Предпосылки и исторический контекст
Появление в 868 году полностью оформленного ксилографического издания «Алмазной сутры» стало результатом многовекового технологического и духовного развития Восточной Азии. Технические корни китайского книгопечатания уходят в практику эпохи Хань и Шести династий: ещё со II века н. э. в Лояне конфуцианскую классику высекали на каменных стелах, с которых учёные и ученики снимали бумажные оттиски-эстампажи тушью. Параллельно развивалась традиция плоских резных печатей с зеркально вырезанными иероглифами, оттискивавшихся сначала на глине и шёлке, а после изобретения и совершенствования бумаги (традиционно связываемого с началом II века) — на бумажных листах. К VII–VIII векам, когда в Танском Китае процветали высококачественное бумажное производство из коры тутового дерева и конопли, а также технология изготовления устойчивой сажевой туши, все материальные предпосылки ксилографии уже сложились.
Не менее мощным стимулом тиражирования текстов стала религиозная практика буддизма Махаяны. Согласно махаянскому «культу книги», слово Будды обладает священной охранительной силой, а переписывание, хранение и безвозмездное распространение сутр приносит дарителю и его близким огромную духовную заслугу (пунью). Это побуждало благочестивых мирян и монашеские общины искать способы массового воспроизводства молитвенных формул-дхарани, культовых изображений и канонических проповедей. Во время правления императрицы У Цзэтянь и в VIII веке в Китае, Корее и Японии уже изготовлялись ксилографические амулетные свитки и оттиски. Важно также, что печать «Алмазной сутры» 868 года произошла всего через два десятилетия после антибуддийских гонений 845 года, свидетельствуя об энергичном восстановлении буддийского книгоиздания в период правления императора И-цзуна.
Ход событий и ключевые механизмы
Дуньхуанская «Алмазная сутра» демонстрирует не первые робкие опыты, а зрелую, отработанную полиграфическую культуру танской эпохи.
Технология ксилографической печати с деревянных досок
- Подготовка оригинала и резьба матрицы: Опытный каллиграф выписывал текст сутры (классический китайский перевод индийского философа и переводчика Кумарадживы) и рисунок фронтисписа на тонкой бумаге, после чего лист накладывали лицевой стороной на гладко отстроганную деревянную доску и прорезали зеркальный рельефный контур, удаляя лишнюю древесину вокруг штрихов.
- Нанесение краски и ручной оттиск: На выступающие резные элементы кистью или тампоном наносили жидкую тушь на водной основе, затем сверху укладывали лист бумаги из коры бумажной шелковицы и равномерно притирали его мягкой щёткой или подушечкой без применения винтового пресса.
- Сборка свитка: Готовое издание состоит из семи отдельных листов бумаги (один лист с ксилографической гравюрой и шесть листов текста), аккуратно склеенных встык в непрерывный горизонтальный свиток длиной около 4,3 метра (с защитным подклеенным краем — около 5 метров).
Художественный фронтиспис и заказной колофон
- Иллюстрация на вступительном листе: Открывающая свиток гравюра изображает Будду Шакьямуни в роще Джеты на львином троне в окружении монахов, бодхисаттв, небесных существ и двух свирепых стражей, беседующего со старейшим учеником Субхути. Тонкая проработка драпировок, архитектурных деталей и орнаментального нимба доказывает высокий уровень мастерства танских резчиков.
- Колофон Ван Цзе: В самом конце свитка помещена датированная посвятительная запись: мастер и даритель Ван Цзе почтительно заказал изготовление книги «для дарового всеобщего распределения с целью в глубоком почтении увековечить память своих родителей» в 13-й день 4-го месяца 9-го года эры Сяньтун — 11 мая 868 года по юлианскому календарю.
Источниковедческая база и свидетельства
Главным и непосредственным свидетельством остаётся сам материальный памятник, хранящийся в Британской библиотеке под шифром Or.8210/P.2. В 1900 году даосский монах Ван Юаньлу, расчищавший завалы в буддийском пещерном комплексе Могао близ Дуньхуана (провинция Ганьсу), обнаружил замурованную пещеру № 17 — гигантское хранилище десятков тысяч рукописей, свитков и документов V–XI веков на китайском, тибетском, санскритском, согдийском, уйгурском и других языках. В 1907 году британско-венгерский археолог и востоковед Марк Аурель Стейн приобрёл у смотрителя часть собрания, среди которой оказался почти неповреждённый свиток «Алмазной сутры» 868 года.
