Предпосылки и исторический контекст
Необходимость замены Конституции СССР 1936 года назревала в советской политико-правовой доктрине начиная с конца 1950-х — начала 1960-х годов. Действовавший сталинский Основной Закон фиксировал итоги эпохи первых пятилеток и победу «основ социализма», однако к периоду позднесоветского общества он перестал соответствовать как идеологическим установкам руководства, так и сложившейся институциональной практике. После XX съезда КПСС (1956) и частичной десталинизации политическая элита стремилась обновить легитимирующую основу советского строя. В апреле 1962 года по инициативе Н. С. Хрущёва была создана Конституционная комиссия, которой поручалось подготовить проект нового Основного Закона, отражающего переход к «развёрнутому строительству коммунизма» и превращение государства диктатуры пролетариата в «общенародное государство». Однако смещение Хрущёва в октябре 1964 года затормозило конституционную работу более чем на десятилетие.
При Л. И. Брежневе, в условиях так называемой эпохи «развитого социализма» (позднее охарактеризованной в историографии как период застоя), политико-правовая задача была сформулирована иначе. В 1970-е годы СССР обладал разветвлённой индустриальной базой, достиг военно-стратегического паритета с США, развивал политику разрядки международной напряжённости и в то же время сталкивался с нарастанием структурных экономических диспропорций, товарного дефицита и диссидентского движения. Руководство КПСС нуждалось в документе, который зафиксировал бы стабильность существующего общественного порядка, упорядочил отношения между союзным центром и союзными республиками, расширил каталог социально-экономических гарантий гражданам и — главное — юридически оформил реальное верховенство партийного аппарата в системе управления.
Особое значение имел вопрос о статусе Коммунистической партии. В Конституции 1936 года ВКП(б) упоминалась лишь однажды — в статье 126, помещённой в главу о правах и обязанностях граждан, где партия характеризовалась как «руководящее ядро всех организаций трудящихся, как общественных, так и государственных». На практике же реальная власть в стране была сосредоточена в руках Политбюро и Секретариата ЦК КПСС, опиравшихся на номенклатурный механизм кадровых назначений и сквозной партийный контроль над всеми звеньями государственного аппарата. Противоречие между формально-советской моделью представительных органов и фактической партийной монополией требовало конституционной легализации в рамках новой доктринальной конструкции.
Ход событий и ключевые механизмы
Подготовка проекта и концентрация власти
- Активизация работы Конституционной комиссии (середина 1970-х гг.): После XXV съезда КПСС (1976) разработка проекта вступила в завершающую стадию под руководством Л. И. Брежнева при участии партийных идеологов, юристов и руководителей союзных ведомств.
- Майский пленум ЦК КПСС 1977 года и кадровые перестановки: Проект новой Конституции был одобрен в мае 1977 года, а в июне 1977 года Л. И. Брежнев был избран Председателем Президиума Верховного Совета СССР. Тем самым Генеральный секретарь ЦК КПСС впервые объединил пост фактического руководителя партии с должностью номинального главы государства, что символически подчёркивало сращивание партийной и государственной вершин.
- Всенародное обсуждение (июнь — сентябрь 1977 года): Опубликованный в печати проект прошёл через массовую кампанию обсуждений в трудовых коллективах, местных Советах, партийных организациях и прессе. Поступавшие от граждан замечания и предложения касались преимущественно социально-бытовых вопросов, трудовых норм, охраны природы и работы госаппарата; политические основы строя пересмотру не подлежали.
Принятие Конституции и содержание статьи 6
- Внеочередная VII сессия Верховного Совета СССР IX созыва (4–7 октября 1977 года): После доклада Л. И. Брежнева и доработки редакционной комиссией 7 октября 1977 года Основной Закон был принят единогласно. Одновременно был утверждён Закон СССР № 6367-IX «О порядке введения в действие Конституции (Основного Закона) СССР», переносивший государственный праздник Дня Конституции с 5 декабря на 7 октября.
- Закрепление 6-й статьи в главе «Политическая система»: Перенос нормы о партии из периферийной статьи о праве на объединение в первую главу Основного Закона радикально изменил её статус. Статья 6 провозглашала КПСС «руководящей и направляющей силой советского общества, ядром его политической системы, государственных и общественных организаций».
- Оговорка о конституционной законности: В тексте статьи 6 содержалось положение о том, что все партийные организации действуют в рамках Конституции СССР, а партия «существует для народа и служит народу» и определяет генеральную перспективу развития общества на основе марксистско-ленинского учения.
Институциональная перестройка и федеративное устройство
Помимо 6-й статьи, Конституция 1977 года закрепила статус СССР как «единого союзного многонационального государства», при этом формально сохранив признание суверенитета союзных республик (включая их право на внешние сношения и право свободного выхода из Союза, однако конкретный механизм реализации этого права в тот момент не был прописан — соответствующий закон был принят лишь 3 апреля 1990 года). Советы депутатов трудящихся были переименованы в Советы народных депутатов, а срок полномочий Верховного Совета СССР увеличивался с четырёх до пяти лет. Впервые в Основной Закон была включена развёрнутая глава о внешней политике, фиксировавшая принципы мирного сосуществования, а также расширенный перечень социальных прав граждан — на охрану здоровья, жилище, образование, пользование достижениями культуры и социальное обеспечение.
