Предпосылки и исторический контекст
Естествознание первой половины XVIII столетия находилось в переходной фазе между натурфилософским наследием XVII века и рождением точной количественной науки. В физике и химии господствовали представления о невесомых «флюидах» — особой материи огня, «теплороде», электрической и световой материях. Выдающийся английский химик Роберт Бойль ещё в 1673 году экспериментально установил увеличение веса свинца и олова при их прокаливании (образовании окалины) в запаянных ретортах, которые он затем вскрывал перед взвешиванием; Бойль объяснил этот привес тем, что сквозь стенки нагретого стекла проникают весомые частицы огня («огненная материя»).
К этому времени в России благодаря петровским реформам уже сложилась научная площадка европейского уровня — Петербургская академия наук (открытая в 1725 году), где работали крупнейшие европейские учёные, включая Леонарда Эйлера и Даниила Бернулли. Однако первые полтора десятилетия Академия оставалась преимущественно иностранным учреждением, не имевшим даже специализированной исследовательской химической лаборатории. Решающий перелом был связан с появлением первого русского академика-естествоиспытателя — Михаила Васильевича Ломоносова (1711–1765). Пройдя школу Славяно-греко-латинской и Киево-Могилянской академий и Академического университета в Петербурге, Ломоносов в 1736–1740 годах обучался в Марбурге у Христиана Вольфа (усвоив строгий дедуктивно-математический метод и принципы рационалистической натурфилософии) и во Фрайберге у химика и металлурга И. Ф. Генкеля.
Вернувшись в Петербург в 1741 году, Ломоносов в январе 1742 года стал адъюнктом физического класса, а 25 июля 1745 года был утверждён профессором химии (действительным членом Академии наук). В 1748 году по его настойчивым проектам была построена первая в России научно-исследовательская и учебная химическая лаборатория, оснащённая точными весами и печами, что позволило ему перевести теоретические догадки на рельсы систематического количественного эксперимента. В 1750-е годы к этим физико-химическим изысканиям добавилась подготовка к редчайшему международному астрономическому событию — прохождению Венеры по диску Солнца 1761 года, предсказанному Эдмундом Галлеем для точного вычисления расстояния от Земли до Солнца.
Ход событий и ключевые механизмы
Корпускулярная философия и молекулярно-кинетическая теория тепла (1741–1748)
Свои естественнонаучные открытия Ломоносов выстраивал как единую систему «корпускулярной философии», стремившуюся объяснить все химические и физические свойства тел устройством и движением мельчайших частиц материи:
- Атомистическая концепция: ещё в незавершённой диссертации «Элементы математической химии» (1741) и последующих трактатах 1748 года Ломоносов чётко разграничил «элементы» (атомы, неделимые физические частицы) и «корпускулы» (молекулы — «собрания элементов», образующие однородные или разнородные тела).
- Кинетическая природа теплоты: в диссертации «Размышления о причине теплоты и холода» (1744–1745, опубл. в 1750 г.) он отверг гипотезу материального «теплорода» с помощью логического аргумента: если бы теплота вызывалась втеканием посторонней материи, то охлаждённое тело не могло бы терять жар, сохраняя свой вес. На основе наблюдений и рассуждений Ломоносов доказал, что причина теплоты — внутреннее вращательное («коловратное») движение собственных частиц тела; замедление вращения вплоть до покоя логически привело его к предсказанию предельной степени холода (абсолютного нуля).
- Признание Эйлера: несмотря на скепсис части академиков, знаменитый математик Л. Эйлер в отзыве 1747 года высоко оценил физико-химические диссертации Ломоносова, подчеркнув глубину и оригинальность его объяснений.
Закон сохранения материи и движения и опыты в запаянных ретортах (1748–1760)
Для обоснования своей молекулярно-кинетической теории и опровержения гипотезы невесомых флюидов Ломоносов сформулировал фундаментальный принцип единства и несотворимости материи и движения, соединив теоретическую дедукцию с точным весовым экспериментом:
- Формулировка в письме Л. Эйлеру (5 [16] июля 1748): развивая философскую аксиому достаточного основания применительно к физике, Ломоносов вывел «всеобщий естественный закон», согласно которому все перемены в природе происходят так, что сколько материи или движения убудет у одного тела, ровно столько же присовокупится к другому.
