Предпосылки и исторический контекст
Восточное направление внешней политики занимало важное место в стратегических планах Петра I задолго до окончания Северной войны. Российское правительство стремилось обеспечить контроль над прикаспийскими торговыми коммуникациями, соединить Европу с рынками Персии, Средней Азии и Индии, а также выступить покровителем христианских народов Закавказья — грузин и армян, ещё с конца XVII века искавших русской защиты. Уже в 1701 году армянский дипломат Исраэль Ори и вардапет Минас Тигранян передали царю послание сюникских и карабахских меликов с просьбой об освобождении от иноверного владычества, получив обещание помощи после завершения шведской войны.
В 1714–1720 годах Россия осуществила масштабную географическую и дипломатическую разведку Каспийского региона. А. Бекович-Черкасский (1714–1715), Н. Кожин и В. Урусов (1718), а затем К. Верден и Ф. И. Соймонов (1719–1720) составили первую сводную карту всего Каспийского моря. В 1715–1718 годах посольство А. П. Волынского в Исфахан заключило выгодный русско-иранский торговый трактат 1717 года и одновременно донесло Петру I о глубоком упадке и недееспособности армии Сефевидского государства.
К 1721–1722 годам Сефевидская Персия оказалась на грани распада. В марте 1722 года афганские войска эмира Мир Махмуда осадили Исфахан, а в октябре свергли шаха Солтан Хусейна; его сын Тахмасп II бежал на север страны. В условиях всеобщего хаоса на территории Кавказа усилилось влияние Османской империи: Порта приняла в подданство предводителя восставших лезгин Хаджи-Давуда (Дауд-бека), присвоив ему титул хана Ширвана и Дагестана. Официальным поводом к выступлению России стало нападение отрядов Дауд-бека и казикумухского правителя Сурхай-хана на город Шемаху в 1721 году, в ходе которого были убиты и ограблены русские купцы. Для Петра I задача пресечь «своеволие» мятежников соединилась с необходимостью опередить османскую экспансию к Каспию.
Ход событий и ключевые механизмы
Подготовка кампании и манифест 1722 года
После заключения Ништадтского мира подготовка к Каспийскому походу вступила в решающую фазу. Центрами сосредоточения сил стали Казань и Астрахань. В Казанском адмиралтействе под личным наблюдением Петра I было построено около 200 транспортных и боевых судов (шнявы, гекботы, тялки, шуйты, эверсы, гальоты, ластовые суда), укомплектованных 5–6 тысячами матросов под общим руководством генерал-адмирала Ф. М. Апраксина. Для десанта из 80 рот полевых полков сформировали 20 батальонов пехоты численностью 22 тысячи человек при 196 артиллерийских орудиях. Конница — 7 драгунских полков (9 тысяч человек) под началом генерал-майора Г. С. Кропотова, а также донские и запорожские казаки, татарские полки и 7 тысяч калмыцких всадников хана Аюки — должна была двигаться сухим путём от Царицына и Моздока.
15 (26) июня 1722 года император прибыл в Астрахань, а 15 (26) июля обнародовал «Манифест к народам Кавказа и Персии», составленный главой походной канцелярии князем Дмитрием Кантемиром и отпечатанный в специальной походной типографии арабским шрифтом на турецком, персидском и «татарском» (азербайджанском) языках. В манифесте и одновременном обращении через российского консула Семёна Аврамова заявлялось, что Россия выступает не ради войны с Персией, а для наказания бунтовщиков Дауд-бека и Сурхая и защиты законной шахской власти и торговых договоров.
Кампания 1722 года: от Аграханского залива до Дербента
- Высадка у Аграханского залива и бой при Эндирее: 27 июля (7 августа) 1722 года флотилия подошла к устью Сулака, где Пётр I первым сошёл на берег; там же возвели укреплённый лагерь (впоследствии крепость Святой Крест). Направленный вперёд кавалерийский корпус бригадира Ветерани 23 июля попал под внезапный удар 5–6 тысяч кумыков и чеченцев близ Эндирея и отступил с потерями, после чего полковник Наумов сжёг Эндирей, а позднее калмыцкие отряды совершили карательный рейд.