Кодикологическая экспертиза показывает высочайшее качество танской бумаги, тонированной природным жёлтым красителем (экстрактом коры бархата амурского, защищавшим свиток от насекомых) и сопоставимой с продукцией ведущих мастерских Сычуани, особенно Чэнду — крупнейшего центра книгопечатания поздней Тан. Колофон Ван Цзе ставит дуньхуанский экземпляр в один ряд с последующим точно датированным печатным памятником — астрономически-гадательным альманахом 877 года (Цяньфу сынянь лишу), также найденным Стейном в Дуньхуане. В то же время сопоставление с письменными известиями сунских и позднетанских авторов (например, сообщениями IX века о продаже печатных словарей и сонников на рынках Чэнду) подтверждает, что к 868 году ксилография уже перестала быть только храмовым ремеслом и обслуживала широкий круг читателей.
Исторические итоги и долгосрочное значение
Печать «Алмазной сутры» маркирует переход от единичного ритуального оттиска к массовому тиражированию полноценных иллюстрированных книг. Уже в X веке в эпоху Пяти династий (932–955) по инициативе министра Фэн Дао с деревянных досок впервые был отпечатан полный свод конфуцианского канона, а правитель царства Уюэ Цянь Чу в 956–975 годах наладил выпуск десятков тысяч свитков дхарани-сутр. При династии Северная Сун в Чэнду в 971–983 годах со 130 тысяч резных досок отпечатали первый полный буддийский канон — Кайбао Трипитаку, а в начале XI века и в Корё, и в Китае центрами книгопечатания стали Чэнду, Ханчжоу и Цзяньян.
Ксилография радикально изменила материальную форму книги и экономику знаний в Восточной Азии. Неудобный для быстрого поиска свиток сменился складывающейся гармошкой («гармонью» — цзинчжэчжуан), а затем клеевым «переплётом бабочкой» и ниточным кодексом (сяньчжуан). По подсчётам историков книги, распространение ксилографических изданий к XI–XVI векам снизило стоимость книг примерно в десять раз по сравнению с рукописями, что вызвало взрывной рост частных библиотек, появление коммерческих издательств, расцвет медицинской, исторической и энциклопедической литературы (лэйшу) и расширение грамотности среди соискателей государственных экзаменов, купцов и ремесленников. Примечательно, что даже после изобретения Би Шэном около 1040 года наборного глиняного шрифта и создания в Корее в 1377 году металлического подвижного шрифта («Чикчи») ксилография оставалась в Китае доминирующей технологией вплоть до XIX века благодаря экономичности хранения готовых досок для допечатки и огромному числу иероглифов в китайской письменности.
Дискуссии и оценки в историографии
В мировом книговедении вопрос о приоритете «Алмазной сутры» 868 года остаётся предметом строгого терминологического уточнения. В 1966 году при реставрации пагоды Соккатхап в южнокорейском храме Пульгукса (Кёнджу) был обнаружен ксилографический свиток-амулет «Сутра великого заклинания незапятнанного чистого света» (Мугу чонгван дэ тарани гён), датируемый промежутком между 704 и 751 годами; в 1906 году в Турфане найдены фрагменты «Лотосовой сутры» эпохи У Цзэтянь (690–705), а в Сиане — танский фрагмент дхарани около 650–670 годов. Кроме того, в Японии сохранились печатные свитки-заклинания Хякуманто Дарани (ок. 770 г.). Поэтому в современной историографии «Алмазную сутру» 868 года аккуратно определяют как древнейшую сохранившуюся полную книгу с точно зафиксированной в колофоне датой печати.
Другая влиятельная дискуссия касается возможной передачи технологии ксилографии из Китая на Ближний Восток и в Европу. Томас Фрэнсис Картер, Адольф Громан и Цянь Цуньсюнь полагали, что арабская блочная печать амулетов и налоговых квитанций (тарш), известная в Египте с IX–X веков, испытала восточноазиатское влияние через Среднюю Азию и впоследствии подготовила появление европейских блокбухов начала XV века. Напротив, Ричард Буллиет и ряд исламоведов указывают на грубость ранних арабских оловянно-свинцовых матриц, отсутствие упоминаний о заимствовании у танских образцов и прерывистость ближневосточной традиции, отстаивая тезис о независимом или параллельном развитии ранних техник оттиска в разных регионах Евразии.