Источниковедческая база и свидетельства
Источниковая основа изучения Конституции 1977 года включает прежде всего нормативно-правовые тексты, опубликованные в официальных изданиях, стенограммы партийных пленумов и сессий Верховного Совета, а также архивные материалы партийно-государственных комиссий. Первоначальная редакция Конституции от 7 октября 1977 года была обнародована в «Ведомостях Верховного Совета СССР» (1977, № 41, ст. 617) в сопровождении Закона СССР от 7 октября 1977 г. № 6367-IX, подписанного Председателем Президиума Верховного Совета СССР Л. Брежневым и Секретарём Президиума М. Георгадзе.
Закон № 6367-IX представляет особую ценность для историко-правового анализа переходного механизма: статья 1 сохраняла действие ранее принятых актов союзного и республиканского законодательства в части, не противоречащей новой Конституции; статья 2 автоматически переименовывала местные органы власти в Советы народных депутатов и распространяла на них новые сроки полномочий; статья 6 законодательно исключала из трудового законодательства прежнюю дату «5 декабря — День Конституции СССР», заменяя её на «7 октября». Примечательна также статья 7 данного закона, обязывавшая Советы народных депутатов, министерства и ведомства рассмотреть предложения граждан, поступившие в ходе всенародного обсуждения проекта, и отчитаться об их реализации.
Сопоставление первоначального текста 1977 года с его последующими редакциями — от 24 июня 1981 года, 1 декабря 1988 года, 20 и 23 декабря 1989 года, 14 марта 1990 года и 26 декабря 1990 года — позволяет документально проследить трансформацию позднесоветской государственности. Кроме того, материалы диссидентского правозащитного самиздата конца 1970-х — начала 1980-х годов и последующие мемуары участников аппарата ЦК КПСС (например, дневники помощника генеральных секретарей А. С. Черняева) проливают свет на то, как воспринималась конституционная конструкция на практике — как пропагандистский фасад или как формальная точка опоры для правовых требований.
Исторические итоги и долгосрочное значение
В краткосрочной перспективе принятие Конституции 1977 года укрепило идеологический и институциональный фасад брежневского руководства. Юридическое закрепление 6-й статьи устранило двусмысленность в вопросе о субъекте верховного политического руководства, окончательно оформив однопартийную партийно-государственную систему. Закрепление социально-экономических прав соответствовало реальному росту стандартов базового благосостояния, массовому жилищному строительству и развитию систем здравоохранения и образования в 1960–1970-е годы, сформировав устойчивый социальный контракт между государством и населением.
Однако в долгосрочной перспективе конституционная модель 1977 года оказалась крайне уязвимой перед лицом кризиса перестройки (1985–1991). Наличие в тексте формально-демократических норм — выборов в Советы, декларированных гражданских свобод, суверенитета союзных республик и конституционного ограничения деятельности партийных организаций — создало правовую платформу, которой воспользовались реформаторы и национальные движения в конце 1980-х годов. В 1988–1990 годах серия радикальных поправок изменила архитектуру власти: был учреждён Съезд народных депутатов СССР (март 1989 года — первые конкурентные выборы), пересмотрена система высших органов, а 14 марта 1990 года на III внеочередном Съезде народных депутатов СССР была изменена сама 6-я статья Конституции, чем была отменена монополия КПСС на власть и открыта дорога к многопартийности, а также введён пост Президента СССР.
Параллельно незавершённость федеративного регулирования в Конституции 1977 года проявилась в период «парада суверенитетов» 1990–1991 годов. Опираясь на конституционный принцип республиканского суверенитета и право выхода из Союза (дополненное законом от 3 апреля 1990 года), республики инициировали выход из подчинения союзному центру. Действие Конституции СССР 1977 года окончательно прекратилось вместе с распадом Советского Союза в декабре 1991 года, что было зафиксировано в Декларации Совета Республик Верховного Совета СССР от 26 декабря 1991 года № 142-Н, однако ряд её институциональных традиций — в частности, модель сильной центральной власти и перечень социальных гарантий — оказал заметное влияние на конституционное строительство постсоветских государств.
Дискуссии и оценки в историографии
В отечественной и зарубежной историографии вокруг Конституции 1977 года и 6-й статьи сложилось несколько устойчивых направлений дискуссий. Советская государственно-правовая наука 1970–1980-х годов трактовала документ как вершину социалистического конституционализма, отражавшую гармоничное сближение классов, расцвет «новой исторической общности — советского народа» и диалектическое перерастание государства диктатуры пролетариата в общенародное государство, где руководство КПСС выступает гарантией научного управления обществом.
В постсоветской и западной историко-правовой литературе (О. И. Чистяков, Р. Г. Пихоя, С. А. Авакьян, М. Саква, А. Браун и др.) преобладает критический анализ противоречивости документа. Часть исследователей характеризует Конституцию 1977 года как преимущественно декларативный («фиктивный») акт, который в условиях отсутствия независимого суда, разделения властей и реальных гарантий политического плюрализма служил лишь декоративным прикрытием авторитарно-бюрократической власти номенклатуры. С этой точки зрения статья 6 лишь обнажила и узаконила то, что давно существовало на практике, лишив систему какой-либо правовой автономии от партаппарата.
Другое направление исследователей обращает внимание на внутреннюю амбивалентность Конституции 1977 года. Юристы и историки права отмечают, что, закрепив 6-ю статью, власть одновременно включила в Основной Закон оговорку о действии партийных организаций «в рамках Конституции СССР», а также широкий набор личных и политических прав и подтверждение республиканского суверенитета. В эпоху перестройки именно это сочетание превратило 6-ю статью в главный фокус политической борьбы, а её отмена в марте 1990 года стала поворотной точкой, после которой союзный партийно-государственный каркас утратил устойчивость и не смог выдержать центробежных процессов.