Предпосылки и исторический контекст
С момента первых ядерных испытаний и атомных бомбардировок 1945 года ключевым вызовом международной безопасности стало противоречие между стремительным распространением знаний о ядерном делении и необходимостью предотвратить превращение ядерного оружия в массовый инструмент мировой политики. После провала в 1946–1949 годах первых попыток поставить атомную энергию под наднациональный контроль (план Баруха и советские контрпредложения) число ядерных держав стало расти: к США (1945) добавились СССР (1949), Великобритания (1952), Франция (1960) и Китайская Народная Республика (1964). Инициированная президентом США Дуайтом Эйзенхауэром в декабре 1953 года программа «Атом для мира» и создание в 1957 году Международного агентства по атомной энергии (МАГАТЭ) стимулировали международный обмен мирными ядерными технологиями, но одновременно породили риск переключения гражданских реакторов и обогатительных мощностей на военные программы.
К началу 1960-х годов в прогнозах западных и советских аналитиков преобладал алармистский сценарий, согласно которому в течение ближайших двух десятилетий ядерным оружием могли обзавестись 25–30 государств, включая ФРГ, Швецию, Швейцарию, Индию, Израиль, Бразилию и Египет. Усилению тревоги способствовали Берлинский и Карибский кризисы 1961–1962 годов. Политический импульс к созданию юридического барьера дала так называемая «ирландская инициатива», выдвинутая в ООН министром иностранных дел Ирландии Фрэнком Эйкеном в 1958 году и закреплённая в резолюции ГА ООН № 1665 (XVI) от 4 декабря 1961 года. Подписание Московского договора о запрещении ядерных испытаний в трёх средах 1963 года доказало возможность советско-американских соглашений по контролю над вооружениями и перенесло основную работу над текстом договора о нераспространении на площадку Женевского Комитета 18 государств по разоружению.
Ход событий и ключевые механизмы
Подготовка и согласование ДНЯО заняли почти десятилетие напряжённой многосторонней дипломатии, потребовавшей преодоления разногласий как между Москвой и Вашингтоном, так и между ядерной «пятёркой» и группой неприсоединившихся государств.
Переговоры в Женеве и компромисс 1965–1968 годов
- Резолюция ГА ООН № 2028 (XX) (19 ноября 1965 г.): сформулировала пять базовых принципов будущего договора: отсутствие любых лазеек для прямого или косвенного распространения (прежде всего в связи с американским проектом Многосторонних ядерных сил НАТО, от которого Вашингтон в итоге отказался ради договорённости с СССР), приемлемый баланс обязательств ядерных и неядерных государств, движение к ядерному разоружению, эффективная система проверки и право на создание безъядерных зон.
- Совместные проекты сверхдержав и одобрение ООН: в августе 1967 года СССР и США внесли в Женевский комитет идентичные проекты договора, а в январе — мае 1968 года доработали текст с учётом поправок неядерных стран (обязательство разоружения в статье VI, пятилетние обзорные конференции и 25-летний первоначальный срок действия). 12 июня 1968 года Генеральная Ассамблея ООН резолюцией № 2373 (XXII) одобрила Договор 95 голосами «за» при 4 «против» и 21 воздержавшемся; 19 июня 1968 года Совет Безопасности ООН принял резолюцию № 255 о гарантиях безопасности неядерных участников в случае ядерной агрессии или её угрозы, подкреплённую идентичными заявлениями СССР, США и Великобритании.
Церемония открытия к подписанию и структура «трёх опор»
- Подписание 1 июля 1968 года: Договор был торжественно открыт для подписания одновременно в Москве, Вашингтоне и Лондоне. Первым государством, поставившим подпись, стала Финляндия; в тот же день документ подписали государства-депозитарии (СССР, США, Великобритания) и более пятидесяти стран мира. Ратификация в СССР состоялась 24 ноября 1969 года, а 5 марта 1970 года, после сдачи ратификационных грамот депозитариями и ещё 40 государствами, ДНЯО вступил в силу.
- Первая опора — нераспространение и гарантии МАГАТЭ (статьи I–III): обладающие ядерным оружием государства (по статье IX — страны, произведшие и взорвавшие ядерное устройство до 1 января 1967 года) обязались ни прямо, ни косвенно не передавать кому бы то ни было ядерное оружие, другие взрывные устройства и контроль над ними и не помогать в их создании. Неядерные участники обязались не принимать и не производить такие вооружения, а также заключить с МАГАТЭ соглашения о всеобъемлющих гарантиях для контроля над всем расщепляющимся материалом.
- Вторая и третья опоры — мирный атом и разоружение (статьи IV–VI): статья IV гарантировала всем участникам без дискриминации неотъемлемое право развивать мирную ядерную энергетику и обмениваться технологиями. В статье VI все участники обязались в духе доброй воли вести переговоры о прекращении гонки ядерных вооружений, ядерном разоружении и договоре о всеобщем и полном разоружении. Статья X закрепила право выхода с уведомлением за три месяца при возникновении «чрезвычайных обстоятельств».
