Предпосылки и исторический контекст
К середине 1030-х годов Киевская Русь переживала период глубокой политической стабилизации и культурного подъёма. После кончины черниговского князя Мстислава Храброго в 1036 году великий князь Ярослав Владимирович Мудрый стал «самовластцем» почти всей Русской земли, а вскоре нанёс сокрушительное поражение печенегам на поле под стенами Киева. Завершение длительной степной угрозы и объединение ресурсов державы создали материальные и идеологические предпосылки для превращения Киева в имперскую христианскую столицу, способную символически соперничать с Константинополем.
Строительство Софийского собора являлось центральным звеном масштабного градостроительного проекта — так называемого «города Ярослава». Вместо прежнего тесного «града Владимира» новая система мощных дерево-земляных валов охватила территорию примерно в 70–80 гектаров на поле победы над печенегами, включив парадные Золотые ворота с надвратной Благовещенской церковью, а также монастыри Святого Георгия и Святой Ирины (небесных покровителей Ярослава и его жены Ингигерды-Ирины). Посвящение кафедрального собора Святой Софии — Премудрости Божией — закрепляло за Киевом статус престола общерусской митрополии (в союзе с Константинопольским патриархатом при митрополите Феопемпте, а с 1051 года при первом русском митрополите Иларионе) и утверждало в сознании современников представление о Руси как о новой просвещённой христианской державе.
Ход событий и ключевые механизмы
Архитектурное решение, строительная техника и символика
- Беспрецедентная пространственная композиция: Призванные в Киев константинопольские зодчие столкнулись с заказом, не имевшим прямых аналогов в византийском зодчестве XI века, где строились преимущественно трёхнефные одноглавые храмы. Для проведения торжественных великокняжеских и митрополичьих церемоний собор был спроектирован как монументальное пятинефное крестово-купольное здание с тринадцатью главами и ступенчатой пирамидальной композицией. Ядро храма (без галерей 29 на 29 метров, или около 100 византийских футов, что соответствовало размерам подкупольного квадрата константинопольской Святой Софии; с галереями — 42 на 55 метров) было с трёх сторон окружено двухъярусными внутренними и одноярусными внешними галереями с открытым балконом-гульбищем. Высота центрального купола от уровня древнего пола достигала 29 метров при диаметре 7,7 метра.
- Конструкция и материалы: Здание возводилось в византийской технике смешанной кладки (opus mixtum) с чередованием рядов крупного естественного камня (гранита, розового кварцита) и широкой тонкой плинфы на розовом известково-цемяночном растворе. Снаружи фасады не штукатурились, сохраняя декоративную живописность открытой кладки и утопленных ниш. Для удешевления и адаптации к местным условиям вместо мраморных колонн мастера сложили двенадцать массивных крестчатых кирпичных столбов, а для парапетов хор и полов применили плиты розового овручского пирофиллитового сланца. По западным углам пристроили две башни с винтовыми лестницами на обширные П-образные княжеские хоры («полати»).
- Космологическая символика: Тринадцать световых барабанов со свинцовой кровлей несли глубокий богословский смысл: центральный высокий купол символизировал Христа — Главу Церкви, а двенадцать окружающих его меньших куполов ассоциировались с двенадцатью апостолами и четырьмя евангелистами.
Монументальное убранство, некрополь и книжный центр
- Мозаики (260 м²) и фрески (3000 м²): Интерьер собора, расписанный артелью византийских мастеров, сохранил крупнейший в мире подлинный ансамбль монументальной живописи первой половины XI века. Смальтовые мозаики на золотом фоне (набор из 177 цветовых оттенков) выделили сакральный центр храма: в зените главного купола помещён Христос Вседержитель (Пантократор) в окружении архангелов и апостолов, на парусах — евангелисты, на подпружных арках — сорок Севастийских мучеников, на предалтарных столбах — Благовещение, а в конхе центральной апсиды — шестиметровая фигура Богоматери Оранты («Нерушимой Стены») над сценой Евхаристии и святительским чином. Остальные стены, нефы, приделы (св. Георгия, архангела Михаила, ап. Петра и Богородицы) и хоры покрыла многоярусная фресковая роспись, насчитывавшая более пятисот образов святых.
