Предпосылки и исторический контекст
Западноевропейская интеграция 1950-х годов развивалась в формате «внутренней шестёрки» — Бельгии, Италии, Люксембурга, Нидерландов, Франции и ФРГ, подписавших Парижский договор о Европейском объединении угля и стали (1951, вступил в силу 23 июля 1952 года) и Римские договоры об учреждении ЕЭС и Евратома (25 марта 1957 года). Великобритания первоначально отказалась от участия в наднациональных проектах, опасаясь утраты суверенитета, ослабления имперских преференций Содружества наций и расшатывания «особых отношений» с США. В качестве альтернативы Лондон инициировал в 1960 году создание Европейской ассоциации свободной торговли (ЕАСТ) — более рыхлой межправительственной зоны свободной торговли промышленными товарами, объединившей «внешнюю семёрку» (Великобританию, Австрию, Данию, Норвегию, Португалию, Швейцарию и Швецию).
Однако уже к рубежу 1950–1960-х годов стратегия дистанцирования от континентального Общего рынка показала свою несостоятельность. После Суэцкого кризиса 1956 года и стремительной деколонизации политический вес Содружества снизился, а темпы роста британской экономики заметно отставали от динамики стран ЕЭС, прозванной континентальным «экономическим чудом». В августе 1961 года консервативное правительство Гарольда Макмиллана подало первую заявку на вступление в ЕЭС, за чем последовали аналогичные обращения Ирландии, Дании и Норвегии, чьи аграрные и промышленные рынки были тесно привязаны к Великобритании. Обе ранние попытки расширения (1961–1963 при Макмиллане и 1967 при лейбористе Гарольде Вильсоне) натолкнулись на жёсткое вето президента Франции Шарля де Голля. Париж опасался превращения Великобритании в «троянского коня» США внутри Сообщества, угрозы для недавно запущенной Единой сельскохозяйственной политики (ЕСХП) и нестабильности фунта стерлингов. Лишь после ухода де Голля в апреле 1969 года и избрания президентом Жоржа Помпиду, стремившегося уравновесить растущую экономическую и дипломатическую мощь ФРГ при канцлере Вилли Брандте, интеграционная повестка вышла из тупика.
Ход событий и ключевые механизмы
Гаагский саммит 1969 года и возобновление переговоров
Решающий политический поворот произошёл на встрече глав государств и правительств «шестёрки» в Гааге 1–2 декабря 1969 года. Помпиду и Брандт согласовали триединую формулу «завершение — углубление — расширение»: прежде чем открыть двери новым членам, Франция добилась закрепления постоянного финансового механизма Сообщества за счёт «собственных ресурсов» (таможенных пошлин, сельскохозяйственных сборов и отчислений от НДС), гарантировавшего финансирование ЕСХП. В июне 1970 года британские выборы выиграли консерваторы во главе с убеждённым проевропейцем Эдвардом Хитом, ранее возглавлявшим британскую делегацию на провалившихся переговорах 1961–1963 годов.
- 30 июня 1970 года: в Люксембурге официально открылись переговоры о вступлении между ЕЭС и четырьмя кандидатами — Великобританией, Ирландией, Данией и Норвегией. Принципом переговоров стало безоговорочное принятие кандидатами накопленного права Сообществ (acquis communautaire) при согласовании лишь временных переходных изъятий.
- 20–21 мая 1971 года: в Париже состоялся переломный двенадцатичасовой саммит Эдварда Хита и Жоржа Помпиду. Стороны урегулировали наиболее острые противоречия: график поэтапного увеличения британского взноса в бюджет ЕЭС, постепенное сокращение резервной роли фунта стерлингов, временные квоты для новозеландского масла и сахара стран Содружества, а также гарантии сохранения права вето в Совете министров (люксембургский компромисс).
