Предпосылки и исторический контекст
Утверждение Владимира Всеволодовича Мономаха на киевском столе в 1113 году открыло этап решительной консолидации общерусской политики. Обеспечив внутреннюю стабильность в столице и укрепив рубежи на востоке и юге, великий князь сосредоточил внимание на двух стратегически чувствительных направлениях — обособленной Полоцкой земле на северо-западе и нижнедунайском узле взаимоотношений с Византийской империей на юге.
В Полоцком княжестве, где правила особая ветвь Рюриковичей — потомки Изяслава Владимировича и внуки Всеслава Брячиславича (Чародея), не участвовавшие в Любечском съезде 1097 года, — после смерти Всеслава (1101) обострилось соперничество его сыновей. Наибольшую активность проявлял минский князь Глеб Всеславич, владевший южной окраиной Полотчины, пограничной с киевским Туровом и смоленскими землями Мономаха. В начале 1116 года Глеб вторгся в пределы Туровской земли, «воевал дреговичей» и сжёг пограничный город Слуцк, открыто бросив вызов великокняжеской власти и отказавшись от мирного улаживания конфликта.
Одновременно на юге созрел крупный дипломатический и военный конфликт с Византией. При дворе Мономаха оказался претендент на константинопольский престол — так называемый Лже-Диоген (Леон Девгеневич), выдававший себя за чудом спасшегося сына свергнутого императора Романа IV Диогена. Владимир Мономах, сам носивший по материнской линии прозвище византийской династии Мономахов и стремившийся защитить торгово-политические интересы Руси в Причерноморье и Нижнем Подунавье, официально признал самозванца, женил его на своей дочери Марии (Марице) и решил использовать династическую интригу для силового давления на императора Алексея I Комнина.
Ход событий и ключевые механизмы
Поход в Полоцкую землю и осада Минска
В начале 1116 года Владимир Мономах сформировал мощную общерусскую коалицию, призвав в поход черниговского князя Давыда Святославича, а также сыновей покойного Олега Святославича и собственные полки под началом сыновей Ярополка и Вячеслава Владимировичей. Наступление развивалось одновременно по нескольким направлениям, рассекая владения Глеба Всеславича:
- Действия на верхнем Днепре: сын Мономаха Вячеслав Владимирович захватил важные опорные пункты Оршу и Копысь, отрезав минского князя от возможных союзников на востоке и закрепив днепровские переправы за киевско-смоленским блоком.
- Взятие Друцка и переселение жителей: объединённые силы Давыда Святославича и переяславского князя Ярополка Владимировича штурмом взяли город Друцк (Друческ). Ярополк вывел значительную часть пленённых дручан в Переяславльскую землю, где срубил для них новый город-крепость Желни (на Суле), усилив тем самым южную пограничную линию против кочевников.
- Осада Минска и мирный договор: сам Владимир Мономах с главными силами осадил Минск, поставив город в критическое положение. С приближением Великого поста Глеб Всеславич запросил мира, вышел к великому князю с покорностью и пообещал впредь подчиняться его воле. Мономах, прочитав Глебу поучение, оставил Минск за ним, но закрепил за собой Оршу, Копысь и стратегическое преимущество.
Дунайская кампания: Лже-Диоген и миссия Ивана Войтишича
Пока на северо-западе решалась судьба Полоцкого рубежа, на южном направлении развивалось наступление в Подунавье. Летом 1116 года Лже-Диоген, опираясь на присланные Владимиром Мономахом русские отряды и привлечённых союзных половцев, перешёл в наступление по Нижнему Дунаю и сумел овладеть несколькими придунайскими городами Византии, включая важный центр Доростол (современная Силистра). Империя Алексея I Комнина, отвлечённая борьбой в Малой Азии против сельджуков и трудностями на других фронтах, прибегла к испытанному методу византийской тайной дипломатии: 15 августа 1116 года (на праздник Успения Богородицы) Лже-Диоген был убит в Доростоле двумя подосланными Константинополем наёмниками.
Гибель зятя не заставила Мономаха немедленно свернуть дунайское предприятие. Продолжая борьбу уже под предлогом отстаивания прав своего малолетнего внука Василька Леоновича (сына Марии и Лже-Диогена), великий князь в конце 1116 года направил на Дунай войско под командованием опытного воеводы Ивана Войтишича. По свидетельству летописи, Войтишичу удалось удержать часть региона и «посадить посадников по Дунаю». Однако вскоре византийская администрация вернула контроль над крепостями, и третья русская экспедиция — корпус во главе с сыном Мономаха Вячеславом Владимировичем и воеводой Фомой Ратиборовичем — безуспешно осаждала Доростол и вынуждена была вернуться назад без решительного успеха.
Прикрытие степного тыла: рейд Ярополка на Северский Донец
Важнейшим военным механизмом, обеспечившим свободу рук Мономаха в 1116 году сразу на северо-западе и на Дунае, стал параллельный удар в половецкую степь. В том же году переяславский князь Ярополк Владимирович вместе со Всеволодом Давыдовичем совершил успешный поход к верховьям Северского Донца, где русские полки вновь овладели половецкими городками Сугровом, Шаруканем и Балином и привели на Русь значительный полон, включая будущую жену Ярополка — ясско-аланскую княжну. Таким образом, степь не смогла поддержать Глеба Минского или ударить в тыл киевским армиям.