- Эксперимент 1756 года с запаянными ретортами: в химической лаборатории Академии наук Ломоносов повторил знаменитый опыт Роберта Бойля по обжигу свинца, железа и меди в герметично запаянных стеклянных ретортах, но с принципиальным методологическим изменением — он взвешивал сосуд до и после прокаливания, не вскрывая его. Общий вес запаянной реторты оставался абсолютно неизменным. Тем самым Ломоносов экспериментально доказал, что никакая «огненная материя» извне через стекло не проникает, а привес окалины, наблюдавшийся Бойлем при вскрытии, объясняется соединением металла с частицами воздуха, уже находившегося внутри реторты.
- Печатное закрепление закона (1758–1760): эти выводы были развёрнуты учёным в трактатах «Об отношении количества материи и веса» (1758) и «Рассуждение о твёрдости и жидкости тел» (1760), сделавших формулировку всеобщего закона сохранения материи и движения достоянием печатной европейской науки за полтора–два десятилетия до трудов Антуана Лавуазье.
Наблюдение Венеры на Солнце и открытие атмосферы планеты (26 мая [6 июня] 1761)
Во время грандиозной международной астрономической кампании 1761 года (в которой Россия участвовала силами экспедиций в Сибирь и наблюдений в Петербурге) Ломоносов сосредоточился на физической стороне редкого небесного явления:
- Методика наблюдения: 26 мая (6 июня) 1761 года в своей домашней обсерватории на реке Мойке Ломоносов вёл наблюдения в 4,5-футовый зрительный телескоп с двумя стёклами и слабо закопчённым защитным стеклом, чтобы отчётливо различать тонкие оптические эффекты у солнечного края (тогда как главные академические астрономы А. Д. Красильников и Н. Г. Курганов в академической обсерватории фиксировали точные моменты контактов).
- Обнаружение оптического ореола («эффекта Ломоносова»): при первом вступлении тёмного диска Венеры на край Солнца и особенно при её выходе Ломоносов заметил, как солнечный край расплывается и вокруг тёмного диска планеты появляется тонкое, «как волос», светящееся сияние и световой «пупырь».
- Физическое истолкование и публикация: Ломоносов безошибочно объяснил наблюдаемое сияние рефракцией (преломлением) солнечных лучей в плотной газовой оболочке планеты и немедленно сформулировал вывод о наличии у Венеры «знатной воздушной атмосферы», подобной земной или даже более плотной. Результаты были оперативно изданы в июле 1761 года в брошюре «Явление Венеры на Солнце, наблюдённое в Санктпетербургской императорской Академии наук маия 26 дня 1761 года» на русском и немецком языках.
Источниковедческая база и свидетельства
Реконструкция научного подвига М. В. Ломоносова опирается на обширный, хотя и неполный корпус рукописных, печатных и архивных документов XVIII века:
- Печатные диссертации и трактаты: латинские академические публикации Ломоносова в «Новых комментариях» Петербургской академии наук («Meditationes de caloris et frigoris causa», «De soliditate et fluiditate corporum», 1760), а также прижизненное издание 1761 года о прохождении Венеры по диску Солнца, вышедшее на русском и немецком языках («Erscheinung der Venus vor der Sonne») и дополненное авторскими чертежами преломления лучей.
- Эпистолярное наследие и переписка с Л. Эйлером: письмо Ломоносова к Леонарду Эйлеру от 5 (16) июля 1748 года, в котором впервые с предельной ясностью сформулирован всеобщий закон сохранения материи и движения, а также ответные отзывы Эйлера (включая отзыв 1747 года президенту Академии К. Г. Разумовскому) и письма к И. И. Шувалову.
- Лабораторные журналы и «Химические и оптические записки»: краткие протокольные отчёты Ломоносова о деятельности химической лаборатории (включая отчёт за 1756 год, где зафиксирован ключевой опыт с обжигом металлов в запаянных стеклянных сосудах), сохранившиеся в Архиве Российской академии наук. Источниковеды особо отмечают трагическую лакуну: на следующий день после смерти учёного в апреле 1765 года вся его личная библиотека и рабочий архив были опечатаны графом Г. Г. Орловым по приказу Екатерины II и бесследно исчезли, вследствие чего подробные журналы некоторых химических и физических экспериментов до нас не дошли.
