Предпосылки и исторический контекст
На протяжении более полувека после Крещения Руси в 988 году и заключения династического союза Владимира Святого с императором Василием II Болгаробойцей отношения между Киевом и Константинополем оставались союзническими. Многотысячный русско-варяжский корпус служил в составе византийской армии на Ближнем Востоке, в Болгарии и Южной Италии, а русские купцы пользовались устойчивыми торговыми привилегиями в имперской столице. Однако в начале 1040-х годов в правление Константина IX Мономаха (1042–1055) равновесие резко нарушилось.
Непосредственным поводом к разрыву, согласно византийским хроникам (прежде всего Иоанну Скилице), послужила рыночная ссора в Константинополе между византийцами и русскими купцами, в ходе которой был убит знатный русский торговец. Попытки Константина Мономаха уладить инцидент дипломатическими извинениями не удовлетворили киевский двор. За частным конфликтом, как показали последующие исторические исследования, скрывался более глубокий комплекс политических противоречий: реорганизация и ущемление прав русского наёмного корпуса в Византии при новой правящей группировке, трения вокруг статуса русских монахов на Афоне, а также сближение Ярослава Мудрого с оппозиционными кругами — в частности, возможные контакты с мятежным полководцем Георгием Маниаком и норвежским викингом Харальдом Суровым, бежавшим из Константинополя на Русь. Сам великий князь Ярослав, оценив возросшую военную мощь Руси после разгрома печенегов в 1036 году, остался в Киеве, доверив руководство морской экспедицией своему старшему сыну, новгородскому князю Владимиру Ярославичу, и опытному воеводе Вышате (отцу будущего киевского тысяцкого Яна Вышатича).
Ход событий и ключевые механизмы
Сбор ладейного флота и провал переговоров у Босфора
- Мобилизация и движение к Царьграду (лето 1043 года): На Днепре был собран внушительный парусно-гребной флот (источники называют цифру до 400 ладей-моноксилов, каждая из которых могла нести около 40–50 воинов), дополненный наёмными скандинавскими отрядами и сопровождаемый на части пути береговыми конными отрядами. Выйдя в Чёрное море, русская флотилия прошла вдоль западного побережья мимо дельты Дуная к устью Босфора и остановилась на виду у Константинополя.
- Ультиматум и разрыв переговоров: Узнав о появлении неприятеля, император Константин IX Мономах выслал к Владимиру посольство с предложением мира и восстановления прежней дружбы. Однако русская сторона выдвинула заведомо невыполнимые требования — выплату огромной дани (по три литры золота на каждого воина, согласно византийскому рассказу), что свидетельствовало о намерении Киева добиться силового пересмотра условий двусторонних отношений. Отвергнув ультиматум, император велел готовить к бою имперский флот и корабли с сифонами для метания «греческого огня».
Бой у маяка Искресту, шторм и морской арьергард
- Атака Василия Феодорокана и удар стихии: В июле 1043 года, когда переговоры зашли в тупик, византийская эскадра под командованием магистра Василия Феодорокана (состоявшая преимущественно из быстрых дромонов) выдвинулась к району маяка Искресту (или Фарос) на входе в Босфор, где сосредоточились русские суда. В завязавшемся сражении византийцы применили «греческий огонь» и сожгли несколько ладей, в то время как сам император наблюдал за боем с прибрежного холма. Решающую роль сыграла внезапно налетевшая сильнейшая буря с восточным ветром, разметавшая лёгкие плоскодонные ладьи русов по прибрежным скалам и отмелям.
- Спасение Владимира Ярославича и ответный успех на море: Во время шторма корабль самого князя Владимира был разбит волнами; князя спас воевода Иван Творимирич, принявший его к себе на борт. Уцелевшая часть русского флота стала отходить на север вдоль черноморского берега. Когда византийский отряд попытался преследовать отступающих, уцелевшие русские ладьи навязали ему ближний бой, разбили и потопили вражеские корабли, взяв пленных, после чего Владимир Ярославич сумел вернуться морем на Русь.
Подвиг воеводы Вышаты и катастрофа под Варной
- Разделение сил на берегу Фракии: Около 6000 русских воинов, чьи ладьи были выброшены бурей на берег и уничтожены, оказались отрезаны от флота и вынуждены пробираться домой по суше. Когда уцелевшая дружина собиралась отплыть в открытое море, главный воевода Вышата отказался бросить оставшихся на берегу ратников и сошёл с корабля, заявив, по передаче летописца, что разделит с ними любую участь — жизнь или гибель.
- Бой у Варны и плен: Пеший отряд Вышаты двинулся на север вдоль западного причерноморского побережья, но в районе Варны ему преградили путь регулярные византийские войска придунайской фемы Паристрион под командованием стратига Катакалона Кекавмена. Измотанное и не имевшее конницы русское войско было окружено и разгромлено. Погибло большое число воинов, а около 800 пленных вместе с Вышатой доставили в Константинополь, где многих в качестве устрашающего урока ослепили (или выкололи правый глаз).
Источниковедческая база и свидетельства
Война 1043 года относится к числу наиболее полно документированных эпизодов ранней русской военной истории благодаря сопоставлению независимых древнерусских и византийских источников, причём каждая традиция сохранила детали, опущенные противоположной стороной.