Источниковедческая база и свидетельства
Основу источниковедческой базы составляет аутентичный текст самого Договора о нераспространении ядерного оружия (официальные тексты на русском, английском, французском, испанском и китайском языках имеют равную силу, широко представлены в публикациях ООН, МИД и Викитеке), состоящий из развёрнутой преамбулы и одиннадцати статей. Анализ преамбулы и статей I–III позволяет проследить точные юридические формулировки («не передавать кому бы то ни было… ни прямо, ни косвенно», контроль «исходного или специального расщепляющегося материала»), ставшие результатом многолетнего согласования позиций советской и американской делегаций в Женевском комитете.
Для реконструкции закрытой дипломатической кухни 1960-х годов первостепенную ценность имеют протоколы Комитета 18 государств по разоружению, тексты резолюций ГА ООН № 1665, № 2028 и № 2373, резолюция СБ ООН № 255 от 19 июня 1968 года, а также мемуарные и документальные труды непосредственных участников переговоров. Среди них особо выделяется корпус советских дипломатических свидетельств, обобщённый послом Р. М. Тимербаевым, входившим в советскую делегацию на переговорах по ДНЯО, и рассекреченные материалы Государственного департамента США (FRUS), раскрывающие механизмы закрытых консультаций Вашингтона с союзниками по НАТО относительно так называемого «ядерного разделения» и отказа от Многосторонних ядерных сил. Свидетельством дальнейшей эволюции режима служат итоговые документы обзорных конференций (особенно Конференции 1995 года) и дополнительные соглашения о гарантиях безопасности, включая Будапештский меморандум 1994 года.
Исторические итоги и долгосрочное значение
ДНЯО стал самым универсальным договором в сфере контроля над вооружениями (включающим свыше 190 государств-участников) и обеспечил стратегический перелом в ядерной политике второй половины XX века. Вопреки мрачным прогнозам начала 1960-х годов, появление новых ядерных государств удалось радикально замедлить: такие технологически развитые страны, как ФРГ, Япония, Италия, Швеция, Швейцария, Канада и Австралия, отказались от собственных военных ядерных программ. После окончания холодной войны режим получил мощное подкрепление: в 1991 году к договору присоединилась ЮАР, демонтировавшая свой скрытый арсенал; в 1992 году ДНЯО подписали две оставшиеся державы «пятёрки» — Франция и КНР; в 1994 году к договору в безъядерном статусе присоединились бывшие советские республики Беларусь, Казахстан и Украина; в 1995–2002 годах в договор вступили Бразилия, Аргентина и Куба, а 11 мая 1995 года на Конференции в Нью-Йорке участники консенсусом продлили действие ДНЯО бессрочно.
Вместе с тем договор с момента своего создания столкнулся со структурными вызовами. Вне рамок ДНЯО остались Индия и Пакистан (открыто испытавшие ядерное оружие в 1974 и 1998 годах), Израиль (сохраняющий политику «ядерной неопределённости») и получивший независимость в 2011 году Южный Судан. В 2003 году о выходе из договора по статье X объявила КНДР, осуществившая затем серию ядерных испытаний. Острая проблема двойного назначения технологий обогащения урана и переработки плутония (для АЭС и для боезарядов) потребовала создания Группы ядерных поставщиков и Дополнительного протокола МАГАТЭ 1997 года, а в XXI веке разногласия вокруг иранской ядерной программы, «совместных ядерных миссий» НАТО и модернизации арсеналов ядерных держав вновь обострили напряжение между тремя опорами Договора.
Дискуссии и оценки в историографии
В исторической и международно-политической литературе ДНЯО оценивается как редкий пример успешного совпадения интересов соперничающих сверхдержав в разгар холодной войны. Советские и российские исследователи (Р. М. Тимербаев, А. Г. Арбатов, В. А. Орлов) подчёркивают конструктивную роль советско-американского сотрудничества 1965–1968 годов и отмечают, что именно компромисс по неразмещению ядерного оружия под национальным контролем ФРГ и союзников по НАТО открыл дорогу подписанию документа. В фундаментальном труде египетского дипломата и историка Мохамеда Шакера «Договор о нераспространении ядерного оружия: происхождение и осуществление, 1959–1979» подробно показана борьба стран Движения неприсоединения за включение статьи VI о разоружении и гарантий доступа к мирной атомной энергии.
Ключевая дискуссия современной историографии и международного права сосредоточена вокруг вопроса о справедливости и долговечности заложенной в ДНЯО асимметрии. Критики из числа государств Глобального Юга (наиболее последовательно — Индия) с 1968 года называли договор режимом «ядерного апартеида», консервирующим монополию пяти держав, поскольку статья VI обязывает лишь «вести переговоры в духе доброй воли», а не устанавливает жёстких сроков полного ядерного разоружения (неудовлетворённость этим привела в 2017 году к принятию Договора о запрещении ядерного оружия, не признанного ядерными державами). Сторонники же реалистического направления в международных отношениях указывают, что именно прагматичное закрепление существовавшего к 1967 году статус-кво и институционализация контроля МАГАТЭ позволили удержать мир от сценария глобальной многополярной ядерной нестабильности.