Исторические итоги и долгосрочное значение
Естественнонаучные открытия М. В. Ломоносова опередили своё время на несколько десятилетий и заложили концептуальный фундамент современной науки. В химии и физике его последовательный отказ от теории флогистона и теплорода, соединение весового эксперимента с атомистической моделью и формулировка закона сохранения материи и движения предвосхитили химическую революцию А. Лавуазье (1770–1780-е годы) и становление термодинамики и молекулярно-кинетической теории в XIX веке (труды Б. Румфорда, Дж. П. Джоуля, Р. Клаузиуса и Я. Д. Ван-дер-Ваальса, учёт конечных размеров молекул и отклонений от закона Бойля–Мариотта). В своей лаборатории и лекциях 1752–1753 годов Ломоносов впервые определил физическую химию как самостоятельную научную дисциплину.
В астрономии открытие атмосферы Венеры (явление рефракционного ореола при касании солнечного диска сегодня официально известно как «эффект Ломоносова») ознаменовало рождение астрофизики планет Солнечной системы, впервые показав, что другие небесные тела обладают плотными газовыми оболочками. Одновременно оптико-механические разработки Ломоносова (однозеркальная схема телескопа-рефлектора без вспомогательного плоского зеркала, получившая затем название схемы Гершеля–Ломоносова, «ночезрительная труба» и приборы для мореплавания) дали мощный импульс отечественному приборостроению. Наконец, создание русской научной терминологии, чтение первых публичных лекций по физике на русском языке (1746) и основание при участии Ломоносова Московского университета (1755) превратили естественные науки в прочный национальный институт России.
Дискуссии и оценки в историографии
Историография научного наследия М. В. Ломоносова прошла примечательный путь «повторного открытия» и методологических споров:
- Парадокс забвения естественнонаучных трудов в XVIII–XIX вв.: на протяжении более столетия после смерти Ломоносов воспринимался в России и Европе прежде всего как великий поэт, реформатор русского языка, мозаичист и историк; его физико-химические диссертации на латыни, а также отчёты 1756 года оставались в тени, так как были напечатаны в малодоступных академических сборниках или лежали в архивах. Подлинный переворот совершил выдающийся русский химик и историк науки Б. Н. Меншуткин, разыскавший и переведший на русский язык рукописные физико-химические работы Ломоносова к 200-летию учёного (1911; итоговое «Жизнеописание Михаила Васильевича Ломоносова», 1947).
- Советская историография и проблема научного приоритета: в исследованиях академика Б. М. Кедрова, историка химии Н. А. Фигуровского («Очерк общей истории химии», 1969), Г. Е. Павловой и А. С. Фёдорова («Михаил Васильевич Ломоносов», 1980/1988) был обстоятельно реконструирован приоритет Ломоносова в формулировке и экспериментальном доказательстве закона сохранения массы и движения (в отечественной традиции получившего название закона Ломоносова–Лавуазье). При этом современные историки науки отмечают, что в конце 1940-х — начале 1950-х годов в популярной литературе встречалось идеологическое стремление представить Ломоносова едва ли не единственным творцом всех законов термодинамики и химии, игнорируя преемственность с европейской натурфилософией.
- Современный историко-научный консенсус: современные отечественные и зарубежные исследователи оценивают вклад Ломоносова взвешенно и глубоко. С одной стороны, подчёркиваются границы некоторых его умозрительных моделей (например, допущение плотного соприкосновения вращающихся шарообразных частиц при объяснении теплопередачи). С другой стороны, признаётся, что именно он первым соединил философский закон сохранения материи и движения с количественным закрытым химическим экспериментом (1756) и дал корректное физическое объяснение рефракционного явления на диске Венеры (1761), что было вновь экспериментально подтверждено астрономами во время прохождений Венеры по диску Солнца в 2004 и 2012 годах.