- Ктиторский портрет и светские росписи башен: На трёх стенах западной части центрального нефа располагался пятнадцатиметровый групповой княжеский портрет (уцелели фрагменты на северной и южной стенах, а центральная композиция с моделью храма известна по рисунку голландского художника Абрагама ван Вестерфельда 1651 года). Уникальным явлением для древнерусской живописи стали светские фрески двух лестничных башен, изображающие состязания на константинопольском ипподроме, императорскую ложу, сцены охоты, всадников и музыкантов (включая древнейшее на Руси изображение органа).
- Центр книжности и усыпальница: По свидетельству «Повести временных лет», при Софии Ярослав Мудрый собрал писцов, переводивших греческие книги на славянский язык, и основал первое на Руси крупное книгохранилище («библиотеку Ярослава»). В самом соборе сложилась и великокняжеская усыпальница: здесь в резном мраморном саркофаге в 1054 году был похоронен Ярослав Мудрый, а позднее упокоились Всеволод Ярославич (1093), Ростислав Всеволодович (1093), Владимир Мономах (1125) и Вячеслав Владимирович (1154).
Источниковедческая база и свидетельства
Изучение истории возникновения Софийского собора опирается на четыре противоречащие друг другу группы письменных памятников, а также на богатейший корпус настенной эпиграфики и археологических данных.
Основной древнерусский летописный свод — «Повесть временных лет» — помещает известие о закладке города, Золотых ворот, Софийского собора («церковь святыя Софья, митрополью») и книжной деятельности Ярослава в единую обзорную статью 6545 (1037) года, получившую в науке название «Похвалы Ярославу». Напротив, Новгородская первая летопись младшего извода относит закладку «великого града Киева», Золотых ворот и церкви Святой Софии к 1017 году (причём сама ПВЛ под 1017 годом фиксирует лишь вступление Ярослава в Киев и городской пожар церквей). Близкий современник, киевский митрополит Иларион, в своём «Слове о законе и благодати» (между 1037 и 1050 годами) называет Софию главным украшением столицы и сравнивает Ярослава с Соломоном, завершившим начинание своего отца Давида — Владимира. Немецкий хронист Титмар Мерзебургский, описывая вступление польского короля Болеслава Храброго и Святополка в Киев в августе 1018 года, прямо упоминает встречу польского правителя киевским архиепископом в «монастыре святой Софии» (monasterium Sophiae), пострадавшем от пожара годом ранее.
Уникальным первоисточником стали открытые и систематически изученные С. А. Высоцким и В. В. Корниенко граффити на древней штукатурке Софии Киевской — всего свыше семи тысяч надписей и рисунков XI — начала XVIII века, среди которых зафиксированы запись о кончине Ярослава Мудрого в феврале 1054 года, свидетельства о мире на Желяни, автограф Владимира Мономаха и надпись Анны Ярославны, а также одиннадцать ранних надписей с датами в пределах 1018–1036 годов. Дополняют историю памятника поздние описания его облика в годы запустения, среди которых особое место занимают записки польского дипломата Рейнгольда Гейденштейна (1596), поражённого величием заброшенного храма и сохранностью его мозаик «наподобие константинопольских и венецианских», а также альбом рисунков Абрагама ван Вестерфельда (1651).
Исторические итоги и долгосрочное значение
Софийский собор стал эталоном и точкой отсчёта для всей монументальной архитектуры Древней Руси XI–XII веков. Уже в 1045–1050 годах сын Ярослава Владимир Ярославич возвёл Софийский собор в Новгороде, а в середине XI века возникла София Полоцкая — оба северных храма наследовали посвящение, пятинефный план и идею митрополичье-княжеского символа, одновременно вырабатывая более суровую и лаконичную местную пластику.