Источниковедческая база и свидетельства
Главным письменным источником по событиям 1116 года служит статья 6624 года в Ипатьевской и Лаврентьевской летописях (именно к этому времени примыкает завершение игуменом Сильвестром второй редакции «Повести временных лет» по поручению Владимира Мономаха и переход к киевскому своду Мстислава). Лаконичные, но насыщенные фактами погодные записи фиксируют все звенья двойной кампании: разорение Глебом земли дреговичей и Слуцка, взятие Орши, Копыси и Друцка, основание города Желни для дручан, поход Лже-Диогена на Дунай, точную дату его убийства в Доростоле (15 августа 1116 г.), миссию Ивана Войтишича и неудачную осаду Доростола Вячеславом и Фомой Ратиборовичем.
Дополнительный контекст предоставляет «Поучение» Владимира Мономаха, отражающее более ранние столкновения князя с Всеславом Полоцким и общую этику его военно-политического поведения («не воздавать злом», ограничивать междоусобное разорение), а также позднейшая «История Российская» В. Н. Татищева, приводящая ряд уточняющих, но требующих текстологической критики подробностей о переговорах под Минском. Со стороны Византии дунайская обстановка эпохи Алексея I Комнина освещена в «Алексиаде» Анны Комниной и «Хронике» Иоанна Зонары: хотя византийские авторы подробно описывают самозванца Лже-Диогена 1094–1095 годов и умалчивают об инциденте 1116 года (или смешивают дунайских «тавроскифов» с половцами), сопоставление хронологических рамок подтверждает реальность кризиса на дунайской границе империи в последние годы жизни Алексея I.
Исторические итоги и долгосрочное значение
Оба вектора кампании 1116 года имели далеко идущие последствия для политической архитектуры Руси. На северо-западе компромиссный мир под Минском оказался временным: уже в 1119 году Глеб Всеславич вновь нарушил клятву и начал войну с соседями. На этот раз великокняжеские войска (под командованием Мстислава или самого Мономаха) окончательно разгромили минского князя, взяли его в плен и привезли в Киев, где Глеб умер в заточении 13 сентября 1119 года, а Минское княжество на время вошло в сферу прямого киевского управления. В 1127–1129 годах сын Мономаха Мстислав Великий довёл эту линию до полного подчинения Полоцкой земли и высылки непокорных полоцких князей в Константинополь.
На дунайском фронте поход 1116 года вошёл в историю как последнее крупное военное столкновение между Русью и Византийской империей и последний дальний балканский поход киевских князей, продолжавший отдалённую традицию Святослава Игоревича. Убедившись в невозможности долгосрочного удержания придунайских городов на столь большом удалении от Киева, стороны после смерти Алексея I Комнина (1118) перешли к дипломатическому урегулированию. В 1122–1123 годах при императоре Иоанне II Комнине русско-византийский мир был скреплён династическим браком внучки Мономаха (дочери Мстислава Великого) с царевичем Алексеем, тогда как внук Мономаха от Лже-Диогена Василько Леонович остался на Руси и впоследствии участвовал в южнорусских усобицах вплоть до гибели в 1135 году.
Дискуссии и оценки в историографии
В исторической науке события 1116 года привлекают особое внимание исследователей международных связей и региональной истории. Первой крупной проблемой остаётся личность Лже-Диогена и мотивы Владимира Мономаха на Дунае. В работах В. Г. Васильевского, Г. Г. Литаврина, А. В. Назаренко и А. Ю. Карпова обсуждается вопрос, кем был киевский зять Мономаха: реальным политическим авантюристом, бежавшим из Византии или выжившим со времени половецкого набега 1095 года, или сознательно использованной Киевом фигурой. Г. Г. Литаврин и М. В. Бибиков подчёркивают, что за поддержкой самозванца стояли прагматические цели защиты русско-византийских торговых коммуникаций в Подунавье (где функционировали вольные поселения русских «бродников» и городов вроде Берлада) и стремление добиться от Комнинов равноправного престижного союза, который и был достигнут в 1122/1123 году.
Второй дискуссионный узел касается оценки полоцкой кампании и переселения жителей Друцка в Желни. В белорусской и российской историографии (Л. В. Алексеев, Э. М. Загорульский, А. А. Горский, П. П. Толочко) расходятся акценты: одни авторы видят в походе 1116 года оправданное усмирение агрессивной экспансии Глеба Минского и укрепление общедержавного единства, тогда как другие указывают на стремление Мономаха силой подавить историческую самостоятельность Полоцкого княжества и прибрать к рукам транзитные днепровско-двинские пути (Орша и Копысь). Особый интерес вызывает практика насильственного переселения жителей Друцка в Переяславщину (город Желни), которую современные историки рассматривают как редкий для XII века пример целенаправленной княжеской колонизации степного пограничья за счёт внутреннего ресурса Руси.