- Вступление в Тарки и битва на реке Инчхе: 6 (17) августа к армии присоединились кабардинские князья Мурза Черкасский и Асламбек Комметов; 12 (23) августа Пётр торжественно вошёл в столицу союзного тарковского шамхала Адиль-Гирея — Тарки (в лагере близ места будущего Порт-Петровска/Махачкалы император с соратниками сложил памятный каменный холм). 19 (30) августа на реке Инчхе русские войска нанесли решительное поражение 10-тысячному войску утемышского султана Махмуда и 6-тысячному отряду кайтагского уцмия Ахмет-хана, пытавшихся преградить путь к югу.
- Занятие Дербента и прерывание похода: 23 августа (3 сентября) 1722 года ключи от стратегической крепости Дербент были добровольно переданы Петру I. Однако сильный осенний шторм на Каспии потопил большую часть транспортных судов с продовольствием. Оставив в Дербенте сильный гарнизон, император в сентябре отвёл главные силы обратно к Тереку и Астрахани (в декабре 1722 года Пётр триумфально въехал в Москву).
- Срыв соединения с закавказскими союзниками и десант в Реште: В сентябре 1722 года картлийский царь Вахтанг VI и армянское войско во главе с католикосом Исаей выступили к Гяндже и два месяца ждали русскую армию, но известие об отходе Петра вынудило их вернуться, что позднее навлекло на Картли разорительное вторжение. Тем не менее в ноябре 1722 года из Астрахани по призыву местного населения был отправлен отряд полковника Н. А. Шипова (пять рот / два батальона), занявший столицу Гиляна Решт и в марте 1723 года отбивший штурм 15-тысячного ополчения местного визиря.
Кампания 1723 года и взятие Баку
Во второй кампании Пётр I осуществлял стратегическое руководство из столицы, поручив командование экспедиционным отрядом генерал-майору М. А. Матюшкину. Летом 1723 года к Баку были направлены сухопутные части, полевая и осадная артиллерия и эскадра из 15 гекботов. Подойдя к городу 6 (17) июля, русское командование получило отказ на предложение о сдаче. 21 июля вылазка осаждённых была отражена, после чего 7 гекботов приблизились к приморским стенам и плотным артиллерийским огнём подавили крепостную батарею, пробив бреши в укреплениях. Хотя буря 25 июля помешала морскому штурму, 26 июля (6 августа) 1723 года гарнизон Баку капитулировал.
Источниковедческая база и свидетельства
Корпус документальных источников по Персидскому походу включает законодательные акты, дипломатическую переписку, походные журналы и восточные послания. Ключевое значение имеет текст «Манифеста к народам Кавказа и Персии» от 15 (26) июля 1722 года, сохранившийся как на русском, так и в печатных версиях на восточных языках, подготовленных Д. Кантемиром. Предысторию кавказско-российских связей документально отражает перевод послания армянских меликов Петру I от 29 апреля 1699 года, доставленного Исраэлем Ори и вардапетом Минасом, в котором христианские общины заявляли о готовности подчиниться власти российского государя и призывали его к освобождению края от иноверного гнёта.
Важные сведения о ходе боевых действий, морской логистике и политике Петра I на Каспии содержатся в указах императора Сенату и командующим на местах (в частности, в собственноручном указе генерал-майору Кропотову от 10 ноября 1724 года о переселении и защите армянских беженцев в районе крепости Святого Креста и новых прикаспийских провинций), в походных записках Ф. И. Соймонова, донесениях консула С. Аврамова и резидента в Константинополе И. И. Неплюева. Обобщённый архивный материал был введён в научный оборот в XIX столетии — в частности, в подготовительных главах «Истории Петра I» А. С. Пушкина (раздел «1722. Дела персидские») и в очерке Г. В. Мельгунова «Поход Петра Великого в Персию» (1874).
