёных и выдаче им дорожных пособий. В течение года иностранные профессора прибыли в Петербург (из прежних резидентов в первый состав вошёл только ботаник И. Х. Буксбаум). В августе 1725 года Блюментрост представил первых академиков императрице в Летнем дворце; 7 (18) декабря последовал указ Екатерины I о назначении Блюментроста первым президентом (объявлен Сенатом 21 декабря 1725 года), а 27 декабря 1725 (7 января 1726) года в доме опального барона П. П. Шафирова на Городском острове состоялось торжественное публичное открытие Академии. В 1726 году при Академии начали работу университет и гимназия (в первый набор поступило 112 учеников, из них 76 русских), а с 1728 года основным местом размещения Академии стал Васильевский остров — достраиваемое здание Кунсткамеры и соседний дворец царицы Прасковьи Фёдоровны.
Источниковедческая база и свидетельства
Изучение основания Петербургской академии наук опирается на богатый комплекс официальных делопроизводственных и законодательных памятников. Главными среди них являются протоколы Сената от 12 (23) января 1724 года, утверждённый 22 января и объявленный 28 января (8 февраля) 1724 года именной указ Петра I с приложением «Проекта положения об учреждении Академии наук и художеств» и собственноручными пометами императора (опубликованы в ПСЗРИ, т. VII, № 4443, а также в архивных собраниях СПбИИ РАН). Не менее важны указы Екатерины I от 23 февраля и 7 (21) декабря 1725 года «О заведении Академии Наук и о назначении оной президентом лейб-медика Блюментроста».
Ценным источником служат материалы переписки Л. Л. Блюментроста и И. Д. Шумахера с Х. Вольфом, братьями Бернулли, Ж. Н. Делилем и другими кандидатами в академики, раскрывающие условия контрактов и материальное обеспечение учёных, а также переписка Г. В. Лейбница с Петром I и его приближёнными. Начальный этап научной и публикационной деятельности учреждения отражён в академических протоколах (которые до 1733 года велись на латыни, затем попеременно на немецком, латыни и французском языках) и в первом томе латинского периодического издания «Commentarii Academiae Scientiarum Imperialis Petropolitanae» (основано в 1726/1728 годах), быстро получившего признание в европейской научной прессе. В дореволюционной и современной науке эти документы систематизированы в фундаментальной «Истории Императорской академии наук в Петербурге» П. П. Пекарского (1870–1873) и многотомной «Летописи Российской академии наук».
Исторические итоги и долгосрочное значение
Основание Петербургской академии наук заложило прочный институциональный фундамент отечественной науки, позволив России за несколько десятилетий преодолеть многовековое отставание в естественных и точных дисциплинах и войти в число ведущих научных центров Европы. Уже в первые полвека существования академики — как приглашённые (Л. Эйлер, Д. Бернулли, Г. Ф. Миллер, И. Г. Гмелин, П. С. Паллас), так и первые русские профессора, вышедшие из стен академии (М. В. Ломоносов, С. П. Крашенинников, В. К. Тредиаковский, С. Я. Румовский, И. И. Лепёхин), — обеспечили прорывы в математике, механике, астрономии, физике, химии и этнографии.
Неоценимую роль сыграла Академия в изучении территории и ресурсов огромной страны: академические учёные возглавили научные отряды Второй Камчатской экспедиции (1733–1743), знаменитых экспедиций 1768–1774 годов, организовали составление первого «Атласа Российского» (1745) и рассылку краеведческих анкет на места. В 1727 году возникла Академическая типография, ставшая крупнейшим научным и просветительским издательством страны и базой газеты «Санкт-Петербургские ведомости».
Организационная форма со временем эволюционировала. Первый официальный устав — «Регламент» 1747 года при императрице Елизавете Петровне и президенте графе К. Г. Разумовском — разделил собственно Академию и Университет; позднее Академический университет (1726–1767) и гимназия (1726–1805) прекратили существование, уступив место системе университетов (начатой Московским университетом в 1755 году) и самостоятельной Академии художеств (1757/1765). В 1803 году новый регламент превратил Императорскую академию наук в чисто исследовательский центр, в 1841 году к ней была присоединена Российская академия (основанная в 1783 году под руководством Е. Р. Дашковой для изучения русского языка), а с 1917 года учреждение продолжило деятельность под историческим именем Российской академии наук.
Дискуссии и оценки в историографии
В историографии сложилось несколько ключевых проблемных линий в оценке петровского проекта Академии наук. В трудах П. П. Пекарского (1870–1873) и М. И. Сухомлинова подчёркивалась органичность замысла Петра I, сумевшего адаптировать передовой опыт Парижа и Берлина к российским реалиям при опоре на идеи Лейбница и решительную поддержку государства. В то же время историки XIX века остро критиковали канцелярское засилье в управлении Академией (особенно влияние правителя канцелярии И. Д. Шумахера после 1727 года и при Г. Н. Теплове), вызывавшее конфликты с академиками и тормозившее выдвижение русских учёных — борьбу, олицетворением которой стал М. В. Ломоносов.
В советской историографии («История Академии наук СССР», т. 1, 1958; Ю. Х. Копелевич «Основание Петербургской академии наук», 1977) подробно исследовалась социально-государственная специфика Петербургской академии. Учёные отмечали двойственность её модели: с одной стороны, жёсткая подчинённость бюрократическому государству, назначение президентов короной и обязательная прикладная «полезность» для армии, флота и горного дела; с другой — высокий престиж фундаментальных исследований, щедрое финансирование и реальная автономия научной дискуссии в академических собраниях.
Современные исследователи (Т. В. Артемьева, Е. Ю. Басаргина, М. Ф. Хартанович, Р. Калингер и др.) рассматривают основание Академии наук как редкий пример успешного «пересаженного» института эпохи Просвещения. Дискуссии сосредоточены вокруг степени русификации академии в XVIII веке (длительное преобладание латинского, немецкого и французского языков в протоколах при стремительном росте национальных кадров во второй половине столетия) и оценки уникального вклада Петербурга в мировую науку, где труды Эйлера, Бернулли и Ломоносова превратили ещё недавно периферийную в научном отношении державу в полноправную участницу европейской «Республики учёных».