- 22 января 1972 года: во дворце Эгмонт в Брюсселе представители шести государств-основателей и четырёх стран-кандидатов подписали Договор о присоединении. Сверх этого был оформлен отдельный пакет соглашений о свободной торговле промышленной продукцией с оставшимися членами ЕАСТ (Швецией, Швейцарией, Австрией, Португалией, Исландией).
Ратификация, референдумы и «норвежское исключение»
Политическая и конституционная легитимация расширения в четырёх странах-кандидатах проходила по-разному и выявила глубокие различия в общественных настроениях. В Великобритании Эдвард Хит предпочёл парламентский путь: несмотря на сопротивление левого крыла лейбористов и части консерваторов-евроскептиков (включая Эноха Пауэлла), Палата общин приняла в октябре 1972 года Акт о Европейских сообществах, закрепивший приоритет права ЕЭС над национальным законодательством без проведения плебисцита (позднее, в июне 1975 года, правительство Г. Вильсона всё же вынесло пересмотренные условия членства на первый в британской истории общенациональный референдум, где 67,2 % голосовавших поддержали сохранение страны в Сообществе).
- Ирландия (10 мая 1972 года): 83,1 % избирателей одобрили конституционную поправку, открывшую путь в ЕЭС. Дублин видел в членстве возможность преодолеть историческую экономическую зависимость от Великобритании, привлечь прямые иностранные инвестиции и получить щедрые субсидии ЕСХП для аграрного сектора.
- Норвегия (25 сентября 1972 года): на консультативном референдуме 53,5 % граждан высказались против вступления при явке около 79 %. Опасения утраты контроля над богатыми рыболовными водами (Общая политика в области рыболовства была спешно принята «шестёркой» накануне переговоров), тревога северных аграрных регионов и защита национального суверенитета привели к отставке лейбористского кабинета Трюгве Браттели и отказу Осло от ратификации договора.
- Дания (2 октября 1972 года): при рекордной явке свыше 90 % за вступление проголосовали 63,3 % избирателей. Главным аргументом стала угроза потери одновременно британского и западногерманского рынков сбыта для датского экспорта продовольствия. Вместе с метрополией в состав ЕЭС вошла Гренландия, однако после получения широкой автономии она провела собственный референдум и покинула Сообщество в 1985 году; Фарерские острова остались за его пределами изначально.
Институциональная перестройка «Девятки»
1 января 1973 года Договор о присоединении вступил в силу: к ЕЭС, ЕОУС и Евратому присоединились Великобритания (вместе с заморской территорией Гибралтар), Ирландия и Дания. Для адаптации таможенных тарифов, цен на сельхозпродукцию и налогообложения (переход к НДС) устанавливался пятилетний переходный период до конца 1977 года. Число комиссаров Европейской комиссии выросло с 9 до 13 (Великобритания получила два портфеля — Кристофер Соумс и Джордж Томсон, Ирландия и Дания — по одному: Патрик Хиллери и Финн Улав Гунделах), состав Европейского парламента увеличился со 142 до 198 депутатов, а в Совете министров была пересмотрена система квалифицированного большинства, где Великобритания получила 10 голосов наравне с Францией, ФРГ и Италией.
Источниковедческая база и свидетельства
Реконструкция первого расширения опирается на обширный массив договорно-правовых и рассекреченных дипломатических документов. Базовыми первоисточниками служат Брюссельский договор о присоединении от 22 января 1972 года с прилагаемым Актом об условиях присоединения (фиксирующим тарифные графики, квоты для Новой Зеландии и статус Гибралтара), итоговое коммюнике Гаагского саммита 1969 года и британский Акт о Европейских сообществах 1972 года (European Communities Act 1972). Важнейший пласт источников составили опубликованные протоколы британского кабинета министров и Форин-офиса из Национального архива в Кью (серия Documents on British Policy Overseas), а также дипломатические архивы Франции и институтов ЕС (Исторический архив Европейской комиссии, коллекции центра CVCE).