Исторические итоги и долгосрочное значение
Стремительное вторжение османской армии в Восточное Закавказье весной 1723 года побудило шаха Тахмаспа II отправить в Санкт-Петербург посла Исмаил-бека. 12 (23) сентября 1723 года был подписан Петербургский мирный договор: в обмен на обещание военной помощи против афганцев Персия уступала России города Дербент и Баку с прилегающими землями, а также провинции Гилян, Мазендеран и Астрабад — фактически всё западное и южное побережье Каспийского моря. Хотя Тахмасп II впоследствии уклонился от ратификации договора, русский Низовой корпус удерживал эти территории силой оружия.
Резкое обострение отношений с Османской империей удалось урегулировать дипломатическим путём при посредничестве Франции: 12 (23) июня 1724 года был заключён Константинопольский договор. Порта признала российские приобретения в Прикаспии, а Россия — османский контроль над Восточной Грузией, Восточной Арменией и рядом областей Северного Ирана и Ширвана. Политическим ударом стала судьба поддержавшего Россию царя Вахтанга VI, потерявшего престол и вынужденного в 1724 году эмигрировать в Россию.
Содержание Низового корпуса в тяжёлом субтропическом климате потребовало колоссальных человеческих жертв (за время похода погибло около 6,5 тысяч солдат, а за годы последующей оккупации Прикаспия — до 36 тысяч человек, главным образом от лихорадки и болезней), в то время как стратегический расчёт на речной путь в Индию не оправдался. Накануне русско-турецкой войны правительство Анны Иоанновны предпочло вернуть прикаспийские провинции возродившемуся под руководством Надир-шаха Ирану ради антиосманского союза: по Рештскому (1732) и Гянджинскому (1735) договорам граница вернулась к линии Терека. Тем не менее поход 1722–1723 годов впервые закрепил присутствие регулярной русской армии и флота в Прикаспии и наметил ориентиры кавказской политики Российской империи в конце XVIII — начале XIX веков.
Дискуссии и оценки в историографии
В дореволюционной русской историографии Персидский поход традиционно трактовался в русле геополитической метафоры: если на западе Пётр I «прорубил окно в Европу», то на Каспии он, по выражению Г. В. Мельгунова, «отворил нам в Азию ворота». Соловьёв и авторы конца XIX века подчёркивали торгово-экономический и цивилизационный замысел императора, вынужденного действовать в условиях почти полного незнания географии Азии и при этом заложившего прочные основы восточной политики и христианского покровительства на Кавказе.
Советская историография (В. П. Лысцов, 1951) делала основной акцент на борьбе за торговые пути и укреплении юго-восточных границ, одновременно указывая на социально-экономические противоречия кампании и её упреждающий антиосманский характер. В западной и иранистической литературе (У. Б. Фишер, Р. Матти, М. Эткин, Дж. Данлоп) поход рассматривается прежде всего как империалистическая экспансия, использовавшая коллапс Сефевидской державы, отмечаются разорение прикаспийских областей (включая упадок шелководства в Гиляне), жёсткие карательные действия на Северном Кавказе и демографические проекты переселения христиан на побережье Каспия.
Современная российская историография (в частности, фундаментальная монография И. В. Курукина «Персидский поход Петра Великого: Низовой корпус на берегах Каспия», 2010) даёт взвешенную оценку предприятия. Исследователи показывают разрыв между грандиозными коммерческими расчётами Петра I (поиски пути в Индию, монополизация шёлковой торговли для европейских рынков) и суровой реальностью: высокой смертностью от климата, тяжёлым финансовым бременем, нестабильностью в тылу и ограниченностью ресурсов России после Северной войны, что и предопределило временный характер прикаспийских завоеваний в 1730-е годы.