С русской стороны главный рассказ содержится в статье 6551 (1043) года «Повести временных лет» (в Лаврентьевском и Ипатьевском списках) и близкой по содержанию записи Новгородской первой летописи младшего извода. Русские летописцы, вероятно опиравшиеся в том числе на устные воспоминания сына Вышаты — Яна Вышатича, не разъясняют дипломатических причин похода, кратко сообщая о гибели флота от великой бури, акцентируют героизм Ивана Творимирича, моральное величие Вышаты, сошедшего к пешим воинам, и морскую победу уцелевших ладей над преследовавшей их греческой эскадрой.
Византийская перспектива представлена свидетельствами современников и историков XI–XII веков. Наиболее яркое риторико-мемуарное описание оставил философ и придворный сановник Михаил Пселл в своей «Хронографии»: он лично находился в свите Константина IX Мономаха, передал панику в Константинополе перед «тавроскифским» нашествием, детально описал заносчивые переговоры и применение «жидкого огня». Систематическую военную и событийную канву дал Иоанн Скилица в «Обозрении историй» (позднее повторенный Георгием Кедрином и Иоанном Зонарой): именно Скилица сохранил сведения об убийстве знатного руса на константинопольском рынке, о размере русского требования контрибуции (три литры золота), о роли Василия Феодорокана у маяка Искресту и сухопутном разгроме отряда Вышаты стратигом Катакалоном Кекавменом под Варной. Важные штрихи добавляет также Михаил Атталиат. Примечательно, что даже в сводных работах по истории военного дела Древней Руси (включая справочные сводки о древнерусском флоте) особо выделяется контраст между техническим преимуществом дромонов с греческим огнём и боеспособностью русских ладей в локальном абордажном столкновении.
Исторические итоги и долгосрочное значение
Кампания 1043 года стала финальной точкой в двухвековой серии морских набегов Руси на Царьград, тянувшейся с похода 860 года через походы Олега и Игоря. Несмотря на военную неудачу и тяжёлые потери под Искресту и Варной, Русь продемонстрировала Константинополю способность в кратчайшие сроки развернуть крупную морскую экспедицию и нанести чувствительные потери даже регулярному императорскому флоту, что удержало Византию от ответных карательных акций и ускорило поиск дипломатического компромисса.
Уже около 1046 года (срок три года с момента пленения, зафиксированный русской летописью) между Ярославом Мудрым и Константином IX Мономахом был заключён прочный мирный договор. По его условиям в Киев вернулись уцелевшие русские пленные во главе с ослеплённым или изувеченным воеводой Вышатой. Высшей политической гарантией новой системы союза стал династический брак любимого сына Ярослава, Всеволода Ярославича, с византийской царевной из рода Константина Мономаха («мономахиней», ок. 1046–1053 годы), от которого в 1053 году родился будущий великий князь Владимир Мономах. В то же время временное охлаждение в отношениях с Константинопольским патриархатом в конце 1040-х годов, по мнению ряда историков, отразилось на соборном поставлении в Киеве в 1051 году первого митрополита русского происхождения — Илариона — без предварительного согласования кандидатуры в Византии.
Дискуссии и оценки в историографии
Главный дискуссионный вопрос в историографии войны 1043 года касается её глубинных причин и политической мотивации Киева. Учёные XIX — начала XX века (В. Г. Васильевский, С. М. Соловьёв, М. Д. Приселков) чаще принимали версию Скилицы о торговом инциденте в Константинополе как главном триггере войны, дополняя её стремлением Ярослава утвердить равноправный международный статус Руси. Крупнейший отечественный византинист академик Г. Г. Литаврин в серии фундаментальных исследований доказал, что торговая стычка была лишь поводом, тогда как истинными причинами послужили системный кризис прежних союзных отношений при Константине IX Мономахе, разоружение или сокращение русского наёмного корпуса (связанное, в частности, с падением влияния полководца Георгия Маниака и интригами при византийском дворе), ущемление русских интересов на Афоне и в столице империи.
Вторым предметом спора остаётся согласование несовпадающих деталей морского сражения у русских и византийских авторов. В. Г. Брюсова и Г. Г. Литаврин предприняли детальный источниковедческий разбор сообщений Пселла, Скилицы и ПВЛ о двух фазах боя: если византийские хроники рисуют картину сокрушительного разгрома русского флота у Искресту при помощи огня и шторма (умалчивая о неудачах преследовавших русов отрядов), то русская летопись почти полностью переносит акцент на стихийное бедствие и победный контрудар Владимира Ярославича на обратном пути (что нашло отражение и в обобщающей военно-исторической литературе как доказательство боевой стойкости русского ладейного флота). Историки полагают, что оба свидетельства отражают разные эпизоды растянувшейся вдоль фракийского и болгарского берега операции.
Наконец, длительную полемику вызывает вопрос о происхождении супруги Всеволода Ярославича, ставшей символом примирения 1046 года: была ли она родной дочерью императора Константина IX Мономаха или его племянницей/близкой родственницей из влиятельного аристократического рода Мономахов (точки зрения А. П. Каждана и А. В. Назаренко). Вне зависимости от степени родства именно мир 1046 года перевёл русско-византийские отношения в русло прочного культурного, церковного и династического партнёрства на весь оставшийся домонгольский период.