На протяжении веков собор разделил драматическую судьбу Киева. Он подвергался разграблению в междоусобицах при взятии города войсками Андрея Боголюбского (1169) и Рюрика Ростиславича (1203), а в декабре 1240 года был разорён ордами Батыя, устояв однако конструктивно. После переноса митрополичьей кафедры на северо-восток и кратких ремонтов при митрополитах Кирилле II (XIII век) и Киприане (конец XIV века) собор в XVI столетии пришёл в крайнее запустение и с 1596 по 1633 год принадлежал униатской церкви. Вернув собор в 1633 году, православный митрополит Пётр Могила пригласил итальянского архитектора Октавиано Манчини для восстановления храма, а на рубеже XVII–XVIII веков при митрополите Варлааме Ясинском и гетмане Иване Мазепе была проведена капитальная реконструкция в стиле украинского барокко: галереи надстроили, главы сменили форму на грушевидную, а фасады оштукатурили и побелили. В XIX–XX веках (начиная с открытий Ф. Г. Солнцева, А. В. Прахова и создания государственного заповедника в 1934 году) древняя живопись XI века была расчищена из-под поздних записей и побелки, что обеспечило включение ансамбля Софии Киевской в Список Всемирного наследия ЮНЕСКО в 1990 году.
Дискуссии и оценки в историографии
Центральной проблемой изучения Киевской Софии остаётся двухсотлетняя дискуссия о времени её закладки и завершения. Классическая архитектурно-историческая школа (М. К. Каргер, В. Н. Лазарев, П. А. Раппопорт, А. И. Комеч, А. Поппэ, А. П. Толочко) придерживается датировки 1037 годом (или периодом конца 1030-х — 1040-х годов). При этом вслед за академиком Д. С. Лихачёвым многие исследователи отмечают, что сама летописная статья 1037 года носит характер итоговой «Похвалы» Ярославу, обобщающей все его деяния, однако строительная техника, стилистика мозаик и политическая конъюнктура после 1036 года убедительно указывают именно на конец 1030-х годов, тогда как упоминаемый Титмаром в 1018 году храм мог быть предшествующей деревянной церковью (о чём сообщала, в частности, Иоакимовская или поздние своды, либо подразумевался сгоревший в 1017 году собор).
Сторонники ранней датировки 1017 годом (А. А. Шахматов, Н. Н. Воронин, С. А. Высоцкий) опирались на Новгородскую первую летопись и свидетельство Титмара, допуская длительное двадцатилетнее строительство с 1017 по 1037 год. В 1990–2010-е годы Н. Н. Никитенко и В. В. Корниенко выдвинули ещё более раннюю гипотезу — возведение каменного собора в 1011–1018 годах (заложенного Владимиром Святым и завершённого Ярославом), опираясь на собственную интерпретацию ктиторского портрета (как семьи Владимира и Анны), солнечных дат закладки и палеографического прочтения ряда граффити с датами 1018–1036 годов. Эта концепция легла в основу юбилейных празднований 1000-летия собора на уровне ЮНЕСКО в 2011 году, однако была подвергнута резкой научной критике со стороны А. П. Толочко, А. Поппэ и ряда археологов, указавших на произвольность атрибуции портрета, уязвимость палеографического датирования процарапанных дат и невозможность столь масштабного каменного строительства в разгар усобицы 1015–1019 годов.
Дискуссионными остаются также вопрос об участии иностранных архитектурных традиций — от признанного большинства о творческой переработке константинопольской школы под нужды князя (А. И. Комеч) до ранних гипотез Г. К. Лукомского о кавказских (абхазо-аланских) параллелях многоапсидных и ступенчатых композиций — и атрибуция светских фресок лестничных башен: С. А. Высоцкий видел в них приём княгини Ольги в Константинополе, а Н. Н. Никитенко — триумфальный цикл бракосочетания Владимира и Анны.