Ценную перспективу дают мемуары и отчёты непосредственных участников торга. В фундаментальном внутреннем отчёте руководителя британской переговорной команды Конрада О’Нила («Вступление Великобритании в Европейское сообщество»), составленном сразу по завершении переговоров в 1972 году и рассекреченном в 2000 году, подробно раскрыта тактика уступок Лондона ради преодоления французского недоверия. Существенные свидетельства содержатся также в воспоминаниях Эдварда Хита, его министра по европейским делам Джеффри Риппона, французского министра иностранных дел Мишеля Жобера и тогдашнего председателя Еврокомиссии Сикко Мансхолта.
Исторические итоги и долгосрочное значение
Вступление трёх государств качественно изменило геоэкономический вес Сообщества: население «Девятки» достигло 256 миллионов человек, а её доля в мировой торговле сделала ЕЭС крупнейшим торговым блоком планеты, окончательно ликвидировав раскол Западной Европы на два конкурирующих таможенных пространства. Одновременно расширение усилило политическое измерение интеграции: на Парижском саммите октября 1972 года лидеры провозгласили курс на создание Европейского союза к 1980 году, а вслед за вступлением были запущены Европейский фонд регионального развития (1975), выгодный Ирландии и депрессивным районам Британии, и механизм политических консультаций. Присоединение дало мощный импульс модернизации Ирландии, постепенно превратившейся из периферийной аграрной страны в динамичную открытую экономику.
Вместе с тем компромиссы 1971–1972 годов заложили долгосрочные структурные конфликты. Поскольку на ЕСХП приходилось свыше 70 % бюджета ЕЭС, а Великобритания обладала компактным высокоэффективным сельским хозяйством и импортировала дешёвое продовольствие из-за пределов Европы, она превратилась — наряду с ФРГ — в крупного нетто-донора общего бюджета. Уже с середины 1970-х годов это породило затяжной «британский бюджетный вопрос», переросший при Маргарет Тэтчер в жёсткий торг и завершившийся введением «британской скидки» в Фонтенбло (1984). Особая позиция Лондона («неудобный партнёр») в сочетании с датским скепсисом к наднациональности позднее привела к системе изъятий (opt-outs) при подписании Маастрихтского договора 1992 года, а в долгосрочной перспективе — к референдуму 2016 года и выходу Великобритании из ЕС в 2020 году.
Дискуссии и оценки в историографии
В западной историографии сложились два основных подхода к объяснению первого расширения. Сторонники прагматико-экономической школы (Алан Милворд, Хью Янг) подчёркивают, что поворот Лондона к ЕЭС диктовался не федералистским идеализмом, а трезвым расчётом правящей элиты, искавшей замену утраченным имперским рынкам и способы стимулировать промышленную конкуренцию. Напротив, представители архивно-дипломатического направления (Н. Пирс Ладлоу, Стивен Джордж, Вольфрам Кайзер) акцентируют роль геополитики и личной дипломатии: согласно их оценкам, Хит искренне видел в европейском проекте новый смысл британской внешней политики, тогда как Помпиду согласился на вступление Британии во многом ради сдерживания «новой восточной политики» (Ostpolitik) ФРГ, но недооценил остроту будущих бюджетных и институциональных споров.
Советская историография 1970–1980-х годов (М. М. Максимова, Ю. В. Шишков) трактовала первое расширение ЕЭС через призму межимпериалистических противоречий и перераспределения сил между западноевропейским центром и США на фоне валютного и энергетического кризисов начала 1970-х годов. Современная российская европеистика (Ю. А. Борко, О. В. Буторина, В. Г. Барановский, Н. Ю. Кавешников) рассматривает 1973 год как поворотный рубеж перехода от однородной континентальной модели интеграции к плюралистичному и разноскоростному объединению, в рамках которого зародились как инструменты регионального выравнивания, так и феномен системного евроскептицизма.